Готовый перевод You're the Underworld King, but You're the Merman's Husband / Владыка преисподней в сетях русалочки: Глава 4

Сказав это, не дожидаясь ответа Су Яньцина, он тут же снова спросил: — К тому же, с чего это ты вдруг прослезился?

Су Яньцин и без того чувствовал себя хуже некуда, а услышав это, не раздумывая выпалил первое попавшееся: — Я... я это от возбуждения, я просто так обрадовался тебе, что аж задрожал от восторга.

— И слезы тоже... это от р-радости... Плачу от счастья...

Но эта причина выглядела настолько жалко, что он и сам не мог в неё поверить. Су Яньцин говорил всё менее уверенно, невольно медленно опустив голову, да и голос его становился всё тише.

Из-за этого он даже не заметил промелькнувшей в глазах Цзюнь Юэ улыбки.

Су Яньцин на мгновение замялся, лихорадочно пытаясь заново подобрать слова, чтобы всё толково объяснить, но какое-то странное ощущение в теле становилось всё сильнее и уже не позволяло игнорировать себя.

Его состояние и впрямь стремительно ухудшалось: из-за необъяснимого жара горел весь хвост.

Но на самом деле в глубине души уже зрел очевидный ответ, просто он упорно отказывался его принять.

Хотя ему ещё не доводилось испытать ничего подобного с другими, будучи мужчиной, он прекрасно понимал, что это за чувство.

Так что же с ним такое? С чего вдруг это началось?

Неужели тот Цуй Хэн и правда подсыпал ему какое-то зелье?!

Черт, только не это...

Только Су Яньцин погрузился в тревожные мысли и мучился, не зная, как поступить, тишину комнаты внезапно нарушил стук в дверь.

Сразу после этого из-за порога донесся голос Жи Му: — Повелитель, твой слуга привёл людей за клеткой.

!!!

Услышав это, Су Яньцин моментально забыл обо всех терзаниях и в ту же секунду встрепенулся. Он поспешно поднял взгляд на Цзюнь Юэ, и в его сияющих влажных глазах отчетливо читались угодливость и отчаянная надежда.

Затем он жалобно подёргал мужчину за рукав, и смысл этого жеста был более чем очевиден.

Быстрее! Быстрее скажи ему, что ты передумал! Что ты не отдашь эту красивую и послушную Жаожэнь, пусть он скорее уведет этих людей прочь!

Только что Цзюнь Юэ был немного недоволен тем, что эта Жаожэнь смеет витать в облаках в его присутствии, но теперь отчаянные эмоции юноши и его движения, похожие на кошачьи ласки, пробудили в нем немалый интерес.

Он не спешил подавать голос, лишь равнодушно глядя на перепуганные глаза юноши, и лишь спустя долгое время уголком рта тронул улыбку, отдавая из глубины залы повелительный приказ: — Входите.

???

Что это он такое говорит? Зачем ещё и Жи Му впускать?

Разве они только что обо всем не договорились? Разве не решили оставить его? Зачем снова звать Жи Му, чтобы тот забрал его?

Почему этот человек меняет решение на ходу?! Он же великий владыка целого мира, неужели нельзя проявить хоть капельку надежности?

Выходит, всё это время он просто играл с ним? Бессовестный!

Су Яньцин просто отказывался верить в происходящее, и его взгляд, устремленный на Цзюнь Юэ, выражал сильнейшее осуждение.

И хотя в душе всё зудело от злости, пальцы, вцепившиеся в рукав Цзюнь Юэ, он так и не ослабил ни на йоту.

Жи Му услышал приказание и только тогда осмелился отворить дверь, но в тот же миг, едва окинув взглядом обстановку внутри, на секунду замер.

Он быстро взял себя в руки, расторопно знаком велев тем, кто шел сзади, не входить, после чего аккуратно прикрыл дверь и остался стоять на пороге в ожидании дальнейших распоряжений.

Су Яньцин воочию наблюдал, как Жи Му заходит в залу, и от этого ему стало еще страшнее. Его утонченное личико побледнело, а в глазах застыло готовое пролиться через край обидное разочарование — казалось, еще мгновение, и жемчужины слез посыплются одна за другой, оборвав невидимую нить.

Цзюнь Юэ находил это забавным, хотя лицо его оставалось совершенно бесстрастным. Насладившись паникой Жаожэнь вдоволь, он неторопливо отдал приказание: — Жи Му, временно устрой его... в боковом зале.

— Слушаюсь, — незамедлительно отозвался Жи Му, хотя в его глазах отчетливо читалось потрясение.

Еще не отпускаешь рукав бэньцзюнь?

Услышав это, Су Яньцин наконец позволил себе выдохнуть, и в ту же секунду его тело разом обмякло, словно лишившись всех сил.

Не то чтобы он преувеличивал — в конце концов, далеко не каждому выпадает сомнительная честь так глубоко прочувствовать каково это, когда над твоей шеей занесено лезвие.

Ха, сколько он жил на свете, а эта ночь побила все рекорды по остроте ощущений!

Однако следом за расслаблением и навалившейся после сильнейшего напряжения слабостью пришло и другое — в глубине тела с новой силой вспыхнуло и стало разгораться недомогание.

Если раньше его хвост просто казался горячим, то теперь жар от него отдавался жгучей болью. И пусть это было еще можно стерпеть, ощущения стояли отвратительные, в голове всё сильнее туманилось, а перед глазами начало расплываться.

Теперь он мог сказать наверняка: его и впрямь опоили.

Но что же теперь делать?..

СуЯньцин в этот момент и впрямь растерялся и поневоле перевел взгляд на Цзюнь Юэ.

Цзюнь Юэ в этот момент тоже смотрел на него.

Щеки юноши пылали ярким румянцем, а в прекрасных глазах застыло растерянное и угодливое выражение. Если вспомнить тот удушливый сладковатый аромат, что витал в покоях, когда он только вернулся, ответ напрашивался сам собой.

Надо полагать, эта Жаожэнь надышалась благовоний еще до того, как опрокинула курильницу.

Впрочем, разве это имеет значение?

Собрав мысли воедино, Цзюнь Юэ неспешно и холодно напомнил: — Еще не отпускаешь рукав бэньцзюнь?

Вовсе это не рукав, это же его спасательный круг, смутно подумал Су Яньцин.

Но раз уж цель была достигнута, он тут же послушно разжал пальцы, сжимавшие ткань столь долгое время, после чего позволил безмятежно перенести себя в другую комнату.

Надо полагать, это и был упомянутый Цзюнь Юэ боковой зал. Убранством он, конечно, уступал главной зале, но роскошь и изыск по-прежнему бросались в глаза.

Су Яньцин сейчас чувствовал себя скверно и вовсе не был настроен разглядывать обстановку.

Люди, нсшие клетку, и Жи Му уже удалились, так что он остался совсем один. Только теперь он обратил внимание на собственный рыбий хвост, на который раньше едва успел бросить беглый взгляд.

Этот хвост был поистине прекрасен. Ровные ряды сапфирово-синей чешуи покрывали его поверхность, и даже в полумраке комнаты он переливался всеми цветами радуги, привлекая к себе взгляды.

Плавник снизу казался чуть светлее, и вообще, чем ближе к кончику, тем бледнее становился оттенок. При этом размеры хвостового плавника поражали воображение: он распускался пышным шлейфом, словно струящиеся одежды какого-нибудь небожителя.

http://bllate.org/book/40589/5155048