Готовый перевод Ordinary Friends / Обычные друзья: С чистого листа: Глава 7

Цинь Вэйнин действительно почти ни с кем не общался, и это касалось не только Сюй Цзинцзэ — у него в принципе не было желания откликаться на попытки других людей завязать диалог. Каждый день, приходя на занятия, он либо спал, либо надевал наушники, в которых, как казалось, играла некая неведомая музыка. За весь день он едва ли произносил в сумме больше пяти слов.

Со временем все начали осознанно держать с ним дистанцию, а заодно принялись сочувствовать Сюй Цзинцзэ — мол, надо же, бедняга, вынужден сидеть за одной партой с таким человеком.

Подумав об этом, Сюй Цзинцзэ немного успокоился.

Он перевел взгляд на рыхлую фигуру Толстяка Вана и мысленно хмыкнул: «Тоже мне, кулак размером с песчаный мешок... Да с твоим телосложением Цинь Вэйнин, небось, в два счета прижал бы тебя к земле, прямо как на той иллюстрации к "У Сун сражается с тигром"». В скобках он добавил: причем сражается с «тигром» в виде упитанного толстяка.

Пока Толстяк Ван продолжал беспомощно молотить кулаками воздух, к ним прямиком подошла староста Хэ Шулэй. Она мельком взглянула на Толстяка Вана, едва заметно кивнула:

— О, утренняя зарядка?

Затем перевела взгляд на Сюй Цзинцзэ:

— Старина Сюй, есть разговор.

Сюй Цзинцзэ всё понял без слов, бросил Толстяка Вана и последовал за Хэ Шулэй к повороту коридора.

Хэ Шулэй — староста и ответственная за учебу. Сюй Цзинцзэ — заместитель старосты и комсорг. Толстяк Ван — в буквальном смысле «голова» 20-го класса (из-за выдающегося размера его головы). Втроем они самопровозгласили себя «Ялтинской тройкой» 20-го класса, заодно немного приукрасив собственную значимость.

Сюй Цзинцзэ и Хэ Шулэй часто сотрудничали по рабочим вопросам: вместе отбивались от нападок Чжан Ли и сглаживали углы внутри класса.

Сюй Цзинцзэ искренне восхищался Хэ Шулэй. Обычно говорят, что однополые отталкиваются, а разнополые притягиваются, но Сюй Цзинцзэ в окружении девчонок чувствовал себя вполне свободно. А вот Хэ Шулэй приходилось нелегко — нужно было сохранять баланс между всеми мелкими группировками в классе.

Сюй Цзинцзэ прекрасно понимал, как ей непросто. К тому же характер у Хэ Шулэй был открытый и прямой, что очень импонировало Сюй Цзинцзэ. В итоге он добровольно взвалил на себя всю грязную и скучную работу. Они стали называть друг друга «старина», скрепив это глубокой революционной дружбой.

Перемена была короткой, поэтому Хэ Шулэй спросила прямо:

— Старина Сюй, Цинь Вэйнин, он что, курит?

Сюй Цзинцзэ тут же понял, в чем дело. Старшеклассники курили часто — на переменах в мужском туалете стоял настоящий смог. Директор Ван постоянно устраивал там облавы вместе с учителями физкультуры. Попадешься — мало того что заставят писать объяснительную, так еще и баллы с класса снимут, не говоря уже о личном дисциплинарном взыскании. А рейтинг класса был напрямую связан с получением званий «лучший ученик» — других наград в старшей школе было немного, а они потом критически важны для поступления. Сюй Цзинцзэ сам на эти почести плевать хотел, но он знал, что Хэ Шулэй они важны, и не мог позволить себе подставлять её.

В 20-м классе учились одни девочки, а Сюй Цзинцзэ и Толстяк Ван не курили, так что раньше таких проблем не возникало.

— Курит, но, кажется, нечасто. От него не пахнет, как от заядлых курильщиков, — Сюй Цзинцзэ принюхался и задумался. — К тому же он не настолько глуп. Я не видел, чтобы он ходил в мужской туалет. Наверное, прячется в том заброшенном классе на углу, так что вероятность, что его поймают, невелика.

— Ты очень внимателен, — улыбнулась Хэ Шулэй. — Но от курящих все равно исходит запах. Я слышала, что на днях директор Ван снова собирается с рейдами по курению. И потом... Цинь Вэйнин постоянно спит на уроках, если проверяющие заметят — нам снова снимут баллы.

Она помедлила и неуверенно спросила:

— Как думаешь, может, мне стоит с ним поговорить?

Сюй Цзинцзэ вздохнул. В его голове возник образ Цинь Вэйнина, и он подумал, что если даже пригласить того на популярное телешоу, чтобы побеседовать, результат будет нулевой — даже «Актуальное интервью» не поможет.

— Не стоит, тебе будет неловко с ним разговаривать. Мы оба парни, нам проще обсудить такую тему. Я при случае поговорю с ним, — сказал Сюй Цзинцзэ.

Сюй Цзинцзэ чувствовал, что принял в руки раскаленный картофель.

Он, медля, вернулся на свое место. Цинь Вэйнин по-прежнему лежал, уткнувшись в парту, даже головы не поднял.

Сюй Цзинцзэ, подобно хомяку, зарылся в стопку книг, разделявшую их парты. Чтобы Цинь Вэйнин больше не застал его за слежкой, он соорудил целую траншею из рабочих тетрадей, а для пущей важности наклеил на них лист А4 с крупной надписью «Линия Мажино». Увидев это, Цинь Вэйнин изобразил на лице нечто странное.

Познания Сюй Цзинцзэ в истории были весьма поверхностными, поэтому он не понял, что означало выражение лица соседа.

После Первой мировой войны Франция потратила 12 лет и 5 миллиардов франков на строительство «Линии Мажино», но как только началась Вторая мировая, немецкие войска применили тактику блицкрига и захватили страну всего за 39 дней. Короче говоря, это была история о том, как «времена изменились, господин». Эта оборонительная линия стала символом растраты ресурсов и полной бесполезности, над которой в мировой истории войн не издевался только ленивый, а фраза о том, что французский воинский ритуал — это сдача в плен, стала известной шуткой.

«Линия Мажино», на постройку которой Сюй Цзинцзэ потратил целую большую перемену, рухнула через три дня. Учитель истории, проходя мимо их парт, увидел крупную надпись, сделал точно такое же странное лицо, как Цинь Вэйнин, и спросил:

— Вы двое, кто из вас немцы, а кто французы?

Цинь Вэйнин в этот момент сохранил ясность ума и кратко ответил:

— Я — немецкие войска.

Сюй Цзинцзэ даже обрадовался, подумав: «Цинь Вэйнин, ты хоть сам понимаешь, что всех бесишь». Он довольно поднял голову и ответил учителю:

— Учитель, я, конечно, на стороне сил справедливости!

Учитель истории ласково погладил Сюй Цзинцзэ по голове и сказал:

— Перечитай-ка еще раз учебник «История войн». — После чего спокойно удалился.

Сюй Цзинцзэ высунул голову из-за своей линии и озадаченно спросил:

— Что он имел в виду?

Цинь Вэйнин с трудом сдержал смех и покачал головой:

— Не знаю.

Полистав учебник истории, Сюй Цзинцзэ тем же вечером, во время самоподготовки, разобрал свою линию обороны. В истории войны между Цинь Вэйнином и Сюй Цзинцзэ она просуществовала всего три дня.

Но мы отвлеклись.

Сейчас Сюй Цзинцзэ, пребывающий в неведении, всё еще дорожил своей «линией» как зеницей ока. А перед ним стояла важная задача: как отучить Цинь Вэйнина курить?

Может, стоит использовать историю о том, как бросил курить великий лидер революции Маркс, или просто выложить научный факт: «курение ведет к импотенции»?

— Эй, господин Сюй, чем занят! Урок закончился! Следующая физкультура, пошли? — оглушительный хлопок по плечу от Толстяка Вана прервал все великие планы Сюй Цзинцзэ.

Сюй Цзинцзэ опомнился, схватил баскетбольный мяч и выбежал из класса. Обернувшись, он увидел, что место Цинь Вэйнина уже пустует.

Он заглянул в коридор — фигура Цинь Вэйнина, заметно выделявшаяся среди девчонок, направлялась прямиком к тому самому заброшенному классу. Кто бы сомневался, куда он идет?

В мозгу Сюй Цзинцзэ замкнуло: осталась только одна цель. Он вылетел из класса, растолкал толпу и в самый последний момент, когда Цинь Вэйнин уже собирался скрыться за поворотом, ударил его по правому плечу.

Цинь Вэйнин сжал в кармане пачку сигарет и обернулся. Перед ним, тяжело дыша и прижимая к себе мяч, стоял Сюй Цзинцзэ.

Цинь Вэйнин слегка нахмурился. Из-за разницы в росте его взгляд казался немного свысока.

Сюй Цзинцзэ мгновенно считал выражение глаз Цинь Вэйнина — враждебность и отвращение, словно рука Сюй Цзинцзэ была чем-то грязным.

Сюй Цзинцзэ машинально опустил голову и увидел, что в другой руке всё еще держит баскетбольный мяч. Его он одалживал ребятам из естественно-научного класса, и те вернули его грязным, а на нем самом была новая школьная форма.

Сюй Цзинцзэ тут же смущенно кивнул и нацепил на лицо улыбку. Он лихорадочно соображал: «Что я хотел сказать? "Эй, мятная жевачка?" Нет. "Цинь Вэйнин, берегись импотенции?"... Тоже не то».

А Цинь Вэйнин в этот момент думал: «Этот парень больной? Он что, не видит, что я его терпеть не могу?»

— Что-то нужно? — холодно спросил Цинь Вэйнин.

— ...А, да, — Сюй Цзинцзэ отчего-то занервничал, язык стал заплетаться, и слова вылетели сами собой: — Цинь Вэйнин, ты играешь в баскетбол? Пойдешь с нами?

— ...Нет, — Цинь Вэйнин отвел взгляд, бросил отказ и ушел.

Сюй Цзинцзэ не почувствовал особого разочарования — отказ был вполне предсказуем. Только после того, как его отшили, он вспомнил, зачем вообще звал Цинь Вэйнина, но того и след простыл.

Сюй Цзинцзэ покачал головой и помчался вниз, с радостным возгласом вливаясь в команду естественно-научного класса.

Уроки физкультуры в старшей школе были скорее для галочки, просто чтобы дать детям размяться, поэтому учителя часто объединяли несколько классов. Среди девочек 20-го гуманитарного класса никто не интересовался баскетболом, а Толстяк Ван из-за комплекции быстро выдыхался, поэтому Сюй Цзинцзэ приходилось играть с ребятами из естественно-научного: Сюй Цзинцзэ пасовал, а те забивали.

Вскоре баскетбольная площадка наполнилась оживлением: парни в центре играли, девушки сидели по периметру, а Толстяк Ван, словно упитанный карп, метался между ними, отпуская шуточки.

Цинь Вэйнин стоял у окна в заброшенном классе на четвертом этаже, вытащив последнюю сигарету из пачки. Его взгляд сам собой устремился к баскетбольной площадке.

Сигарета была зажата между указательным и средним пальцами, но он всё не решался её зажечь.

Он заметил, что, помимо своего прихвостня Толстяка Вана, Сюй Цзинцзэ, похоже, ладил со многими. Иными словами, Сюй Цзинцзэ был очень популярен.

На этом фоне Цинь Вэйнин казался весьма одиноким. Но его это не сильно волновало — как и курение, одиночество не вызывало у него зависимости.

Цинь Вэйнин лишь задумался, почему он так не любит Сюй Цзинцзэ? Только из-за фамилии? Честно говоря, людей с такой фамилией слишком много, и Сюй Цзинцзэ вовсе не обязательно был как-то связан с Сюй Тянем. Или причина этой неприязни в чем-то ином?

«И почему Сюй Цзинцзэ вообще позвал меня? У него ведь полно друзей, с которыми можно поиграть в баскетбол», — Цинь Вэйнин машинально потер подушечку указательного пальца.

«Бах!»

Красивый трехочковый бросок вызвал восторженные крики и аплодисменты публики.

Сюй Цзинцзэ, совершивший бросок, не стал задерживаться на поле, принял от Толстяка Вана влажную салфетку, чтобы вытереть пот, махнул рукой, показывая, что больше не будет играть, и отошел на скамейку отдохнуть.

http://bllate.org/book/40558/5150982

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь