Стоило только подумать о господине и маленьком Саме-инсектоиде, что сладко спал на его руках, как сердце Арсеса переполнилось нежным счастьем.
Хотя Арсес старался выходить из машины как можно тише, Лан Лунь всё же проснулся. Сонно жмурясь, он прижался лбом к плечу отец-матери и принялся тереть глаза.
В ту же секунду его маленькую ручкý перехватила другая — чужая, но такая знакомая и широкая ладонь, останавливая и не позволяя мальчику навредить себе.
— Сяобао, так тереть глазки нельзя.
Лан Лунь инстинктивно поднял взгляд и увидел писаного красавца с тонкими, изящными чертами лица и длинными черными волосами, который смотрел на него с бесконечной нежностью. Сообразив не сразу, он наконец понял, что перед ним его отец-самец — Ловейн.
Заметив, как отец-самец раскрывает для него объятия, малыш без колебаний бросился вперед:
— Папочка, обними!
Хотя Ловейн заранее знал со слов Арсеса, что их самец-инсектоид начал говорить, его глаза все равно мгновенно покраснели, и капли взволнованных слез скатились по красивым щекам.
Лан Лунь протянул руку и принялся аккуратно вытирать слезы с лица взволнованного отец-самца:
— Не плачь, не плачь, отец-самец, не плачь.
Арсес с замирающим сердцем заключил обоих в объятия, легко коснувшись подбородком макушки Ловейна и всем сердцем укрывая свою драгоценную семью от любых невзгод.
Немного успокоившись, Ловейн прижал к себе Лан Луня, дошел до столовой и бережно усадил его на детский стульчик.
Один из наложников-цзичун Ловейна принес приготовленную еду и, аккуратно расставив тарелки, незаметно бросил на Ловейна обольстительный взгляд.
Но мысли Ловейна были заняты лишь его собственным крошечным самцом-инсектоидом, который так громко требовал еды, так что он совершенно не заметил знаков внимания со стороны наложника.
Зато Арсес, стоявший к ним спиной, с бесстрастным лицом просто вышвырнул потерявшего берега наложника вон с помощью духовной силы.
С тех пор как Лан Лунь вселился в это тело, он впервые ощутил, что такое настоящая пустота — в самом буквальном, физическом смысле.
Ему казалось, что прежний владелец тела с самого рождения ничего не ел: голод был настолько диким, что в желудке словно полыхал огонь.
Он жадно требовал у Ловейна еды, поглощая ее с такой скоростью, будто мог проглотить целого быка, и, еще не прожевав кусок, снова открывал рот в ожидании новой порции, приводя отца-самца в полное изумление.
Приготовленная по привычным меркам еда исчезла в мгновение ока, но Лан Лунь чувствовал, что остался голоден и вполне осилил бы еще что-нибудь. Поджав губы, он обиженно захныкал, пытаясь разжалобить отца-мать и отец-самца:
— Есть хочу~
Ловейн никогда прежде не сталкивался с подобным и растерянно перевел взгляд на своего невозмутимого Главного мужа-цзичуona.
Заметив, что отец-самец смотрит на отец-матери, Лан Лунь инстинктивно последовал его примеру и тоже повернул голову в сторону Арсеса.
Две пары одинаковых изумрудных глаз — большая и совсем крошечная — уставились на него с таким жалобным выражением, что у Арсеса перехватило дыхание от умиления.
Откашлявшись, он забрал пустую миску из рук Ловейна, машинально взъерошил маленькую головку Лан Луня и безапелляционно заявил:
— На сегодня хватит. Если наешься до трещины, пеняй на себя — животик лопнет!
Лан Лунь обиженно надулся, но раз уж они оба проявили твердость и перестали на него смотреть, пришлось оставить эту затею.
Его глазенки хитро блеснули: сейчас они просто не разрешают ему есть за столом, но это же не значит, что он, Лан Лунь, не сможет раздобыть еды в другом месте!
Поэтому он больше не стал настаивать и потянул руки, прося опустить его на пол. Ловейн подхватил малыша, и лишь когда тот уверенно встал на ножки, отпустил его.
Передав пустые тарелки послушному наложнику-цзичуну Ловейна, Арсес предложил прогуляться на свежем воздухе.
— Аян, хочешь выйти прогуляться?
Ловейн кивнул в ответ:
— С удовольствием. Сяо Ци и Сяо Гуй как раз должны закончить занятия, давай заодно заберем их.
Арсес никогда не отказывал Ловейну в его просьбах и пошел в комнату, чтобы переодеться в повседневную одежду.
Проходя мимо Лан Луня, он заметил на его штанишках сзади немного пыли и велел наложнику-цзичуну отвести мальчика переодеться.
Лан Лунь с любопытством разглядывал мужчину с золотистыми волосами, который так бережно держал его на руках. Цвет волос этого человека отдаленно напоминал шевелюру отец-матери, но был не таким ярким и шелковистым.
У сапфировых самцов-инсектоидов в этом мире, за исключением Главного мужа-цзичуна, обычно имелось немало наложников и слуг. Его отец-самец не был исключением: помимо Главного мужа-цзичуна Арсеса, у него было пятеро наложников-цзичунов и несколько наложников попроще.
Лан Лунь неуверенно заерзал, и державший его наложник тут же испуганно задрожал, решив, что сделал что-то не так:
— Я держу вас неудобно, ваша светлость?
Лан Лунь покачал головой. К счастью, детская находилась совсем близко, и наложник подобрал для него небесно-голубой комбинезон с лямками и белую рубашечку с кошачьей мордочкой.
Учитывая, что Лан Луню было всего три года, он также прихватил легкую курточку в тон и милую вязаную шапочку с кошачьими ушками.
Переодевшись, Лан Лунь решительно отказался сидеть на ручках и пустился бегом прямо к передней прихожей.
Наложник испуганно семенил следом, боясь, что мальчик упадет, и старался не отставать ни на шаг.
— Ха-ха-ха! —
Лан Луню еще не доводилось так веселиться, и, чувствуя себя абсолютно счастливым щенком, он стремглав бросился прямо на отца-самца.
Потерявший бдительность Ловейн чуть не рухнул на пол от такого удара маленького живого снаряда, но Арсес вовремя подхватил их обоих, предотвратив падение.
Чтобы избежать новых неожиданностей, он взял каждого на руки.
По дороге Арсес бросил взгляд на Лан Луня, который и в детском сиденье умудрялся вертеться во все стороны, и интуиция подсказывала ему, что спокойная жизнь в их доме явно подошла к концу.
Пристегнутый ремнями безопасности Лан Лунь чувствовал себя так, будто его связали по рукам и ногам. Он изо всех сил дернул ремень, но тот даже не ослаб, и мальчик с досады попытался перекусить его зубами, но только жутко заболел нежный ротик.
На глазах тут же навернулись слезы. Ловейн, не успевший вовремя остановить проказника, поспешно принялся поглаживать его по грудке, утешая малыша:
— Сяобао, ты чего удумал, зубами за ремни хвататься!
— Ну-ну, не плачь, не плачь, зубки еще болят?
Увидев, что Лан Лунь отрицательно мотает головой, Арсес передумал менять маршрут.
Поняв, что оставлять малыша одного в кресле небезопасно, Ловейн отстегнул ремни, вытащил его и сунул прямо в объятия Арсеса.
Дело было вовсе не в том, что Ловейн не хотел его держать — просто сегодняшний самец-инсектоид вел себя чересчур бурно, и хрупкое тело Ловейна быстро уставало от такой нагрузки.
К тому же его Главный муж-цзичун был боевым цзичуном с неиссякаемым запасом сил — вот пусть и потратит избыток энергии Сяобао.
Убийство двух зайцев сразу: вечером Сяобао не будет капризничать, да и у Главного мужа-цзичуна наверняка уже не останется сил приставать к нему самому.
Арсес лишь беспомощно покачал головой, глядя на простодушного господина, чьи эмоции всегда были написаны на лице, и безропотно взвалил на себя эту сладкую ношу.
Сирил и Хилпер были близнецами-яцынами, которых Арсес родил пять лет назад.
Обычно в обычных семьях яцынам уделяли куда меньше внимания, чем самкам-инсектоидам, но Арсес и Ловейн относились к ним с особой теплотой и заботой.
И хотя до внимания, достававшегося Лан Луню, им было далеко, этого вполне хватало для их счастливого детства.
Они обожали младшего брата еще с тех пор, как он находился в яйце. И даже когда малыш упорно молчал и не обращал на них внимания, в их сердцах Лан Лунь все равно оставался самым милым крошечным детенчем во всем космосе.
А сегодня после занятий Лан Лунь даже сам охотно поиграл с ними и так сладко улыбнулся, назвав их старшими братьями.
Сирил и Хилпер тут же забыли про того вредного и вечно плаксивого самца-инсектоида из их группы.
Наблюдая за тем, как оба старших брата наперебой пытаются накормить его всякими вкусностями, Лан Лунь тихонько торжествовал.
Пока отец-самец и отец-мать увлеченно о чем-то спорили, он за обе щеки уплетал припасенные братьями тайные лакомства.
Арсес с легкой досадой мягко, но непреклонно вытащил Лан Луня из кучи детей, прижал к себе и продолжил прерванный разговор с Ловейном:
— Воля императора в том, чтобы я как можно скорее отправился в систему М5 и взял командование на себя. Возможно, вылетать придется уже в ближайшие дни.
Стоило Ловейну услышать, что его Главный муж-цзичун снова покидает его ради фронта, как в его глазах заблестели слезы, а вокруг покрасневших век разлилась такая тоска. С трудом сдерживая рыдания, он произвел:
— Разве нельзя отправить кого-нибудь другого? Почему ты снова бросаешь меня...
Вид заплаканного господина разорвал Арсесу сердце, и он поспешно прижал его к груди, шепча слова утешения:
— Прости, прости меня, во всем виноват только я.
Сжав кулаки, Ловейн со злости заколотил кулачками по груди Арсеса:
— Ты вечно так говоришь! Стоит тебе уйти, как я месяцами остаюсь один!
Лан Лунь выглянул из-за их плеч и попытался маленькими пальчиками вытереть слезы с лица рыдающего отец-матери.
Только тогда Ловейн вспомнил про сидевшего на руках у Арсеса самца-инсектоида. Вспылив, он выхватил Лан Луня, прижал к себе спиной к Арсесу, молча выражая протест и обиду.
Но устроившийся у него на руках Лан Лунь вовсе не собирался сидеть тихо. Он отлично расслышал, что через пару дней его отец-мать и тот самый Хемé, с которым они столкнулись сегодня, уезжают отсюда вместе.
Судя по тому, как сильно отец-мать и отец-самец дорожили им, они ни за что не разрешили бы ему отправиться с ними, а значит, придется улизнуть тайком, пока никто не бдиит.
Вернувшись домой и поужинав, Лан Лунь потребовал, чтобы его оставили одного поиграть, грозя расплакаться, если кто-то останется в комнате.
Перепуганные Арсес и Ловейн были вынуждены оставить рядом лишь дежурного биоробота, предварительно дав Лан Луню наставления.
Забравшись под одеяло, Лан Лунь затаил дыхание и мысленно зашептал заклинание.
В ту же секунду бугорок, возвышавшийся на постели, сдулся, словно проколотый мяч, но почти сразу под покрывалом зашевелился новый маленький комочек.
Спустя мгновение из складок ткани показались два тонких длинных усика.
Кругленький темно-коричневый таракашка выбрался наружу и легко расправил заспанные крылышки.
Лан Лунь был невероятно доволен тем, что по-прежнему может в любой момент принимать истинный облик — теперь никто и никогда не сможет удержать его силой!
В своем прежнем мире он был всего лишь полувзрослым тараканом, и его размеры казались смехотворными по сравнению с сородичами — он едва дотягивал до половины их роста.
Взмахнув крыльями, он взмыл с кровати и с видом настоящего царя зверей осмотрел свои владения с воздуха.
Сделав несколько упоительных кругов под потолком, Лан Лунь наконец опустился на пол.
Потирая лапки, он дождался, пока биоробот решит, что подопечный заснул, и перейдет в режим энергосбережения, а затем шустро шмыгнул в щель под дверью.
Осторожно прижимаясь к плинтусу, Лан Лунь пополз на разведку — этот новый дом он еще не успел изучить до конца.
http://bllate.org/book/40625/5160875
Сказали спасибо 0 читателей