Тан Сиюй рассеянно угукнула в ответ и достала тетрадь для упражнений, чтобы доделать вчерашние вечерние задания.
Ло Цинхуа, должно быть, и правда переродился какой-то дворнягой — каким-то чудом унюхал их и заявился сюда. Нахмурившись, он спросил:
— Цин-гэ, какого чёрта ты эту бурду пьёшь?
— Не твоё дело, — Нин Цзяцзэ плотно закрутил крышку стакана и поставил его обратно на стол Тан Сиюй.
Заметив, что имбирный чай принадлежит Тан Сиюй, Ло Цинхуа внезапно набрался смелости выпросить хоть глоточек. Однако, если кто-то пытался разжиться чем-то у Тан Сиюй, Нин Цзяцзэ был первым, кто отвечал категорическим отказом.
— Не дам, у него горло болит, — нахмурился Нин Цзяцзэ. — У тебя тоже горло болит?
Это вроде бы звучало как вопрос, но в интонации отчётливо читалось: не смей, твою мать, даже заикаться об этом. Ло Цинхуа плюхнулся на пустой стул рядом с соседом Тан Сиюй по парте и принялся подзуживать:
— Тан Сиюй, Нин-гэ такой свирепый, бросай ты с ним водиться.
— ... — Нин Цзяцзэ посмотрел на него как на законченного идиота. — Ты больной?
Шум, поднятый ими обоими, начал отдаваться у Тан Сиюй в голове, и он просто сунул стакан в руки Ло Цинхуа:
— Забирай.
Кто же знал, что Ло Цинхуа прихватит этот имбирный чай, чтобы клеиться к девчонке, которая сидела прямо за Чэнь Чжоуюэ.
Ло Цинхуа болтал без умолку, тараторя как сорока:
— Это между прочим имбирный чай, который я у Тан Сиюй целых пятьсот лет вымаливал! Выпьешь — простуда в тот же миг пройдёт.
Передавая тетради вперед, Тан Сиюй бросил взгляд в ту сторону. Чэнь Чжоуюэ, должно быть, почувствовал запах имбиря или просто устал от галдежа, повернулся и окинул взглядом Ло Цинхуа и чашку в его руках.
Тан Сиюй с тревогой подумал: от этого запаха такая сильная вонища, наверняка он мешает Чэнь Чжоуюэ.
Он уже начал волноваться, как вдруг их взгляды встретились.
В течение всего утра окно рядом с партой Тан Сиюй было распахнуто настежь, и ветер так и норовил пробраться в эту щель, обдавая его холодом.
Хоть было и прохладно, закрывать окно он не решался. Погода в марте еще не до конца исправилась после зимних холодов, двери и окна в классах в основном были закрыты, из-за чего воздух стоял спёртый; он боялся, что если закроет это окошко плотно, запах старого имбиря совсем не выветрится.
Не успел закончиться третий урок, как у двери кто-то позвал Чэнь Чжоуюэ — это была девочка:
— Чэнь Чжоуюэ, ты можешь выйти на минутку?
Шум в классе немного стих, и стоило Чэнь Чжоуюэ выйти, как все вокруг возбужденно зашушукались.
В коридоре стояли две незнакомые Тан Сиюй девочки — каждый раз к Чэнь Чжоуюэ приходили разные. Он чуть шире приоткрыл створку окна, бессильно прислонился спиной к стене и время от времени поглядывал наружу.
— Это звёздочки, которые я очень долго складывала, — девушка слегка покраснела и протянула Чэнь Чжоуюэ красивую стеклянную банку, доверху наполненную разноцветными звездами, с искренней улыбкой произнеся: — Это тебе.
Чэнь Чжоуюэ не взял её. Услышав чей-то осторожный звук открывающегося окна, он скосил глаза вбок, затем снова опустил взгляд на бумажные звёздочки перед собой и холодно ответил:
— Спасибо. Ещё что-то?
Девушка замерла, смущенно покраснев:
— Н-ничего.
Пожалуй, ожидая, что он скажет что-то еще, она так и осталась стоять на месте, надеясь, что он произнесет хоть какие-то слова, отличные от тех, что он говорит остальным. Но не тут-то было: Чэнь Чжоуюэ сменил положение ног и направился к окну.
Кто-то, кто намеренно поменялся местами с соседом по парте ради подслушивания, от неожиданности и чувства вины вздрогнул от тихого щелчка закрывающегося Чэнь Чжоуюэ окна. Тан Сиюй резко поднял голову, его уши мгновенно залились краской.
Поймали с поличным.
— Не холодно? — Чэнь Чжоуюэ опустил на него взгляд.
Тан Сиюй замер неподвижно и потёр кончик носа:
— ...Нормально.
Несколько зевак у окна молча втянули головы, делая вид, будто ничего не произошло, и прикрылись учебниками:
— Хуацзы, ты домашки списал? Списал — дай сюда.
Ло Цинхуа, сидевший далеко и не успевший вернуться на своё место, воспользовался этим поводом, чтобы подойти:
— Какая тебе нужна?
— Любая. — Чжан Фэй лишь чувствовал, что стоящий у окна Чэнь Чжоуюэ внушает куда больший трепет, чем даже Сун Фэн.
Кончик носа Тан Сиюй покраснел от холодного ветра. Чэнь Чжоуюэ понаблюдал за ним пару мгновений и, плотно задвигая окно, произнес:
— Довольно холодно, закрой пока окно.
Тан Сиюй тупо кивнул:
— А...
Нин Цзяцзэ перевел взгляд с окна на Чэнь Чжоуюэ и обратно, озадаченно протянув:
— До него же этот ветер вроде и не додувает?
В этот самый момент в их сторону полетела тетрадь — летела криво, и было ясно, что она сейчас угодит прямо по голове Тан Сиюй!
— Тан Сиюй! — в ужасе завопил Ло Цинхуа, пытаясь заставить его увернуться.
К счастью, Нин Цзяцзэ среагировал мгновенно: вскинув руку, он принял удар на себя, и тетрадь шмякнула его по ладони.
Сначала он посмотрел на Тан Сиюй, а затем резко обернулся и рявкнул:
— Ты куда, блядь, швыряешь?
Кто-то в классе испуганно ахнул, глядя на Ло Цинхуа взглядами в стиле ты влип.
Хотя оценки у Нин Цзяцзэ были хорошие, слава о его скверном характере гремела на всю школу. Хулиганы как внутри школы, так и за её пределами поддерживали с ним неплохие отношения и откровенно его побаивались.
К тому же, в школе не было никого, кто бы не знал, что Нин Цзяцзэ — младший сын генерального директора компании Юаньтай Цзяньшэ.
Желая схалтурить и не делать лишних шагов, Ло Цинхуа покрылся холодным потом:
— Прости, Цин-гэ, я Чжан Фэю бросал.
С этими словами Ло Цинхуа почему-то глянул в сторону передней двери и снова испуганно замер.
Чэнь Чжоуюэ только что вошел в класс и по какой-то причине с мрачным выражением лица смотрел на него. И хотя на лице парня крайне редко отражались какие-либо эмоции, Ло Цинхуа почему-то показалось, что сейчас всё совсем не так, как обычно...
С самого утра Тан Сиюй безуспешно пытался перекинуться с Чэнь Чжоуюэ хоть словечком, однако до самого окончания вечерней самоподготовки так и не нашёл подходящего момента.
Чэнь Чжоуюэ не спешил уходить после уроков, но и задерживаться понапрасну не стал. Пока Тан Сиюй отвечал Нин Цзяцзэ, его уже и след простыл.
Подхватив сумку, он со всех ног бросился в коридор и бросил Нин Цзяцзэ:
— Я побежал, в Уичере спишемся!
Вся школа гудела как растревоженный улей, в проходах толпился народ. Тан Сиюй заметил, как Чэнь Чжоуюэ скрылся за углом этажом ниже в окружении толпы. Одолеваемый тревожным нетерпением, он крикнул:
— Чэнь Чжоуюэ!
Но вокруг стоял такой гадкий шум, что его голос мгновенно утонул в общем гуле. Чем сильнее он торопился, тем хуже всё складывалось: в полумраке лестницы кто-то случайно наступил ему на задник кроссовки, и Тан Сиюй рефлекторно обернулся.
Не успел он толком никого разглядеть, как кто-то сзади изо всех сил толкнул его в спину!
Тан Сиюй со всего маху рухнул на пол, ободрав кожу на ладонях, и от жгучей боли у него в глазах рябь пошла. К счастью, до ровного пола оставалось всего пару ступенек, и обошлось без переломов.
Окружающие ученики перепугались и бросились ему на помощь:
— Ты как? Цел?
http://bllate.org/book/40576/5152912
Сказали спасибо 0 читателей