Готовый перевод Insatiable Greed: Too Late / Ненасытная жадность: Запретный узел: Глава 6

— Сри-и-к...

Тан Сиюй поднял с обочины небольшой камешек и выцарапал на задней части машины две буквы.

Шел уже утренний час самоподготовки, на стоянке для велосипедов почти никого не было. Позади стояла полуметровая стена и заросли кустарника, так что он мог творить свои темные дела без страха быть пойманным — разве что кто-нибудь забрался бы повыше и от нечего делать стал озираться по сторонам, тогда, может, и заметил бы его.

Через минуту Тан Сиюй отряхнул руки и удалился. На хвосте у мерседеса красовались две аккуратные латинские буквы — SB.

Тан Сиюй не отличался особой мстительностью, но когда, заперев велосипед, он проходил мимо и снова бросил взгляд на номерной знак, а затем потупился на собственные промокшие штанины, сдержаться и ничего не предпринять оказалось выше его сил.

Каждое утро вставать ни свет ни заря — тут и до потери всяких манер недалеко.

В конце концов, кто из них не сходил с ума по-своему?

Тан Сиюй закатал правую мокрую штанину, обнажив полоску бледной кожи прямо навстречу ледяному ветру, от которого его тут же прошиб чих.

Ему внезапно показалось, что выцарапаные буквы вышли слишком мелкими.

— Что у тебя с ногой?

Сосед по парте вдоволь нагляделся на его конечность и подался ближе с расспросами.

Услышав это, парень с передней парты тут же обернулся и окинул взглядом его низы, страшно переврут поняв услышанное:

— У тебя нога сломана?

До конца перемены перед утренней самоподготовкой оставалось минут десять, и Тан Сиюй проскользнул в заднюю дверь так тихо, что почти никто на него не обратил внимания. Видимо, его продуло на ледяном ветру, потому что в голове сейчас отчаянно пульсировало, а в теле царила тяжелая ватная слабость.

Тан Сиюй запустил руку в парту за учебниками, совершенно безвольный:

— Штаны промокли.

Сосед понимающе протянул «а-а», а сидевший впереди Нин Цзяцзэ тут же вставил свои пять копеек:

— Напустил в штаны что ли?

Совершенно не способный постичь извилистый ход мыслей Нин Цзяцзэ, Тан Сиюй окинул его взглядом как умалишенного, после чего его взгляд как бы невзначай скользнул в сторону Чэнь Чжоуюэ, сидевшего на другом ряду ближе к концу класса.

— Обернись, еще хоть слово вякнешь — я тебе в штаны напущу, — бросил Тан Сиюй и нащупал какой-то пакет. Опустив взгляд, он обнаружил внутри абсолютно новую школьную форму.

Его первой реакцией было посмотреть на чуть согновенную спину Чэнь Чжоуюэ, склонившегося над книгой. То крошечное добро, что тот делал ему в прошлом, оставило в его душе столь глубокий след, что, получая незнакомые проявления доброты, он неизменно по привычке принимал их за поступки Чэнь Чжоуюэ.

Однако Чэнь Чжоуюэ уже давным-давно перестал относиться к нему хорошо. Настолько давно, что весь прошлый год казался длиннее, чем три-четыре года до их встречи.

Тан Сиюй вытащил форму и спросил соседа:

— Это кто оставил?

— Нин Цзяцзэ, — сосед качнул подбородком вперед. — Сказал, что за Новый год растолстел, отрастил две грудные мышцы и теперь в нее не влезает, велел тебе примерить.

Тан Сиюй: «……»

После звонка Тан Сиюй отправился в туалет переодеть штаны. Голова раскалывалась от головокружения, и ему хотелось только одного — уткнуться лбом в парту и немного поспать. Когда он проходил по проходу, Нин Цзяцзэ неожиданно подбежал сзади, закинул правую руку ему на шею, а левой шутливо похлопал по груди со словами:

— И вправду, без грудных мышц сидит как влитая!

Застигнутый врасплох подобными ласками, Тан Сиюй взмахнул рукой и двинул его локтем, а разворачиваясь, попутно оттолкнул Нин Цзяцзэ.

То ли из-за головокружения, то ли оттого, что он не рассчитал силу, но в итоге получилось следующее: его левая нога запуталась в правой, и он самым нелепым образом рухнул прямо на парту Чэнь Чжоуюэ!

Аккуратно сложенные на столе стопки книг и пробных тетрадей с грохотом разлетелись во все стороны, попадав на пол и на самого Чэнь Чжоуюэ...

Тан Сиюй на мгновение замер, встретившись взглядом с Чэнь Чжоуюэ.

Молчание.

Бесконечное, тянущееся целую вечность молчание.

Кто-то за спиной судорожно ахнул. Тан Сиюй резко пришел в себя, неловко отвел взгляд от лица Чэнь Чжоуюэ и торопливо присел на корточки, чтобы собрать книги, но — наззло всему — одновременно с ним туда же потянулась рука Чэнь Чжоуюэ.

Словно отдернув руку от ядовитой змеи, он резко отпрянул и сдавленно пробормотал:

— Прости, я не специально.

Падение оказалось настолько внезапным, что никто даже не успел сообразить, в чем дело. Чэнь Чжоуюэ поднял книги и глухо произнес:

— Угу.

Лишь ко второй половине второго урока Сун Фэн обратил внимание на того, кто дрыхнет, уткнувшись носом в парту.

— Урок подходит к концу, а кое-кто всё еще дрыхнет беспробудным сном, — Сун Фэн оперелся левой рукой о край учительского стола, а в правую взял беспроводной микрофон. — Уже второй год старшей школы, а им всё ни почём, всё спят! Только начался новый семестр, к нам в класс перевели нескольких ребят из двенадцатого. Год финальный, надеюсь, все вы поладите, будете усердно учиться и помогать друг другу.

Сун Фэн замолчал и качнул подбородком в сторону задней двери:

— Нин Цзяцзэ, разбуди Тан Сиюя.

Поскольку двенадцатый класс славился своей отсталостью — как по части учеников, так и по уровню преподавателей, — родители неоднократно жаловались руководству, и в конце концов школа просто расформировала этот класс хвостатых аутсайдеров, распределив учеников по другим.

Пришедшие из двенадцатого класса еще до конца не влились в коллектив первого, поэтому поначалу неизбежно держались кучками.

Попав в первый класс, Тан Сиюй всегда ходил сам по себе и с одноклассниками общался мало, однако Сун Фэн заметил, что почему-то именно с Нин Цзяцзэ у Тан Сиюя сложились неплохие отношения.

Вероятно, сказывалось то, что раньше они учились в одном классе.

В первом семестре прошлого года Тан Сиюй ворвался в школу подобно темной лошадке, прогремев на всю округу как главный нарушитель порядка, чей портрет не вылезал из дисциплинарных бюллетеней. Сун Фэн рассудил, что раз Нин Цзяцзэ учится хорошо, то его дурное влияние на Тан Сиюя удастся хоть немного сгладить.

Сосед слегка толкнул Тан Сиюя локтем, украдкой глядя на помрачневшее лицо Сун Фэна у доски, и тихо позвал:

— Тан Сиюй, урок начался.

Нин Цзяцзэ развернулся, просунул руку снизу под подбородок Тан Сиюя и силой задрал его лицо вверх.

Другой рукой он принялся противно расковыривать крепко зажмуренные веки соседа:

— Дорогой, просыпайся, у нас математика.

Зрелище выдалось комичным, и по классу прокатилась волна хохота.

— Всплех...

Стопка аккуратно сложенных книг рухнула на пол. Класс на мгновение затих, и все дружно уставились на разлетевшиеся бумаги —

Наклонившись, Чэнь Чжоуюэ с бесстрастным выражением лица собирал книги.

Сидевшие рядом одноклассники помогли ему подобрать остальное, и он тихо бросил слова благодарности.

То ли перепуганный этим шумом, то ли еще по какой причине, но Тан Сиюй проснулся с крайне недовольной физиономией. Он оттолкнул руку Нин Цзяцзэ, откинулся на спинку стула и осоловелым взглядом обвел класс.

— Выспался? — с натянутой улыбкой поинтересовался Сун Фэн.

Словно не слыша его, Тан Сиюй протер глаза, и его брови сошлись еще круче. Уставившись на лежащую рядом внушительную гору «золота», он протянул руку, потрогал ее и озадаченно пробормотал:

— С каких это пор золото стало мягким?

http://bllate.org/book/40576/5152904

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь