Готовый перевод Heaven Believes My Boss is Disgraced / Вся Райская обитель думала, что он в опале: Глава 12

Глава 11

Чудеса в Звездных Небесах заставили Херувимов восторженно ахнуть.

Свет воссиял с невероятной силой!

Это было божественное чудо нисхождения Божества!

За исключением особо торжественных церемоний, Бог крайне редко спускался в Нижние миры в одиночку, и даже у Херувимов достаточно высокого ранга возможности узреть Божество можно было пересчитать по пальцам. Они взволнованно выбежали на улицы Звездных Небес в поисках места, куда снизошло Божество, и лишь когда Глава Херувимов приказал им вернуться, этот вызванный сенсацией шум немного утих.

Михаил выглянул из окна своего дворца и пробормотал: — Где же Бог?

Если Его нет здесь, значит, Он должен быть у кого-то из других товарищей.

Стоя на возвышении, Михаил благодаря своему превосходному зрению быстро отыскал цель — дворец Верховного Серафима. В остальных дворцах горел яркий свет, и только во владениях его собственного начальника двери были плотно закрыты, огни погашены, и не было слышно ни звука.

— Только у Вашего Высочества хватает на это дерзости, — Михаил оперся локтями о подоконник, и на его лице засияла широкая улыбка. — Вашего Высочества не столько вице-регент Небес, сколько истинный любимец Бога.

У него даже возникло странное ощущение.

Сделай Вашего Высочества еще один шаг — и он сможет перешагнуть границу царства Божеств.

Просто до нелепого силен!

Михаил потер лицо, вспоминая недавние случаи, когда его избивали до полусмерти на тренировочной арене. Он сладко зеванул и направился к кровати: — …Меня это не касается, пожалуй, пойду посплю.

Если он опоздает на следующий день, Вашего Высочества с него шкуру сдерет.

Серафимы молчаливо сошлись на том, чтобы не навещать Верховного Серафима. Раз начальник не приглашал их к себе, это значило, что им не нужно представать перед Божеством. В такую пропитанную сиянием света ночь бесчисленные Херувимы не могли уснуть спокойно и с тоской заглядывали в окна наружу, желая хоть краем глаза увидеть фигуру Высшего Бога, проходящую через Звездные Небеса.

Творец, в которого они верили, всегда оставался столь загадочным и не давал им ни малейшего шанса полюбоваться Им подольше. К счастью, существовало Его Высочество Люцифер — Вашего Высочества словно служил земным воплощением Бога на Небесах, сполна утоляя их фантазии о Божестве.

Херувимы провели ночь в томительном ожидании, терзаемые надеждами, и сколь бы сильным ни было увядание от устаности, это всё равно было счастье.

Настойчивость — это победа!

Эта ночь только началась...

Во дворце Верховного Серафима Люцифер произнес, обращаясь к Богу: — Могу ли я узреть Ваш истинный лик?

Его одежда уже валялась на полу, обнажая тело столь непринужденно и естественно, а Звездное Ожерелье было снято и оставлено на столе. Отбросив всякое смущение, Люцифер не испытывал прежнего напряжения и своими действиями истолковал то, что полагалось делать при услужении на ложе.

Сереброволосое Божество моргнуло в лучах Святого Света, и в Его золотых глазах мелькнуло сожаление.

— Нельзя.

Святой Свет был силой, сдерживающей Его светлую сторону.

— Даже мне нельзя?.. — Люцифер тихонько усмехнулся и протянул руку под сень Святого Света, чтобы расстегнуть одежду Божества. Этот жест не встретил сопротивления; он знал, что в некоторых вещах Бог был таким же гедонистом, как и он сам.

Ах, Бог носил одежды того же фасона, что были приняты на Небесах.

Казалось, они уже вышли из моды.

Внимание Люцифера рассеялось, отвлекая его от натянутых нервов. Вспомнив о нескольких принадлежавших ему ателье одежды, он не удержался от улыбки и произнес: — Боже мой, нужно ли мне приготовить для Вас наряд?

Черный Бог ответил: — Не нужно.

Это все вкусы светлой стороны, ему совершенно не нравились эти до тошноты белые одежды.

— Бог ростом примерно с меня, неужели мы с Ним похожи и внешне? — Люцифер пристально вгляделся в Бога под Святым Светом и между делом высказал предположение. Его пальцы с нежностью скользнули по прохладным серебряным волосам. Было поистине трудно вообразить, что у Бога, владыки света, температура тела вовсе не была высокой.

Услышав слова, содержащие косвенную правду, Черный Бог перевел взгляд на лицо Люци.

И впрямь похож на Него самого.

На шестой день творения у них не было никаких образцов, поэтому они могли создать первого ангела, лишь взяв за основу собственный облик.

— Люци, ты — чудо, сотворенное Мной.

Люцифер прикрыл глаза, прислонившись к плечу Бога, и при этих словах уголки его губ изогнулись.

Чудо, да...

Поистине невероятное определение.

Извлекши урок из прошлого раза, Черный Бог больше не стал тянуть время и опрокинул покорного ангела на кровать. Люцифер лишь слегка приподнял брови от этого движения, но подчинился течению — в собственных покоях было все же чуточку свободнее, чем в Великом Соборе.

В этот момент Заповеди Семи Добродетелей снова принялись безобразничать.

[Жужжание —]

Не смейте трогать Его Высочество а-а-а-а-а!

Черный Бог с холодным выражением посмотрел на цепи, проступившие на поверхности его тела: — Люци дал согласие.

Заповеди Семи Добродетелей: [Я не давал согласия! Вашего Высочества — глава Семи Добродетелей, воплощение сияния вселенского высшего добра, как вы можете из эгоистичных побуждений погубить Его Высочество Люцифера!]

Возражения не принимаются.

Черный Бог вновь резко дернул за цепь, и заключенная в ней сила мировых добродетелей тоже пришла в ярость!

Смирение, терпение, целомудрие, умеренность, милосердие, усердие, щедрость — все они были заклятыми врагами темной стороны. Если бы демон коснулся этой золотой цепи, то почти мгновенно обратился бы в пепел. Однако Черный Бог был иным: он обладал сильнейшим статусом в этом мире, и хотя их стихии противостояли друг другу, максимум, что это могло сделать — обжечь ему ладони, но помешать его действиям было не в силах.

Цепи отделились от тела, и Люцифер прислушался, словно услышав жалобный стон Заповедей Семи Добродетелей.

Простите.

Позвольте мне нарушить правила лишь на этот раз, Семь Добродетелей.

Как только Черный Бог собрался выбросить Заповеди Семи Добродетелей в окно, Люцифер перехватил его за запястье.

— Боже мой.

Одна эта фраза изменила намерения Черного Бога.

Опустив голову, Черный Бог поцеловал его в лоб, исполнившись нежности: — Я понял.

Душа Люцифера растаяла от искренности Бога.

Напольные портьеры у кровати задвинулись, а завязанные тугим узлом Заповеди Семи Добродетелей извивались на ковре, словно дождевые черви; они неотступно пытались взобраться на ложе, но каждый раз отскакивали от барьера, окружавшего ложе.

Находящаяся в Великом Соборе Книга Творения, обладавшая способностью наблюдать за Небесами, вздохнула: — Бедная маленькая вещица.

Она уныло распласталась на Троне; Заповеди Семи Добродетелей не смогли остановить темную сторону, и она сама была точно такой же. При мысли о том, как потом объясняться с истинным Богом, Книге Творения захотелось сбежать из этого ужасного мира.

Бог, какой вообще смысл в установленной Вами Речи Силы!

Вашего Высочества сейчас съедят!

Люцифер был совершенно не в силах открыть глаза на постели, Святой Свет плотно окутывал его с близкого расстояния, скрывая всё вокруг.

Между прерывистыми вздохами он чувствовал, как дыхание Божества легким облаком овевает его щеки, словно унося на вершину небесного свода под защиту света. Но в следующую же секунду это тепло превратилось в бушующее пламя, готовое сжечь его дотла! Он уже познал нежность и милосердие Бога к нему, но впервые испытал столь сокрушающее границам, прямо обнаженное первобытное требование.

— Бог...

Руки Люцифера, не скованные ничем, обвились вокруг шеи Бога.

Любовная страсть, прорвавшая оковы веры.

Его сердечное ядро билось с невероятной частотой, грозя разорвать грудную клетку.

Черный Бог указал на его сердце и надавил подушечкой пальца, ощущая его напряжение: — Не напрягайся, расслабься.

Люцифер вдруг пожалел, что заранее не полистал пару запрещенных на Небесах эротических трактатов.

Он был совершенно не в силах унять жар на своем лице.

У ангелов не было сердец из мягкой плоти, подобных иным живым существам; кристаллизованное сердечное ядро управляло всей взрывоопасной бурей эмоций в теле, и в этот миг оно прорвало собственные ангельские ограничения.

Нельзя стонать.

Люцифер чувствовал, что задыхается, а маска невозмутимости грозила разлететься на мелкие кусочки.

Но он все же удержал ее.

Черный Бог с изумлением и нежностью произнес: — Моя Светозарная Утренняя Звезда, ты вечно так горд.

Люцифер только собрался поломать голову над тем, как ответить Богу, как Тот снова заговорил: — Мне нравится, когда ты так сдержан.

Люцифер: — ...

Боже мой, почему у Вас так резко поменялся стиль общения!

Столь безумным мог быть только Черный Бог. Ему не нравились самодисциплина и сдержанность Люцифера, ему не нравилось, что Люцифер всем сердцем купается в сиянии света — он хотел, чтобы Люцифер лежал подо ним, обнажая свою истинную суть!

— Ах... — под движением Бога Люцифер судорожно втянул воздух, а затем крепко стиснул зубы, чтобы не совершить чего-то постыдного. Он гипнотизировал себя мыслью: я просто преподношу себя в дар Богу, здесь не место личным эмоциям. Но по мере того как Бог подсознательно замедлял движения, Люцифер уже невольно принялся мысленно перебирать Десять запретов Небес.

Первое — запрещено богохульствовать.

Второе — запрещена тьма.

Третье — запрещено восставать против высших.

Четвертое — запрещены межрасовые браки.

Пятое — запрещено общаться с демонами.

Шестое — запрещено...

Мысленное повторение принесло свои плоды: и душа, и тело Люцифера словно окатило ушатом ледяной воды.

Черный Бог, услышав эти сокровенные мысли, почувствовал себя совершенно скверно.

В такие моменты — и вдруг вспоминать о запретах!

Однако по мере того как душа Люцифера резонировала с запретами, Черный Бог ощутил пробуждение какого-то дыхания в глубине своей души. Небесные запреты в меньшей степени были установлены самим Люцифером, и в большей — требованием Бога к ангелам ради удовлетворения Его собственной страсти к свету и чистоте.

— Люци, ты другой...

Голос Бога звучал словно шепот демона, отчего Люциферу вдруг захотелось заплакать.

Он услышал, как Бог говорит ему: — Даже если ты нарушишь их, Я не отрекусь от тебя, ведь ты — Моя Светозарная Утренняя Звезда.

Звезда рассвета, что встречает свет и одновременно объемлет тьму.

Сознание Люцифера заволокло туманом, из глубин сердца поднялись радость, облегчение, сыновняя преданность и множество новых, только что родившихся чувств. Все они не были чем-то скверным — это были самые искренние и чистые чувства ангела по отношению к Божеству. Его молитвенное заклинание забыли отключить, и его внутренний голос долетал до слуха Бога, проникая в еще более глубокое, уединенное и безмятежное место.

Среди океана света сереброволосое Божество, покоившееся в нем, улыбнулось.

Люцифер.

Мой самый любимый ангел.

Палец провел по щеке ангела, одаривая его поцелуями и объятиями. Черный Бог позабыл о своем истинном положении, чувствуя себя так, словно он и впрямь был подлинным Богом. И все же он отличался от истинного Бога: у него была страстная жажда обладания Люцифером, и это чувство с каждым мгновением взросления Люцифера становилось лишь сильнее, подобно цветку Ада, рвущемуся пробить толщу земли.

Проявилось подавление со стороны светлой стороны; Черный Бог нажал на плечи Люцифера, и на его лбу выступил холодный пот.

Закрытые глаза Люцифера затрепетали.

Он приложил максимум нежности, чтобы приготовить тело Люцифера к тому, чтобы войти в него единым рывком.

В мыслях внезапно всплыла фраза:

[Я не разрешаю.]

Темная сторона: — ...#￥%

Какого черта просыпаться именно сейчас! Ты что, специально явился отбить у меня ангела!

Златые очи вытеснили темный сумрак пронзительным сиянием, словно черные цветы в мгновение распускания обратились в белоснежные, абсолютно чистые. Тело сереброволосого Божества качнулось — Он силой вернул себе контроль над ночью, отчего Его собственное сознание тоже немного помутилось.

Тело горело, в определенном месте ощущалось распирание и боль.

В самый неожиданный момент Люцифер, временно обойденный вниманием Бога, перевернулся и прижал Его к постели снизу.

Вскинув бедра, он опустился вниз.

Четко и решительно продемонстрировав всю непреклонность характера Верховного Серафима.

Лицо Люцифера побледнело, однако он с улыбкой произнес: — Бог, Вы слишком медленны.

Бог: — ...

На лице Божества под Святым Светом безмятежное выражение вмиг разлетелось на куски.

В этом мире определенно что-то было не так!

http://bllate.org/book/40656/5166526