Готовый перевод The Substitute Scum Gong Becomes an Omega and a Charmer / Стать омегой: путь абьюзера к всеобщему обожанию: Глава 2

Прекрасная роза.

Его взгляд скользнул по моим промокшим волосам и верхней одежде, но он не задал ни единого лишнего вопроса и неторопливо произнес: — Какая кара тебя постигла?

Я немного расстроился, но я — грешник, и должен взбодриться, продолжая унижаться перед Ло Тан и заискивать перед ним. Я подошел к нему и присел рядом на корточки, потому что он говорил, что ему не нравится, когда я свысока смотрю на него, как раньше.

Я ухватил его за запястье, пользуясь случаем, чтобы коснуться его нежной и теплой кожи. Он отдернул руку, не понимая, что я задумал.

Я подумал, что он, должно быть, не хочет прикасаться ко мне, поэтому распустил воротник, опустил голову и продемонстрировал ему свою шейную железу.

Ло Тан впервые опустил взгляд на мою железу.

Он провел кончиком кисти по краю железы, медленно скользя вокруг, затем переместился в самый центр и легко надавил. Чувствительная железа зачесалась от его прикосновения, и я был уверен, что она наверняка покрылась возбуждающим розоватым румянцем, ведь внизу у меня тоже начал нарастать отклик возбуждения.

Потрогав ее какое-то время, Ло Тан бросил кисть в ведро со словами: — Эта омежья железа выглядит так реалистично. Как ты это сделал?

Я покачал головой и ответил: — Это не искусственное, это кара, посланная мне небесами.

— И это та самая кара, о которой ты говорил? — спросил Ло Тан, и в его узких лисьих глазах плескалось чистейшее любопытство. — Это наказание за то, что ты со мной сделал? Ты превратился в омегу?

Я кивнул и произнес: — Я стал омегой, моя железа совершенно чиста, ты хочешь пометить ее?Ло Тан улыбнулся, и улыбка его была очень красивой, с двумя ямочками на щеках, но совсем не похожей на улыбку Янь Юньшаня. Раньше мне не нравилось, когда он улыбался, но теперь мне хотелось на это посмотреть, однако улыбался он крайне редко.

Я зачарованно смотрел на него, а Ло Тан ласково произнес:

— Лу Сюй, до чего же ты сейчас распутный.

Моя железа снова зачесалась.

Посмотрев на нее, Ло Тан продолжил:

— Ты ведь теперь стал омегой.

Он всё еще улыбался и говорил:

— Я так счастлив, ты и правда преподнес мне сюрприз.

Я тупо переспросил:

— Ты так счастлив? Я преподнес тебе сюрприз?

Небеса послали мне возмездие или подарок? Я превратился в омегу, но Ло Тан от этого обрадовался.

Я нетерпеливо спросил:

— Тебе нравится?

Ло Тан посмотрел на меня и рассмеялся еще развязнее, сгибаясь пополам, но всё равно оставаясь очень милым. Глядя на него, я допытывался:

— Тебе нравится, ведь так?

Едва успокоившись, Ло Тан ответил:

— Мне не нравится.

От его приговора я словно рухнул в ледяной погреб.

Ло Тан не любил меня, ставшего омегой.

Я криво усмехнулся и сказал:

— Если не нравится, я лягу на операцию и снова стану альфой, хорошо?

Ло Тан покачал головой и ответил:

— Продолжай оставаться омегой.— Ты... переживаешь, что операция слишком опасна? — спросил я его. — Не волнуйся, если хочешь, я готов рискнуть.

— Конечно, нет. — Он поспешно отрезал, глядя на мои изменившиеся железы, и слащаво добавил: — Мне нравится, что ты стал омегой. Разве возможно вторичное развитие после восемнадцати? Ты в роли омеги выглядишь так странно... И как ты теперь осмелишься затащить кого-нибудь в постель?

Я остолбенел, глядя на него, и на мгновение утратил способность соображать. Ло Тан не только не любил мой новый пол — он запрещал мне делать операцию не из заботы, а потому, что хотел сохранить меня именно таким.

Потому что он считал, что я в облике омеги выгляжу странно.

Я знал, что он ненавидит меня.

Пять лет назад я, не скупясь на любые средства, преследовал его, разрушив его простую, но счастливую студенческую жизнь. Я притворялся галантным джентльменом, используя свою внешность и богатство, чтобы создать фальшивый сон.

Я обманул его, когда он был еще совсем юным. А когда мы сошлись, я начал критиковать его, подавлять, перекраивая под себя.

Я говорил, что он выглядит слишком вызывающе, и что длинные волосы помогут смягчить эту легкомысленную ауру — и он отрастил такие же длинные волосы, как когда-то были у Янь Юньшаня.

Я говорил, что его стиль слишком невзрачен, и что маленькая роза на щиколотке будет смотреться красивее — и он, превозмогая боль, набил себе такую же розу, как у Янь Юньшаня, наивно полагая, что это мой особый подарок для него.

Я говорил, что ямочки на его щеках, когда он улыбается, выглядят некрасиво и совершенно не сочетаются с его образом — и с тех пор он больше никогда не позволял себе улыбаться передо мной так, чтобы быть хоть немного похожим на Янь Юньшаня.

Я говорил, что не люблю, когда он мелькает на людях, и хочу, чтобы он всегда сидел дома и ждал меня — и он стал моей пленницей на вилле, моей золотой птичкой, которая каждый день лишь ждала моего возвращения.

Это я стер его индивидуальность, подавил его естество, загубил его карьеру, теша себя мыслью, что он будет зависеть от меня и станет моей игрушкой.

А теперь настала очередь мне оказаться в его власти.

В этот момент внезапно зазвонил телефон Ло Тана. У него стояла особая мелодия — до приторности попсовая песня о любви. Он ответил, и в его голосе прозвучала неприкрытая радость:

— Юньшань, ты пришел?

— Хорошо, подожди меня внизу! Я сейчас же спущусь. Куда мы пойдем ужинать?

Совсем не так, как со мной, он говорил с искренним ожиданием предстоящей встречи с человеком на том конце провода. Я подумал, что даже через фильтры телефонной связи этот голос прекрасно передавал чувства Ло Тана.

Ло Тан повесил трубку и бросил:

— Ну вот, посмотрели — можешь уходить.Я натянул штаны, хотя кое-где всё ещё оставались следы возбуждения. Ло Тан брезгливо скользнул взглядом по выпуклости у меня между ног, а я, чувствуя себя крайне неловко, запахнул плащ и, шатаясь, наступая на мягкий ковер, вышел из его мастерской.

Янь Юньшань сидел на первом этаже. Его ожидание разительно отличалось от того, как принимали меня. Он расположился на диване, рассеянно глядя перед собой. На нём был свободный джемпер цвета озерной глади, короткие чёрные волосы, подстриженные небрежно, слегка завивались на концах. Лицо — холодная белизна, губы — ярко-алые, сейчас оно не выражало ровным счётом ничего, словно высеченное из снега и инея.

Он был истинным партнёром Ло Тана. Его образ соответствовал нынешней моде на красавцев с характером неприступной ледяной горы: гордый, сдержанный, недосягаемый, теряющий голову лишь ради одного человека и склоняющий голову лишь перед одним.

Три месяца назад он вернулся в страну, и в нём не осталось ни капли от того образа, который сохранился в моих воспоминаниях о старших школьных годах. Я пытался найти в этом Янь Юньшане следы того юноши из прошлого.

У того должны были быть длинные, завивающиеся волосы, как у художника, утончённая, деликатная натура, хрупкое телосложение, мягкие черты, словно выточенные из нефрита, и барочная эстетика в облике. Он был похож на неуловимый лунный свет, который начал согревать меня ещё в годы моей юности.

Но прошло десять лет, и мой свет луны, по слухам, за границей прошёл через вторичное распределение, стал альфой и превратился в настоящего, мощного «единичку».

Под воздействием феромонов он стал выше меня, его фигура — статной и крепкой, но вовсе не лишённой изящества. Он всё так же красив, но в нём больше нет былой мягкости и утончённости — лишь острые, как клинок, черты и красота, исполненная первобытной силы.

Я не мог найти того человека из прошлого. Единственное, что осталось прежним и привычным, — его глаза: миндалевидные, с приподнятыми уголками, как у статуи, — гордые и отстранённые.

Только вот даже взгляд этих глаз стал иным.

В этот момент он смотрел на меня с лёгкой насмешкой. Он смотрел на мои промокшие волосы, сбившуюся одежду, раскрасневшееся лицо, и слова, что срывались с его губ, были острыми и лишёнными всякого такта.

— Вымокшая собака, — произнёс он.

После этой встречи я постоянно чувствовал, что Янь Юньшань стал для меня чужим.

Он больше не был тем человеком из моих воспоминаний, который, вскинув подбородок, объявлял, что я могу играть вместе с его друзьями.

Он по-прежнему окружён всеобщим вниманием, но его свет больше не касается меня. Я ему противен.

Изначально я не питал к нему ненависти, хотя он и увёл у меня моего партнёра.

Я просто не знал, как можно его ненавидеть.

Поездки на велосипеде через полгорода, только чтобы купить ему любимый торт; три года подряд ранние подъёмы, чтобы занести ему завтрак в столовую; совместные походы за хого у ворот школы, где я наблюдал, как его алые губы становились ещё ярче.

Всё это — я прежний.

Опустошённость после того, как он внезапно уехал за границу, слёзы и крики о том, что я поеду искать его, из-за чего отец жестоко выпорол меня и запер в карцере на два дня.

Это тоже я.

И да, это действительно был я, когда во время весенней прогулки, добравшись до храма на вершине горы, как полный идиот спросил мастера: Скажите, есть ли у нас с тем парнем шанс быть вместе?

Янь Юньшань тогда стоял в тени дерева бодхи и ждал меня. Его силуэт, словно списанный с искусной картины, то возникал в лучах света, то исчезал, оставаясь непостижимым.

Он не верил в Будду.

Тот глупый монах покрутил чётки и со зловещей многозначительностью изрёк: Истоки порождают гибель, рождение причин дарует пустоту.

Я ничего не понял, но сделал вид, что внезапно прозрел, и понимающе кивнул. А выйдя, полез в интернет, прочитал значение и так разозлился, что был готов вернуться и забрать все деньги, которые пожертвовал на благовония.

Что за чушь он нёс?

Но сейчас, подумав об этом, я понимаю, что в этом был смысл. Кто мог предположить, что наши отношения с Янь Юньшанем придут к тому, что есть сейчас?

Я не стал отвечать ему, прошёл мимо и направился прямо к выходу. Дождь ещё не прекратился, но я был не против промокнуть ещё сильнее и окончательно стать той самой вымокшей собакой, о которой он говорил.

Под дождём я отправил сообщение помощнику Чэню, попросив его поскорее приехать за мной. Позади послышались приглушённые голоса: их тон был лёгким и оживлённым, разговор явно клеился.

Я закрыл глаза и отгородился от звуков, чувствуя, как в груди снова заныло от боли.

***

Помощник Чэнь, как всегда, сработал оперативно: через пять минут чёрный автомобиль уже ждал меня.

Я провёл рукой по промокшим волосам и открыл переднюю дверцу. Чэнь Цзиньчэнь никак не отреагировал на мой жалкий вид, его серебристая оправа очков скрывала глаза, но он вовремя прибавил температуру в салоне.

Именно за это я больше всего его ценил: он никогда не задавал лишних вопросов, но при этом был невероятно проницателен и всегда бережно относился к моему достоинству и чувствам.

Я отдал приказ: Домой.

Помощник Чэнь всегда был молчалив, лишь изредка задавал вопросы по рабочим делам. Он начал работать со мной сразу после окончания университета. В то время я как раз принял управление семейной развлекательной компанией, и всё только начиналось.

Я никогда специально не вглядывался в его лицо.

Я человек, который чётко разделяет личное и профессиональное: если сотрудник полезен, я не обращаю внимания на его внешность, лишь бы он не портил вид своим присутствием. Но узнав, что помощник Чэнь тоже занимает место пушечного мяса, я всё же решил взглянуть на него внимательнее.

На самом деле он был очень хорош собой. У него была интеллигентная внешность, полностью соответствующая статусу бета-особи: в ней не было ни капли агрессии, поэтому он легко располагал к себе людей. Я знал, что он очень популярен в компании, многие сотрудницы добивались его внимания, среди них были даже начинающие звёзды, да и другие компании постоянно пытались его переманить.

Хорошо, что я платил ему достаточно, и помощник Чэнь не бросил меня, своего не самого идеального босса. У него, должно быть, нет девушки — я слишком загружаю его делами, он для меня словно бесчувственный инструмент.

http://bllate.org/book/40622/5160368

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь