А почему ты только что... — Взгляд Янь Чанхуна омрачился лёгким недоумением. Ведь секунду назад от него исходило столь тяжелое намерение убить.
Инь Улань: — ...
Что ему было ответить? Признаться, что он любит Янь Чанхуна, любит настолько, что не выносит, когда кто-то смеет быть похожим на него?
Разве он посмел бы?
Инь Улань ведь не раз видел, как Янь Чанхун отвергал других практикующих, питавших к нему романтические чувства — решительно и бесповоротно, не оставляя беднягам и капли надежды.
Если бы Янь Чанхун захотел от кого-то скрыться, этому человеку в нынешней жизни больше не довелось бы его увидеть.
Впрочем, переводя взгляд на стоящего перед ним юношу, Инь Улань думал: а если Е Хун на самом деле...
У него ведь сейчас всего лишь ранняя ступень Закладывания Основы.
При ранней ступени Закладывания Основы схватить его и утащить не составит ни малейшего труда. Инь Улань вспомнил о тайной комнате в своих покоях, которую обустроил еще много лет назад.
О чём ты думаешь? — раздался голос Янь Чанхуна, прерывая ход мыслей Инь Уланя.
Ладно, погоди еще немного. Глядя на совершенно не защищающегося перед ним юношу, подумал Инь Улань.
Поцелуй
Я вот думаю, ты, будучи моим наложником, кажется, еще ни разу не исполнял своих обязанностей, — между делом бросил Инь Улань.
Впрочем, не то чтобы он нёс полную чушь — ведь он только что размышлял именно об этом.
Он вовсе не рассчитывал на какой-либо отклик, но вдруг увидел, как Янь Чанхун делает шаг ему навстречу, а губ касается мимолетная, невесомая прохлада.
Повелитель Дворца хочет вот так? — спросил Янь Чанхун.
А, хм, да. — Голос Инь Уланя прозвучал несколько хрипло. Он не знал, как реагировать, и мог лишь машинально выговаривать обрывочные слова. Хотя секунду назад он вполне мог отстраниться.
Тогда Повелитель Дворца хочет, чтобы я разделил с ним ложе этой ночью? — снова спросил Янь Чанхун.
Н-нет, не надо, подожди еще немного. — Инь Улань инстинктивно отступил на шаг, тут же почувствовав досадное раздражение.
Почему этот человек вечно так поступает? С совершенно невозмутимым видом совершает умопомрачительные вещи, оставляя свои истинные помыслы сокрытыми в тумане.
Хорошо, — кивнул Янь Улань, а про себя подумал: неужели Инь Улань тоже из тех, кто, подобно обитателям Восточного Материка, сначала взращивает чувства и лишь потом укладывает человека в постель?
Что ж, пусть так.
Пусть продвижение и медленное, но всяко лучше, чем стоять на месте.
Последние полмесяца Янь Чанхун действительно размышлял над тем, как поступить, если Инь Улань и дальше будет держать его рядом лишь для вида, словно какую-то безделушку.
Жаль только, что его прежняя сила еще не восстановилась, иначе он бы давно нашел способ оглушить Инь Уланя и запереть в Жемчужине Шести Гармоний.
Это местечко издавна славилось как лучшее убежище для нежеланных гостей.
Сто лет назад, во время битвы между бессмертными и демонами, Инь Улань, только-только ступивший на Стадию Превращения Божества, тоже находился на поле браи. Тогдашним мастером номер один в Поднебесной был вовсе не Янь Чанхун, а прежний владыка Дворца Сюаньмин, Владыка Демонов Сяньюань — Инь Гуйчэнь.
И вполне закономерно, что Инь Улань, будучи единственным учеником Владыки Демонов Сяньюаня, сделался мишенью для всеобщей зависти и страха, после чего на него устроили засаду.
Однако те люди все же недооценили Инь Уланя.
У магов пути демонов всегда найдутся запретные техники, позволяющие силой поднять свой уровень ценой разрушения собственного тела, причем эффективность у них, как правило, весьма неплохая.
К моменту, когда подоспел Янь Чанхун, Инь Улань, благодаря собственному отчаянному стилю боя, уже расправился со всеми устроившими засаду недругами, но заодно и сам оказался на грани смерти от тяжелейших ран.
Разук его сознание уже помутилось, и при виде Янь Чанхуна первой реакцией Инь Уланя стало желание броситься в атаку.
Тебе следовало бежать, — подумал тогда Янь Чанхун. А затем одним ударом рукояти меча оглушил Инь Уланя, свернул в три погибели, запихнул в Жемчужину Шести Гармоний и попутно сплел из сил пространств цепи, приковав его в самом дальнем углу сокровища.
После чего под предлогом исцеления ран заставил Инь Уланя провести подле него целых полгода.
При воспоминании об этом в глазах Янь Чанхуна взметнулись темные волны.
Знал бы он тогда — ни за что бы не отпустил.
Уклонившись от пристального взгляда Инь Уланя, Янь Чанхун перевёл взор на арену и как раз вовремя заметил, что тот самый мечник, лицом до боли похожий на него самого, поднял голову и смотрит прямо на них двоих.
Их взгляды встретились, и мечник искривил губы в многозначительной улыбке.
С самого детства Янь Чанхун не умел распознавать чужие эмоции, если только те не выплескивались наружу с пугающей очевидностью.
Однако чувства этого мечника, с точки зрения Повелителя Мечей, оставались чересчур скрытными.
Поэтому первой мыслью Янь Чанхуна при виде этой улыбки было...
Оказывается, когда я улыбаюсь, это выглядит довольно симпатично.
Что же до тайного смысла за чужой улыбкой, его он попросту не уловил.
В результате Янь Чанхун вежливо кивнул, посчитав это ответным приветствием. За что в ответ удостоился лишь застывшей на лице чужака гримасы.
Церемония принятия учеников продолжалась целый день и подошла к концу лишь тогда, когда луна поднялась в самый зенит.
Поскольку нынче присутствовал сам Повелитель Дворца, один из старейшин специально явился с докладом об итогах отбора, попутно осведомившись насчет дальнейшей судьбы проявившего выдающиеся способности мечника по имени Янь Сяо.
Если бы дело касалось лишь завидного природного дара, спрашивать бы не стали, но из-за столь специфической внешности новобранца старейшины попросту не осмеливались принимать решения самостоятельно.
Неприязнь, которую он, казалось бы, уже заглушил, вновь забурлила в груди. Ну до чего же докучливы эти люди!
Разбирайтесь сами, не утомляйте меня по пустякам. — Инь Уланю было лень слушать здесь хвалебные речи старейшин в адрес Янь Сяо; людей ослепительных и талантливых он повидал немало.
Пошли. — С этими словами он увлек за собой Янь Чанхуна, оставляя нескольких старейшин Стадии Золотого Ядра переглядываться в растерянности. Реакция Владыки Дворца оказалась совсем не такой, какой они ее воображали.
Я же говорил, что те слухи — пустая болтовня, а вы не верили, — проворчал один из старейшин.
Но ведь возле Владыки Дворца крутится тот самый двойник.
Я же русским языком сказал — совпадение, — упорствовал в своем мнении старейшина.
И что нам теперь делать?
А что тут поделаешь? Поступим по старинке: для начала отправим во Внешний Двор набираться опыта на добрых десяток лет, а когда срок выйдет — пусть пробивается во Внутренний Двор, а там уж делите его меж собой, кто успел.
В Дворце Сюаньмин все ученики, независимо от таланта и происхождения, обязаны были десять лет закаляться во Внешнем Дворе, и лишь после успешного прохождения испытаний допускались во Внутренний. Даже обладай ты Небесным Кореем Духа, а твой наставник — сам Владыка Дворца, нарушать это правило не смел никто. Другое дело, что юношей с выдающимися задатками или нужными связями примечали и забирали заранее по личной договоренности.
Сам Инь Улань в свое время провел во Внешнем Дворе полные десять лет, прежде чем владыка-наставник официально признал его своим учеником.
Вернувшись в покои, Инь Улань первым делом бросил взгляд на Меч Озаряющего Снега, висевший на стене.
Изначально он надеялся проверить личность Е Хуна по тому, узнает ли тот Меч Озаряющего Снега, но теперь в этом больше не было нужды.
Инь Улань вспомнил вспышку жажды убийства, охватившую его при виде Янь Сяо.
Когда он встретился с Е Хуном впервые, в нем родилось лишь отвращение к Культу Сюаньинь за то, что те использовали Янь Чанхун как орудие интриг.
К самому же Е Хуну он тогда не испытывал ни малейшей антипатии.
Быть может, с самого первого мгновения он уже узнал Янь Чанхуна?
Только...
Ему вечно не удавалось угадать мысли Янь Чанхуна.
Янь Чанхун всегда считал большинство вещей маловажными — его совершенно не волновало даже то, что кто-то жаждет его смерти.
В те дни, когда Инь Уланя насильно удерживали в Жемчужине Шести Гармоний, лишая свободы, у него накопилось немало злости. Тогда он каждые несколько дней повторял, что, как только выберется на свободу, он непременно поквитается с Янь Чанхуном.
И вот в один прекрасный день Янь Чанхун неожиданно спросил его:
Ты ведь сильно злишься?
Интересно, каким глазом Повелитель Мечей разглядел, что я не злюсь? — сквозь зубы процедил Инь Улань. Разве кто-то лечит раны подобным образом? Это же чистейшее унижение! У него вообще все дома?
И что нужно сделать, чтобы твой гнев утих? — нахмурившись, поинтересовался Янь Чанхун.
Если бы Повелитель Мечей позволил мне дважды проткнуть себя мечом, я не просто успокоился бы, я был бы безмерно счастлив, — таков был ответ Инь Уланя в ту минуту.
И тогда он увидел, как Янь Чанхун выпускает его из Жемчужины Шести Гармоний, а затем протягивает ему Меч Озаряющего Снега.
Ты... что удумал? — Инь Улань растерялся от столь странного поступка Янь Чанхуна.
Разве ты не говорил, что твой гнев утихнет, если ты нанесешь мне два удара? — недоуменно отозвался тот.
Тогда я сказал, что буду счастлив, если убью тебя — неужели ты и теперь останешься стоять столбом, позволяя себя убить? — Инь Уланя в тот момент едва не пробрал истерический смех от глупости этого человека.
Могу и так постоять, — поразмыслив немного, ответил Янь Чанхун.
После того как он отомстил за гибель родных, у Янь Чанхуна почти не осталось желания жить. Слова матери изо дня в день звучали у него в голове, сковывая каждое движение и превратившись в поистине страшного внутреннего демона.
Для него умереть от руки любимого человека было бы великой радостью.
Если убийство Янь Чанхуна способно принести Инь Уланю счастье, то это можно считать прекрасным исходом, где все остаются в выигрыше.
Но Инь Улань-то об этом не знал! Ему казалось, что у парня напрочь съехала крыша — раз он с такой готовностью согласен расстаться с жизнью по первому капризу. Что за пресловутый святой выискался? Ему что, совсем плевать на собственную шкуру?
В ответ на это последовала лишь фраза:
Всего лишь бренная пыль, не стоящая внимания.
Тогда Инь Улань окончательно убедился: с рассудком у этого Янь Чанхуна действительно творится что-то неладное.
В тишине покоев палец Инь Уланя коснулся губ.
Он не знал, был ли недавний поцелуй столь же маловажной пустяковой вещью, раз Янь Чанхун мог позволить себе совершить его с такой легкостью.
Или же...
Ранним утром следующего дня.
Шагнув за порог покоев, Янь Чанхун вновь увидел Инь Уланя.
Как и вчера, тот прислонился к стволу персикового дерева во дворе.
Что на этот раз, Повелитель Дворца?
Я же говорил тебе вчера, — Инь Улань чуть изогнул губы, стараясь придать лицу как можно более естественное выражение. — Ты, будучи моим наложником, должен честно выполнять свой долг.
Проразмыслив над этим всю ночь, он так и не смог до конца уразуметь, что же Янь Чанхун на самом деле к нему чувствует, однако это ничуть не мешало ему прийти к выводу насчет другой вещи.
Раз уж они всё равно целовались, то почему бы не повторить это впредь? В конце концов, пока он сам не произнесет вслух слова о любви, с точки зрения извращенной логики Янь Чанхуна, тот ни за что до всего не догадается.
Янь Чанхун молниеносно уловил главную мысль в словах Инь Уланя.
После чего шагнул вперед и легко коснулся губ Инь Уланя поцелуем.
Так? — Поцелуй по-прежнему был невесомым и мимолетным.
Да. — В отличие от вчерашнего раза, на сей раз Инь Улань подготовился основательно, а потому отвечал уверенно и с вызовом.
Это нужно делать каждый день? — продолжил допытываться Янь Чанхун.
http://bllate.org/book/40624/5160786
Сказали спасибо 0 читателей