Готовый перевод The Binding of the Pomelo Pine / Узы: Жизнь вопреки: Глава 8

Но когда они уже почти добрались до дома, Дин Вэйчжи увидел, что на месте, где по идее должен был находиться вход в жилой комплекс, раскинулась широкая, мутная река. Бурная и свирепая, она с грохотом несла свои воды прямо под мостом.

Дин Вэйчжи замер на месте, а когда оглянулся на Гуан Юаня, то обнаружил, что тот вместе с давно не виденными родителями стоит на том самом мосту...

Безмятежный мир весеннего ветерка исчез прямо у него на глазах, обнажая истинную суть вещей.

Мир рухнул.

Вернувшись к своему первозданному виду.

Когда Дин Вэйчжи очнулся, ощущение было такое, будто он со страшной силой рухнул с небес на землю. Тело и душа еще не воссоединились, а мысли все еще застряли в самом конце сна.

Он не мог контролировать собственное тело и понятия не имел, где находится сейчас. Грудь словно придавило тысячетонным грузом, и даже дыхание не подчинялось его воле.

Ему ужасно хотелось откинуть одеяло, но все силы были брошены лишь на то, чтобы заставить веки приоткрыться. У него не было сил даже приоткрыть рот, а горло саднило так, будто его раскаляли на плите в сухой сковороде без единой капли масла.

Он услышал неподалеку неясный голос, звавший его по детскому прозвищу...

— Цэ Цэ, Цэ Цэ, Цэ Цэ, ты меня слышишь?

Сколько же времени никто так его не называл?

Дин Вэйчжи не мог вспомнить.

А может, и не так уж много.

Во сне родители так ласково звали его Цэ Цэ по телефону, будто это произошло только что.

— Дин Вэйчжи, Дин Вэйчжи, ты же проснулся? Это видеозвонок от твоей тетушки, если слышишь — кивни. — Это был уже другой, низкий и четкий голос.

Тетушка...

Затем Дин Вэйчжи почувствовал, как чья-то легкая рука сжала его ладонь, а после похлопала по плечу.

Хотя глаза открыть не удавалось, Дин Вэйчжи на подсознательном уровне очень старался сотрудничать и медленно, с усилием кивнул.

И неважно, что в реальности это движение почти не было заметно со стороны.

— Родственники видят? Он здесь очнулся. Сейчас его физическое состояние еще нестабильно, возможно, ответить вам он пока не сможет. Не переживайте, когда его переведут в палату, вы снова сможете с ним созвониться по видеосвязи, а пока я отключаюсь.

Тело онемело, мысли Дин Вэйчжи плавали где-то далеко. Прислушиваясь к звукам приборов у изголовья, он снова услышал тот голос — он приблизился, а затем кто-то ласково потрепал и разгладил его волосы:

— Не бойся, теперь ты в безопасности. Отдыхай, тебе нужно еще как следует поспать. Ты очень старался, теперь можешь спокойно отдохнуть.

В полумгле и бреду Дин Вэйчжи снова провалился в сон.

За окном полыхало багровое зарево закатного неба — наступал вечер, прекрасный вечер, точь-в-точь такой же, как во сне Дин Вэйчжи.Этот душевный узел был связан со смертью родителей.

Покинув родные места, он больше ни с кем об этом не заводил разговор.

В тот день первой точкой, куда отправились его родители, стал дом его дяди.

Дядя был самым младшим в семье. Братья и сестры баловали его с малых лет, из-за чего он вырос высокомерным, амбициозным и властолюбивым. Обзаведясь собственной семьей, он так и не встал на ноги, а поскольку дядя с женой продолжали жить вместе с дедушкой Вэйчжи, они так и сидели на шее у стариков, докатившись до самого среднего возраста. Все эти годы за что бы ни брался дядя, он бросал всё на полпути, но неизменно считал себя непризнанным гением, а его нрав становился всё круче.

Позже семейное дело родителей Вэйчжи стало приносить плохи́е результаты, и они постепенно приобрели некоторую известность. Каждый раз, связываясь с их семьей, его дядя требовал денег. Он также прямо заявлял, что рассчитывает с помощью старшего брата воплотить в жизнь свои так называемые идеалы — то вложить средства в акции, то пуститься в спекулятивную торговлю.

У родителей Вэйчжи был мягкий характер, но они многое повидали на своем веку, поэтому от искренней помощи поначалу перешли к отказу на требования младшего брата.

Повидав на своем веку немало людей, они не собирались потакать ему бесконечно, даже несмотря на то, что он был родным братом.

Но он ведь всё-таки был родным братом.

Разве в Новый год не положено ходить друг к другу в гости, не так ли?

Позднее записи с видеорегистратора, извлеченные из материалов наблюдения, показали, что его отец во время вождения отвечал на телефонный звонок.

Из трубки доносились истерические проклятия и рев дяди.

Всего остального Вэйчжи уже не мог припомнить — что ему пришлось пережить за те считанные дни.

Он помнил лишь то, как при виде этой записи те грозные, словно призывающие смерть крики заставили его глаза покраснеть от оцепенения, в груди заболело так, что он не мог стоять на ногах, а сердце переполнила жгучая ненависть, однако он не знал, как утолить эту боль.

Он хотел заявить в полицию. Он хотел подать в суд. Он хотел привлечь к предусмотренной законом ответственности каждого, кто был с этим связан.

Но кем был этот человек?

Он чувствовал беспомощность, он кричал во весь голос, он лил слезы.

Его тетя с невинным выражением лица твердила ему: Мы вырастили тебя с малых лет.

Его тетушка, глядя на него затуманенными от слез глазами, опустилась перед ним на колени и произнесла: Это же твой родной дядя, мой единственный младший брат. Умоляю тебя.

Тогдашний Вэйчжи не знал, ненавидеть ли ему собственное рождение.

Или ненавидеть себя за то, что он родился в этой семье, но оказался совершенно бессилен, когда она рушилась.

Он ненавидел себя. Ненавидел за то, почему его не было в той машине в тот день.

Он знал, что эта ненависть будет преследовать его до самого последнего мгновения жизни — а если бы он поехал вместе с ними, разве всё закончилось бы иначе?

Оставив его, такого робкого, такого беспомощного, такого вынужденного терпеть и уступать.В те редкие моменты, когда он впадал в отчаяние, он и подумать не мог, что это было лишь началом.

А после, когда пришлось разбираться со всем, что осталось после ухода родителей, начался настоящий балаган: кто-то норовил отхватить кусок побольше, кто-то отбирал всё в открытую. Кто в этой суматохе был прав, а кто виноват, он до сих пор не мог понять.

Он всей душой не хотел возвращаться в те места, ему даже дышать тамошним воздухом не хотелось. Точно так же он боялся и самой мысли навестить родителей.

Он не знал, правильный ли сделал выбор. Он в одностороннем порядке оборвал все связи с прошлым. Первые несколько лет тётя то и дело писала ему в WeChat — сама по себе, без ответа. Первые два года он не смел ей отвечать, но на третий год, когда ему довелось встречать Новый год в полном одиночестве и впотьмах, он дрожащими пальцами нажал на кнопку вызова. Сквозь слезы тётя сказала ему: Возвращайся. Живые обязаны продолжать жить.

Он растерянно сбросил вызов.

Ему казалось, что работа и любовь способны заполнить его жизнь, но разве мог он этим искупить вину перед теми, кого уже не вернешь?

В финале этой истории, в снах, которые Дин Вэйчжи снова и снова видел наяву.

То он находился в полицейском участке, то в отделении дорожной полиции, то в пустом зале прощания в родительской гостиной, то у больничной койки внезапно заболевшего дедушки, то у окошка аннулирования регистрации актов гражданского состояния;

Во сне он встречался с судмедэкспертами, представителями страховых компаний, многочисленными родственниками, сокурсниками и друзьями с лицами, полными жалости, и вновь и вновь проживал те дни, когда заглатывал горстями таблетки — те самые, от которых отказался после перенесенной в детстве операции.

Люди приходили и уходили, а в конце оставался лишь пустой дом и он сам.

В этом бесконечном сне ему больше ни разу не довелось увидеть родителей.

***

В период эпидемии в больничном отделении не было привычной толчеи. Из-за строгих ограничений на присутствие родственников и перемещение людей больница казалась куда более тихой и пустынной, чем в прежние времена.

Проведя сутки в реанимации и вернувшись в палату интенсивной терапии, куда не допускались посетители, Дин Вэйчжи еще двое суток то затихал, то вновь сгорал в лихорадке. Последние дни тянулись для него бесконечным кошмаром.

Дин Вэйчжи и сам по себе был бледен, а из-за болезни его кожа на всем теле, от шеи до кончиков пальцев, приобрела мертвенно-бледный оттенок с синевой. Окутанное болезненной пеленой лицо на фоне стен теплых тонов в палате делало его похожим на человека, у которого уже наполовину в могиле.

Неожиданностью стал Гуан Юань: всего за несколько дней он превратился в нечто неузнаваемое, чего близкие и друзья от него никогда не видели — с тяжелыми темными кругами под глазами, с воспаленными красными прыщиками на некогда чистой и свежей коже, а в глазах застыла ничем не прикрытая усталость.

Все эти дни Гуан Юань тоже брал отгулы: он то бегал повсюду, решая вопросы Дина Вэйчжи, то неотступно дежурил у дверей палаты. Такое упорство, которое было невозможно остановить, выходило за рамки понимания родителей Гуан Юаня и семьи Чэнь Чунин.

Они не понимали его поступка, но могли лишь оправдывать Гуан Юаня перед самими собой тем, что он просто очень дорожит отношениями. Всё, что оставалось им делать, — это изо всех сил помогать, замолвить словечко перед заведующим отделением, чтобы к Вэйчжи отнеслись повнимательнее, и после того, как для него подыскали удобную двухместную палату, предоставить его самому себе.

Когда Дина Вэйчжи переводили в общую палату, он все еще пребывал в полубессознательном состоянии. Его поселили в двухместную палату, но вторая койка пустовала — нынче требования для госпитализации были суровыми, и те, кто лежал в больнице, были либо тяжелобольными, чье пребывание там было неизбежно, либо пациентами, которым предстояла операция.

Увидев Гуан Юаня, который провел на ногах несколько дней подряд,

он не удивился, но и не испытал никакой благодарности.

Укладывая Дина Вэйчжи с каталки на больничную койку своими руками, Гуан Юань с удивлением отметил, что всего за несколько дней тот стал заметно легче, чем когда он поднимал его на прошлой неделе.

Он горько усмехнулся про себя, гадая, не станет ли тот еще легче, если убрать все эти трубки и капельницы.

Дин Вэйчжи спал беспокойно: почувствовав изменение положения тела, он слегка затрепетал ресницами и открыл глаза. Увидев Гуан Юаня, он нахмурился. Хотя Гуан Юань был в защитной маске, его глаза заросли красными жилками, а под маской наверняка скрывалась густая щетина.

Заметив сложный взгляд Дина Вэйчжи, Гуан Юань мысленно вздохнул, медленно наклонился и тихо прошептал ему на ухо:

— О чем бы ни шла речь, поговорим, когда тебе станет лучше.

Дин Вэйчжи чуть повернул голову, несколько секунд пристально глядя на Гуан Юаня. Туман на кислородной маске стал чуть плотнее — было заметно, что он пару раз глубоко вздохнул, его губы шевельнулись, но в конце концов он так ничего и не произнес и снова закрыл глаза.

Когда врачи и медсестры закончили с процедурами и удалились, оставив их вдвоем, Дин Вэйчжи больше не открывал глаз.

Гуан Юань знал, что Вэйчжи не спит. Стоя у кровати и глядя на его слегка подрагивающие длинные редкие ресницы, он тихо присел на край матраса и обхватил обеими руками руку Дина Вэйчжи, в которую была вставлена капельница. Кожа оказалась ледяной, и сердце Гуан Юаня сжалось. В суете сборов в больницу он ничего не захватил с собой, поэтому освободил одну руку и осторожно зажал в ладони холодную трубку капельницы, надеясь хоть немного согреть ее своим теплом. Затем хриплым голосом он заговорил сам с собой:

— Я отпросил тебя у руководства, врачи выписали больничный на две недели. Связался с ними через твой телефон, вся переписка с отделом кадров сохранена. Все справки, которые можно было переслать в электронном виде, я отправил, а оригиналы документов отвез к вам в офис лично, так что не переживай.

Пауза...

— Твои коллеги хотели прийти навестить тебя все вместе, но я сказал им, что помимо отрицательного теста на ковид, ограничения на количество посетителей, им еще и пропуск по уходу за больным нужен. Короче говоря, я им отказал.

http://bllate.org/book/40561/5151449

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь