Готовый перевод The Grand Tutor Must Die: Great Snow of Shanyin / Великий наставник должен умереть: Глава 1

Ланчжу, у вас на волосах седина.

Вэнь Чжэн сидел на коленях на циновке в стороне, держа в руках гребень из сандалового дерева, и медленно прочесывал длинные волосы Ин Ляня. Дождь лил без остановки, в воздухе висел едва уловимый аромат курильницы, смешиваясь с сыростью, проникавшей в помещение. В этой дымке, среди водяной взвеси, он видел, как Ин Лянь опустил веки. Две крошечные, идеально симметричные родинки под глазами напоминали слезы Гуаньинь, сочувствующей страданиям мира.

— Выдерни. Потом отошлешь маленькому императору.

Вэнь Чжэн, однако, не послушался. Он нащупал на столе нож для разрезания бумаги и осторожно срезал волос, спрятав его в парчовый мешочек, чтобы позже передать во дворец.

— Только что сестра Мянь Чжу сказала, что снаружи ждут двое. Поскольку Ланчжу велел в эти дни никого не принимать, она не посмела их впустить.

Ин Лянь рано добился успеха. В двадцать лет он стал сановником, которому доверили заботу о преемнике, а в двадцать один — занял пост второго министра, ежедневно ведя ожесточенные схватки с первым министром, который годился ему в дедушки.

Его нынешняя болезнь была напускной, но, поскольку все привыкли считать его болезненным хиляком, никто не смел отодвинуть полог кровати, чтобы проверить, действительно ли он пьет лекарства.

Те, кто настойчиво требовал встречи в такое время, либо держали в руках его жизнь, либо сами были у него на крючке. Отец и сын из клана Пэй, очевидно, относились ко второй категории.

— Подавай обед, я проголодался.

Вэнь Чжэн положил мешочек на стол и, опустив руки, вышел.

Когда-то он был подобран Ин Лянем во время спасения от наводнения. За два года жизни под чужим кровом он понял: Ин Лянь вовсе не был с ним плох, просто у того не было времени им заниматься. Его кормили как бродячего котенка или щенка, и за это время он молча усвоил многие житейские премудрости. А когда Вэнь Чжэн повзрослел и смутно осознал, что будущее ждет лишь тех, кто прислуживает при господине, он научился понимать тон Ин Ляня и считывать выражение его лица.

Например, сейчас: фраза «проголодался» означала «не хочу их видеть, но и прогонять не стоит — пусть помаринуются».

Ин Лянь позавтракал, выпил чашку горячего чая и, наконец, вспомнив о двух промокших до нитки людях за порогом, велел Вэнь Чжэну впустить их.

— Не знаю, стало ли учителю лучше?

Вэнь Чжэн, растиравший тушь неподалеку, на мгновение замер.

Человек, которому было за сорок, называл двадцатиоднолетнего Ин Ляня учителем, и степень его бесстыдства превосходила все границы понимания Вэнь Чжэна. Однако в молодости Пэй Бинь занимал девятый ранг в Ханьлиньюане, а Ин Лянь сейчас возглавлял это ведомство, так что формально такое обращение было допустимо.

Вэнь Чжэн видел, что по неким причинам просьба этого Пэя была крайне насущной, словно у родственника, который по праздникам приезжает в дом, чтобы поживиться за чужой счет.

— В год какого животного родился ваш сын?

Ин Лянь подпер голову рукой, словно ему действительно нездоровилось, хотя на самом деле он просто плохо спал ночью из-за приступа кашля, а теперь, наевшись, начал клевать носом.

Пэй Бинь опешил, но ответил:

— Мой непутевый сын родился в год Овцы.

— А я-то думал, в год Цикады. Столько лет на экзаменах о нем ни слуху ни духу, а теперь вот — прогремел на всю округу, сразу видно, постарался. Но вот ты, — Ин Лянь перевел взгляд на коленопреклоненного человека, — так рьяно постарался развлекаться с мужчинами — это как вообще понимать? Неудивительно, что у тебя в доме уже пять наложниц, а ни одного наследника.

Пэй Бинь не успел испугаться того, что Ин Лянь осведомлен о таких мелочах его личной жизни, как содержание пяти наложниц — его переполняла ярость из-за упомянутого позора.

Несколько дней назад Ин Лянь поручил ему провести ревизию земель в столичном округе. Дело еще не сдвинулось с мертвой точки, а Пэй Цзингуан уже умудрился вляпаться в скандал с продажными юношами, дав повод старой лисе — первому министру — устроить грандиозный разнос.

Развлекаться с одним — еще полбеды, но Пэй Цзингуан водился сразу с несколькими. И ладно бы в одиночку, но нет — он собрал целую компанию, они вели себя столь непотребно, что на это было больно смотреть.

Сам Пэй Бинь мог бы и пережить домашний арест, но невыполнение поручения Ин Ляня пугало его куда больше. Он был уверен: либо с родовыми могилами что-то не так, либо имя сына выбрано неудачно, раз тот готов пустить весь их клан Пэй по миру!

Пока он пребывал в растерянности, он услышал вопрос Ин Ляня: «Красиво, правда?»

Что красиво? Проследив за остекленевшим взглядом сына, он увидел Ин Ляня. Пэй Бинь судорожно вздохнул и с размаху пнул Пэй Цзингуана в грудь.

— Мерзавец! Как ты смеешь проявлять неуважение к господину сановнику! Учитель, есть ли у вас меч? Студент сейчас же выколет ему глаза! Нет, лучше я сам прикончу его одним ударом, чем позволю ему в будущем погубить весь наш клан Пэй! Учитель, не останавливайте меня, я…

— Вэнь Чжэн, дай ему нож.

Когда ученые мужи разыгрывают спектакль, достаточно просто выслушать и посмеяться. Но некоторые слова Пэй Биня задели Ин Ляня, и тот выбил у него почву из-под ног.

У Вэнь Чжэна не было меча, поэтому он послушно протянул Пэй Биню нож для бумаги.

«Бестолковый ребенок, никакого толку», — подумал Пэй Бинь о Вэнь Чжэне, но на лице не выказал ни тени недовольства. Ему пришлось взять нож и вонзить его в плечо Пэй Цзингуана.

Тот взвыл от боли, словно очнулся, наконец отвел взгляд от красавца в белых одеждах и, корчась от боли, начал бить поклоны, вымаливая прощение.

— Больше подобного не повторится, господин Пэй?

— Нет, нет, ни в коем случае! Студент непременно запрёт этого негодника дома, и впредь весь наш клан будет следовать за учителем, как за путеводной звездой!

Ин Лянь махнул рукой, отпуская их, и прилег на стол, чтобы немного вздремнуть.

Он не любил слово «весь клан», потому что у него самого семьи больше не осталось. Еще меньше ему нравилось выражение «погубить весь клан», потому что…

— Ланчжу, перелягте на кровать, здесь… можно простудиться.

Сквозь дремоту он почувствовал, как Вэнь Чжэн тихонько тормошит его. Слушая, как Вэнь Чжэн произносит государственное наречие — так неестественно, словно язык у него только что вырос, — он не удержался и рассмеялся, назвав его маленьким южанином.

— У тебя до сих пор нет меча?

Мальчик заметно продвинулся в обучении. Когда он только пришел, у него был густой акцент Цзяннани, и он постоянно вставлял частицу «а»: «а-есть», «а-хорошо», «а-надо». Заметив, что в особняке так никто не говорит, он постепенно отучился.

Вэнь Чжэн пропустил насмешку мимо ушей и сказал, что меча нет. В резиденции был наставник, обучающий боевым искусствам, но тем, кто прислуживал Ин Ляню лично, запрещалось носить оружие. Поэтому он брал меч у учителя только во время тренировок, а в остальное время упражнялся с веткой.

— Пусть Мянь Чжу выдаст тебе меч из кладовой.

— Благодарю, Ланчжу.

Ин Лянь пошевелил двумя пальцами, подпиравшими голову — знак, что можно уходить.

У двери Вэнь Чжэн невольно оглянулся. Мелкий дождь конца весны затянул небо, поглотив молодого главу дома. Лишь лампа у стола освещала половину его лица, а две крошечные родинки при каждом колебании пламени казались каплями слез.

Вэнь Чжэн вышел под зонтом, и под аккомпанемент затянувшегося дождя он внезапно вспомнил всё, что произошло.

Ин Лянь часто принимал здесь гостей, а он прислуживал, растирая тушь, и ему не нужно было уходить. Вэнь Чжэн знал, что во многом это потому, что он все равно ничего не понимал. Но сегодня впервые разговор был таким, что каждое слово он знал по отдельности, но смысл целого ускользал.

Что значит «развлекаться с мужчинами», и почему это так разозлило господина Пэя?

***

— Почему ты перестал носить белую ленту на руке?

Вэнь Чжэн, тщательно протирая шелковой тканью чайник и чашки, не поднял головы. Он был занят и пробормотал себе под нос:

— Это не к добру.

— Кто тебе такое сказал?

Дождь лил не переставая, с того самого дня, как Ин Лянь слег с притворным недугом, и сегодня, казалось, лишь усилился. Во дворе скопилось много воды, и в тишине слышалось лишь ее журчание.

— Никто…

— А ты сообразительный. — Ин Лянь с усмешкой взглянул на него, отложил кисть, сорвал цветок белой сирени из вазы и жестом велел мальчику склонить голову, чтобы воткнуть его в волосы.

Вэнь Чжэн, согнувшись, мельком взглянул на чертеж на столе: круглый предмет с простым узором, печатью Резиденции Ин, выемками по бокам и отверстием в центре. Он понятия не имел, для чего это нужно.

— Вэнь Чжэн.

Тот инстинктивно выпрямился.

— Они были твоими родителями. Не забывай их.

Ветер и дождь, словно бушующие волны — в этой комнате с плотно закрытыми окнами и плавающим в воздухе ароматом цветов Вэнь Чжэн снова вспомнил тот день. Грязь и камни, обрушившиеся на него, мысли о неминуемой смерти и руки родителей, изо всех сил толкающие его к берегу. Их отчаянные попытки удержаться, захлебывающиеся крики боли, поглощенные потоком… В его ночных кошмарах это мгновение растягивалось на бесконечные кадры, повторяясь снова и снова.

Попав в Резиденцию Ин, поначалу он жил далеко от покоев Ин Ляня. Но после кошмаров, от которых сердце сжималось от холода, а тело немело, он не мог заснуть. Перетерпев две ночи, он среди ночи пробрался к дверям Ин Ляня, но был остановлен стражей.

Только тогда он понял, что человек, спасший его, совсем другой — как те чиновники из его родного уезда, которых невозможно увидеть просто так.

За резными окнами горел свет. Он стоял снаружи, думая, что даже если не удастся встретиться, стоять здесь уже хорошо. В таком светлом месте хотя бы не приходят кошмары.

Однако долго стоять не пришлось: дверь отворилась, и на пороге показался человек в белом, подобный нефритовой статуе, впитавшей в себя все страдания мира.

— Не спишь? Что ты здесь делаешь?

— Не спится.

Может, потому, что он выглядел таким жалким, этот «нефритовый лик» протянул неестественно бледную руку и втащил его внутрь.

http://bllate.org/book/40579/5153432

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь