Готовый перевод Eastern Unbeaten's Devoted Love / Дунфан Бубай: Путь к сердцу Непобедимого: Глава 16

Ло Син знал, что теперь всё кончено, и невольно постепенно успокоился. Он понял, что сегодня Дунфан Бубай не отпустит его живым, и даже если удастся сохранить жизнь, все накопленные им прежде богатства пойдут прахом. В сердце зародилась жгучая ненависть. Он поднял голову и обвел всех взглядом: на лицах одних читалось презрение, на лицах других — жалость, но во всех во взглядах сквозила настороженность. И лишь тот парень по фамилии Ян обладал ничтожным искусством цигун, а во всей его фигуре зияли сплошные уязвимые места. В этот момент у Ло Сина созрел план.

Ло Син притворился, что со слезами молит Дунфан Бубай о пощаде, прополз на коленях еще пару шагов, а затем внезапно рванулся вперед, превратив ладонь в когтистую лапу и пытаясь схватить Чжэн Дуна. Этот прием был невероятно быстр, всё произошло в доли секунды, и присутствовавшие в зале люди не успели прийти на помощь. Но не успел он даже коснуться края одежды Чжэн Дуна, как Дунфан взмахнул в воздухе одной рукой — Ло Син лишь почувствовал, как на него повеяло удушающим шквалом ветра, и его отбросило далеко назад. Ударившись спиной о колонну, он ощутил, как внутри забурлила кровь, и его вырвало огромным количеством крови.

В тот самый миг, когда Ло Син уже должен был схватить Чжэн Дуна, страшная сила притянула парня к себе, и, опомнившись, он обнаружил, что прижался лицом прямо к груди Дунфана. Одежда в летнюю жару была тонкой, и даже мимолетное соприкосновение позволили ему отчетливо ощутить жаркое тело собеседника. Вспомнив, какое стройное и прекрасное тело скрывается под этой тонкой тканью, Чжэн Дун невольно почувствовал, как у него пересохло в горле.

Увидев его ошеломленный вид, Дунфан решил, что его задело порывом ветра от удара, и принялся рассеянно оглаживать его тело, проверяя, не ранен ли он.

— Как ты? Где болит? — с некоторой поспешностью спросил он.

Придя в себя, Чжэн Дун обнаружил, что сидит прямо у того на коленях, и, залившись краской до самых ушей, торопливо отпрыгнул в сторону, бормоча, что всё в порядке. К счастью, все были заняты тем, что скручивали поверженного Ло Сина, и никто не обратил внимания на его раскрасневшееся лицо.

Убедившись, что парень цел и невредим, Дунфан вернул лицу бесстрастное выражение и обратился к собравшимся:

— Раз всё выяснилось, выскажитесь, как с ним поступить.

Мужчина с улыбкой на лице вежливо ответил:

— Хотя преступление предательства не прощается, и по закону за это полагается мучительная смерть от тысячи порезов, чтобы преподать урок остальным, я все же прошу главу зала, помня о преклонном возрасте Ло Сина и его многолетней верной службе культу, избавить его от медленной казни и даровать быструю смерть.

Слова звучали искренне, но каждое из них разило прямо в сердце. Чжэн Дун подумал, что внешность и впрямь бывает обманчива: какая же это была мольба о помиловании? Напротив, это было стремление отправить Ло Сина на тот свет как можно быстрее.

Старик, сидевший ближе к верхушке зала, сложил руки в приветствии и произнес:

— Раз налицо и свидетельские показания, и улики, да к тому же он, упорствуя в заблуждениях, попытался отбить пленника, значит, все обвинения справедливы. Прошу главу зала вынести решение на свое усмотрение!

Мужчина со шрамом неизменно хранил каменное выражение лица и процедил всего одно слово:

— Убить!

Сидевший в самом конце пожилой старик выглядел так, будто разрывается между двумя решениями. Когда-то старейшина Ло лично вывел его в люди, оказав неоценимую услугу, и теперь, когда Ло Син попал в беду, не протянуть ему руку помощи было бы бесчестно. Собравшись с духом, он неуверенно произнес:

— Дело это чрезвычайно важное, оно требует доклада руководству культа и всестороннего обсуждения. Прошу уважаемых старейшин и главу культа принять окончательное решение.

Слово старейшины он выделил с особым нажимом, словно напоминая всем, что за спиной у Ло Сина стоит мощный покровитель. По заведенному в Зале Синего Грома порядку подобные вопросы решались на месте, и старик прекрасно понимал, что вряд ли кто-то поддержит его предложение.

Разумеется, Дунфан даже не взглянул на него. В конце концов его взгляд опустился на сидевшего рядом Чжэн Дуна. С легкой улыбкой он спросил:

— Что думает Сяо Тин?

Чжэн Дун слегка моргнул, не ожидав, что и ему предоставят право голоса. Ло Син неоднократно осыпал его сальными взглядами, да и сам он сроду не был благородным мужем — если не отомстить сейчас, то когда же? Подумав немного, он спокойным голосом произнес:

— Раз с доносом выступил заместитель начальника отряда Ван Юй, полагаю, он лучше всех осведомлен о делах Ло Сина. Не лучше ли полностью поручить Ван Юю расследование и вынесение приговора?

Едва его слова затихли, уголки губ Дунфана изогнулись в красивой улыбке — очевидно, он остался крайне доволен. Кивнув, Дунфан обратился к Ван Юю:

— Ты всё слышал. Раз так, пусть этим делом занимаешься ты.

Лицо Ло Сина посинело. Он только что принял на себя удар Дунфан Бубая, и внутренности в нем невыносимо болели — он был не в состоянии даже слова вымолвить, чтобы выпросить пощады. Он презирал Ван Юя, именно из-за него угодив в такое положение, и смертельно его боялся. При мысли о том, что он попадет в руки к этому человеку, от прежней ненависти не осталось и следа — один лишь липкий страх.

Присутствовавшие в зале про себя подумали, что этот юнец обладает поистине изощренными методами: отправить обвиняемого прямо в лапы истцу — из такой пасти без потери кожи не выберешься, а то и вовсе сгинешь навсегда.

Заметив выражение лиц подчиненных, Дунфан решил ковать железо, пока горячо:

— Ян Ляньтин проявил себя с лучшей стороны при проверке счетов, он умен и проницателен. Отныне он назначается главным управляющим Зала Синего Грома. Есть ли у кого возражения?

Сидевшие в зале замерли от неожиданности. Хотя должность главного управляющего полагалась каждому залу, вводили ее далеко не везде, поскольку полномочия этого лица могли быть как огромными, так и ничтожными. Все отчеты, направляемые главе зала, должны были проходить через управляющего. Если управляющий пользовался полным доверием главы, его влияние в зале уступало лишь самому хозяину. Если же доверия не было, его не допускали к секретным государственным делам, оставляя лишь красивую вывеску — обычно в таких случаях шпионов засылали руководство культа или иные влиятельные лица для проверки истинного положения дел. И вот сегодня глава зала объявил о назначении управляющим юноши лет семнадцати, да еще и сослался на его заслуги в проверке счетов — то есть на разоблачение Ло Сина. Хотя оставалось неясным, какую именно роль тот сыграл в этой истории, люди здесь собрались понимающие и портить отношения с главой зала никто не стал. Все дружно зашумели:

— Прекрасно, просто великолепно! Истинно геройские манеры в столь юные годы!

С этими словами они по очереди выстроились в очередь, чтобы поздравить управляющего Яна, хотя в душе у каждого роились самые разные мысли.

Так Чжэн Дун невзначай и сам толком не понял как сделался полновластным управляющим Яном.

Глядя на то, как растерянно поднявшийся со своего места юноша принимает поздравления, Дунфан видел всё насквозь, словно в зеркале. Стоило этому человеку оказаться перед глазами — на душе становилось легко, стоило пропасть из вида — начинало одолевать раздражение. Сейчас он уже и сам не мог толком понять, что это за чувство такое, с которым ему прежде в жизни сталкиваться не доводилось. Что ж, лучше всего найти повод накрепко привязать его к себе, а пока он постепенно во всем разберется, времени пройдет предостаточно.

Если бы Чжэн Дун знал, о чем тот думает, ему наверняка захотелось бы подойти и цапнуть его за пару мест.

В тот же день остальные члены секты воочию увидели, как Дунфан расправился с Ло Сином, и больше никто не смел испытывать судьбу — на следующий же день все долги и растраты были возвращены до последней монеты. Казна зала вмиг пополнилась. Ван Юй также пошел на повышение, став начальником отряда. Ло Сина больше никто и никогда не видел; расспрашивать об этом не смел никто, да и никому не было дела. У руля встали другие люди, а Ло Син теперь был лишь списанным со счетов начальником отряда — все хранили молчание, делая вид, будто такого человека никогда и не существовало.

Положено по чину — исполняй обязанности. Чжэн Дун никогда не позволял себе лениться в важных делах. Он лично принимал на склад и заносил в реестры возвращенные культистами ценности, приводил в порядок старые бухгалтерские книги, разрабатывал методы продвижения для подконтрольных торговых предприятий, а главные регистры перевел на понятные арабские цифры, чтобы облегчить чтение и себе, и Дунфану. Какое-то время он был так загружен, что земля горела под ногами.

Увидев хватку и способности Чжэн Дуна, окружающие отбросили последние следы пренебрежения, охотно и активно содействовали его работе и выказывали всё больше уважения. Сам Чжэн Дун придавал этому мало значения — конечно, было удобно, когда другие помогали делу. Но единственным, о ком он заботился от начала и до конца, был Дунфан: всё, что волновало Дунфана, имело значение и для него.

Они по-прежнему жили в том обособленном гостевом дворике. Ван Юй несколько раз настойчиво приглашал Дунфана перебраться в главную усадьбу, но получал отказ. Каждый вечер, закончив дела и возвращаясь во двор поздно ночью, Чжэн Дун неизменно видел горящий свет в окнах комнаты Дунфана. Он заходил туда, чтобы подлить свежего чаю, и они либо беседовали о делах культа, либо просто молча проводили время вместе.

В тот день Чжэн Дун засиделся допоздна и вернулся только к часу ночи. Дорога вокруг погрузилась в абсолютную тишину — люди древности не предавались ночной жизни и в этот час уже крепко спали. Дорогу им освещал слуга с бумажным фонарем. Еще издали, подходя к двору, Чжэн Дун заметил трепещущий свет свечи в окне Дунфана. Преследовавшая его по пятам усталость вмиг испарилась, и он невольно подумал о том, что на свете и впрямь существует некая духовная пища, вот только в его прошлой жизни ничего подобного не встречалось.

Тут же в голову пришла мысль: такая глухая ночная пора, а он все еще не спит. Чжэн Дун слегка нахмурился — ну почему он совсем не умеет о себе заботиться?!

Толкнув дверь, Чжэн Дун с видом человека, уверенного в своей правоте, забросил вопрос:

— В конце концов, в котором часу ты собираешься ложиться?

Дунфан отложил книгу и, приподняв брови, окинул его оценивающим взглядом.

Стоило Чжэн Дуну натолкнуться на его насмешливый взгляд, как весь его пыл разом улетучился. Только сейчас он сообразил, насколько неуместно было его поведение: он вломился в чужую спальню, даже не постучав, — прежний Чжэн Дун никогда бы себе такого не позволил. Он мысленно усмехнулся: да это же настоящее кармическое возмездие! Стоит дело коснуться этого человека, как поступки всегда опережают здравый смысл. Неловко потерев нос, он уже собирался извиниться.

Но Дунфан заговорил первым:

— Я ложусь тогда, когда засыпаешь ты.

Он никогда не опускался до лжи, и это была чистая правда.

—... — Чжэн Дун на мгновение остолбенел, а осознав услышанное, пришел в дикий восторг — уголки его губ упорно ползли вверх, и сдержать улыбку было невозможно. Раз он сказал, что ложится спать после него, не означало ли это, что каждую ночь он зажигал огонь, поджидая его возвращения?! Он погрузился в собственные счастливые мысли.

Заметив его блаженное выражение лица, Дунфан слегка нахмурился и с легким оттенком нетерпения в голосе поторопил его:

— Заваривай чай, завтра вставать рано!

Чжэн Дун живо заварил чай на двоих, думая про себя: ну хоть совести у тебя хватило понять, что я так надрываюсь исключительно ради пополнения твоего... кошелька. По привычке он тут же принялся наставлять:

— Пей поменьше! Спать уже пора, просто смочи горло.

http://bllate.org/book/40631/5162149

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Вы не можете прочитать
«Глава 17»

Приобретите главу за 5 RC

Вы не можете прочитать Eastern Unbeaten's Devoted Love / Дунфан Бубай: Путь к сердцу Непобедимого / Глава 17

Для покупки авторизуйтесь или зарегистрируйтесь

100 гл. на все книги · 350 RC Главы открывают любые книги этого автора. Не сгорают. Новая покупка прибавляет главы.