Готовый перевод When I Became the Tyrant's Medicine / Лекарство для безумного тирана: Глава 6

Линь Тин выслушал невероятно сложную сплетню и цыкнул языком:

— Неужели и император верит в подобное?

— Его Величество с детства не почитает ни духов, ни божеств, так что он определенно не верит. Говорят, это Вдовствующая императрица настояла, и он явился сюда лишь ради того, чтобы дать ответ Поднебесной.

Про себя Линь Тин подумал: раз он пришел не ради Вдовствующей императрицы, а ради Поднебесной, значит, отношения между этим тираном и императрицей вряд ли можно назвать мирными.

Линь Тин убрал пиалу в коробку для еды и вернул ее Вэй Аню:

— Большое спасибо, лекарь Вэй.

Вэй Ань улыбнулся:

— Господину Линю не за что благодарить. Если в будущем я вам где-нибудь понадоблюсь, обращайтесь без промедления.

Он подхватил коробку с едой и вышел.

Стоило ему переступить порог, как несколько евнухов вошли в комнату с горячей водой. Главный из них почтительно произнес:

— Меня зовут Цинцзы, я буду прислуживать господину Линю во время переодевания.

С этими словами он попытался приняться за одежду Линь Тина.

Линь Тин отступил на пару шагов и сказал:

— Не нужно, не нужно, я вполне могу умыться сам.

Он вовсе не был человеком древности и не страдал эксгибиционизмом — разве может получиться нормальное купание, если за тобой ухаживает кто-то посторонний?

После долгих отговорок Цинцзы, видя его непреклонность, лишь отрегулировал температуру воды, оставил комплект чистой одежды и удалился вместе со свитой.

***

В Павильоне Лазурного Неба Пэй Синцзянь сидел в кресле из грушевого дерева. Чжао Дехай принес стопку докладов и, заметив, что Его Величество помассировал переносицу, мягко посоветовал:

— Ваше Величество, отдохните сначала немного.

Пэй Синцзянь даже не поднял головы, лишь взмахнул рукой — это означало, что он прогоняет Чжао Дехая. Чжао Дехай вздохнул и послушно отошел на пять шагов назад. Изучая доклады, Его Величество не любил, когда кто-то подходил слишком близко: это лишь раздражало и сбивало с толку.

Снаружи послышался голос чиновника Чжо, и Пэй Синцзянь, отложив доклад, велел ему войти.

Чиновник Чжо перешагнул порог и преподнес свиток с докладом:

— Подчиненные проводили расследование на улице Линьшуй. Господин Линь внезапно появился там вчера, а до этого его никто и никогда не видел.

В комнате витал легкий, изысканный аромат — такие благовония зажигали только тогда, когда у императора было неплохое настроение. Восседавший на главном месте Пэй Синцзянь пальцами перебирал доклад. В нем были зафиксированы все без исключения люди, с которыми Линь Тин столкнулся с момента своего вчерашнего появления и до сегодняшнего дня. Их оказалось немного — всего трое, не считая нескольких уездных стражников.

На первый взгляд, происхождение выглядело простым — настолько простым, что в этом человеке едва ли удалось бы отыскать хоть малейшую странность.

Пэй Синцзянь ничуть не удивился: раз человека подготовили специально для него, его прошлое наверняка зачистили дочиста. Выслушав чиновника Чжо, он не выказал на лице никаких эмоций, но вместо этого задал другой вопрос:

— Что в Столице Цзинчэн?

Чиновник Чжо доложил:

— Два дня назад Вдовствующая императрица встречалась с Маркизом Аньдином.

— Действуют быстро, — Пэй Синцзянь поднялся с места. — Продолжайте следить. Снимите с Линь Тина запреты и позвольте ему свободно передвигаться по двору.

Услышав приказ, Чжао Дехай тут же поспешил в Восточный флигель, чтобы передать Линь Тину эту весть.

— Правда?

Счастье свалилось настолько внезапно, что Линь Тин не поверил собственным ушам и переспросил:

— Я действительно могу свободно ходить по всему двору?

Чжао Дехай улыбался во все 35 зубов: этот господин Линь в душе все еще оставался сущим ребенком — стоило услышать, что его отпустят погулять, как в глазах вспыхнул и уже не мог скрыться чистый восторг.

— Истинно так. Мало того что дозволено свободно прогуливаться, так еще и если проголодаетесь и захочется чего-нибудь вкусного, можете сами пойти распорядиться на кухне — на то была личная воля Его Величества.

Проводив Чжао Дехая и собственными глазами убедившись, что стражники Тяньсюань Вэй у ворот удалились, Линь Тин немедленно развернулся и вытащил из-под кровати пачку серебряных банкнот — тех самых, что лекарь перед уходом силой сунул ему в руки со словами, будто спасение одной человеческой жизни приравнивается к созданию семиуровневой пагоды, а потому и принятие им скромного денежного вознаграждения вполне разумно и справедливо.

Спрятав деньги за пазуху, он стремглав бросился на задний двор.

Он ведь уже успел расспросить обо всем: здешние дворцовые слуги при готовке вечно тряслись над тем, что в этом блюде слишком много вредного масла, а в том — вредной соли; разве может еда из их котлов сравниться с тем, что подают снаружи?

К тому же, какой смысл просто шататься по двору? Стоит ему перелезть через стену, как перед ним откроется безбрежное море под высоким небом — гуляй где хочешь, лакомься деликатесами или отправляйся путешествовать по разным странам. Вот это и называется настоящей свободой!

***

Чжао Дехай отлучился лишь ненадолго, чтобы заглянуть на кухню, но когда вернулся в Восточный флигель, тот встретил его пугающей, звенящей пустотой. Вокруг — ни души, лишь пылинки лениво танцевали в лучах падающего света.

Судя по всему, человек ушел совсем недавно. На душе у евнуха скребли кошки, и от нехорошего предчувствия защемило сердце. Выйдя за дверь и столкнувшись нос к носу с чиновником Чжо, он поспешно ухватил того за рукав:

— Чиновник Чжо!

Заметив, что тот направляется в сторону Павильона Лазурного Неба, Чжао Дехай тут же предложил:

— Давайте пойдем вместе, нам по пути.

Чиновник Чжо без особых эмоций кивнул, и они вдвоем направились к Павильону.

Едва переступив порог, Чжао Дехай доложил:

— Ваше Величество, согласно вашему приказу, стража у дверей покоев Линь Тина уже снята.

Пэй Синцзянь не отрывал глаз от доклада и даже не поднял головы:

— Мм?

Чжао Дехай испытывал к Линь Тину самую нежную симпатию. Желая создать для него в глазах императора безупречный образ, он принялся расписывать:

— Господин Линь услышал об этом — и прямо-то сиял от радости! Все повторял слова благодарности за императорскую милость, а когда старый слуга заглянул к нему снова, и след его простыл. Наверное, убежал резвиться в какой-нибудь сад.

Императорские загородные сады были заложены еще в эпоху правления Верховного императора, а при покойном государе их площадь увеличилась ровно вдвое. Внутри умещались пейзажи всех четырех времен года, извилистые речушки и арочные мостики... В нынешнюю пору природа как раз радовала глаз красотой каждого шага. Если вглядываться во всё детально, не хватило раз и трех суток, чтобы обойти всё до конца.

Раз уж Его Величество милостиво дозволил Линь Тину свободное передвижение, значит, за исключением самых запретных мест, куда ступать возбранялось категорически, парень мог беспрепятственно шататься везде, где дури хватит. Становилось очевидно, насколько высоко император ценит это живое лекарство.

Пэй Синцзянь ничего не ответил. Он отложил дочитанный доклад на письменный стол, позволив Чжао Дехаю переложить его на другую стопку, и произнес:

— Если бы он думал так, как ты говоришь, было бы просто прекрасно.

И точно, чиновник Чжо незамедлительно подхватил:

— Император, едва выйдя из флигеля, Линь Тин направился прямиком к заднему двору. Судя по направлению, он шел к саду Чуньхуэй, а потом начал кружить вдоль низкой ограды.

У Чжао Дехая по спине тут же покатился холодный пот. Сад Чуньхуэй являлся внутренним задним парком резиденции. Сам по себе поход туда не представлял ничего страшного, но беда заключалась в том, что та сторона сада полностью состояла из невысоких стен, которые аккурат выходили прямо к внешним переулкам.

Если вздумается сигануть из сада Чуньхуэй наружу и раствориться в уличной толпе... Чжао Дехай даже боялся развивать эту мысль дальше.

Он мог лишь неловко улыбнуться:

— Ваше Величество, это...

Однако он воочию убедился, что Пэй Синцзянь уже встал со своего места и, обойдя его, решительно зашагал к выходу. Его темно-зеленый плащ взметнулся от резкого движения, повев за собой леденящим холодом — точно клинок, пронзивший зимний иней.

Сердце Чжао Дехая на миг пропустило удар, и он поспешил следовать по пятам. Про себя евнух сокрушенно корил себя: знал же ведь, что глупость сморозил, зачем только язык зачесался лишнее болтать...

***

Покинув Восточный флигель, Линь Тин целенаправленно побрел в самые тихие и заброшенные уголки. Шагая вперед, он не переставал мысленно поражаться тому, какими же чудовищно огромными хоромами владел этот император — по дороге он уже сбился со счета, миновав бесчисленное множество дворов. Убранство каждого участка отличалось своеобразием: здесь простирались морозные пейзажи зимней сказки, а там буйствовало пламя багряных кленов, однако все эти дворы сходились в одном общем признаке — высоченных, неприступных стенах.

И какой смысл было возводить их столь высокими? Для него, человека напрочь лишенного боевых искусств, эти стены не перешагнуть, даже если их высоту срезать наполовину, а тем, кто владеет цигун, стены вообще нипочем. К счастью, за все время пути ему не попалось на глаза ни единого стражника — видимо, всю охрану стянули поближе к императору.

Пройдя изрядное расстояние и наконец миновав лунные ворота, он уперся взором в раскинувшийся просторный сад. Как раз наступила пора полного цветения, и весь воздух в окрестностях пропитался густым благоуханием. Но самое главное — этот самый двор окружали невысокие стены, да к тому же место оказалось глухим и пустынным. Идеальное святилище для побега!

Линь Тин обошел периметр ограды кругом, выискивая наиболее низкий участок, чья высота едва доходила ему до плеч.

— Вот оно.

Линь Тин уперся ладонями в кладку и изо всех сил оттолкнулся ногами вверх.

Но стоило ему, припав боком к стене, бросить взгляд наружу, как его от страха бросило в пот, и он тут же плашмя прижался к кирпичам, намертво вцепившись в них обеими руками.

Матушки-родные, почему снаружи оказалось настолько высоко?!

По ту сторону стены лежала темная, извилистая улочка, за которой виднелось спасение — стоило только спрыгнуть, и он обретет долгожданную свободу. Но... кто-нибудь может объяснить, почему с внешней стороны уровень земли находится чуть ли не вдвое ниже, чем во дворе?! Если сигануть отсюда вниз, в чем будет разница с попыткой самоубийства?

Погодите-ка, неужели в резиденции этого императора даже землей специально насыпали возвышенности? До чего же расточительно!

Линь Тин, припав грудью к холодному кирпичу, немного перевел дух и осторожно попытался нащупать ногой невидимую опору внизу. После чего тут же испуганно втянул ногу обратно.

Нет, это чересчур жутко. У него просто не хватит духу сигануть в такую пропасть.

— Что ты вытворяешь?

Внезапный резкий окрик вспорол воздух, застигнув Линь Тина врасплох. От испуга сердце у него ухнуло в пятки, и он камнем рухнул назад прямо в цветочные клумбы.

— Ай!..

С громким воплем Линь Тин грохнулся в заросли кустов.

Он раскидал руками мешающие ветки, задрал голову и застыл: прямо перед ним, всего в пяти шагах, безмятежно застыл Пэй Синцзянь, а за его спиной выросли фигуры воинов Тяньсюань Вэй и евнуха Чжао.

Чиновник Чжо молниеносно подскочил к клумбе и рывком выдернул Линь Тина за шиворот.

Пэй Синцзянь прищурился, разглядывая его. Линь Тин только что распластался лицом в грязи; поскольку всего пару дней назад прошел ливневый дождь, земля еще не успела просохнуть, и теперь этого бедолагу измазало жирной жижей с макушки до пят — вылитый бродячий нищий с утреннего базара.

— Намылился сбежать? — холодно осведомился Пэй Синцзянь.

Обе руки Линь Тина по-прежнему удерживал за спиной чиновник Чжо, превращая его в подобие допрашиваемого преступника. Стоя на более низкой ступени ландшафта, парень слегка задрал подбородок вверх и с ужасом заметил, как лицо императора исказилось от предельного напряжения, во взгляде бушевало грозовое пламя, а губы были плотно сжаты в тонкую линию — вид такой, будто в ту же секунду ему собираются зачитать смертный приговор за малейшее неверное слово.

Линь Тин шевельнул губами. Сказать, что ему было страшно — не сказать ничего; все вокруг только и твердили, что тираны расправляются с неугодными не моргнув глазом, и умирать ему, конечно же, смертельно не хотелось. Но заяви он сейчас, будто и вовсе не собирался удрать, этот человек ведь все равно не поверит, да вдобавок сочтет его лжецом, чье каждое слово — сплошной обман, и тогда их положение станет совсем безвыходным.

В общении с тиранами нельзя руководствоваться здравым смыслом обычных людей.

Прикусив губу, он выдавил:

— Хотел.

Произнести это признание оказалось непросто, голос сорвался едва слышным хрипом из глубины горла. Однако слух у Пэй Синцзяня был отменным, и он расслышал каждое слово.

Едва прозвучал этот ответ, как тиран... усмехнулся. По правде говоря, в те моменты, когда Пэй Синцзянь не источал смертоносный ужас, он выглядел чертовски привлекательно: правильные черты лица, разительные миндалевидные глаза — явное свидетельство богатых генов императорского рода. Одной лишь природной властности хватало, чтобы понять: перед тобой не простой смертный. А уж облаченный в струящийся парчовый халат, с царственной осанкой, прямой, как сосна, он казался истинным небожителем непревзойденной породы.

— Раз так, ступай обратно и подумай еще хорошенько, — бросил Пэй Синцзянь и взмахнул рукой. — Уведите. Отмойте его как следует.

Линь Тина снова конвоировали под белы ручки.

Оказавшись в знакомом флигеле во второй раз, Линь Тин на удивление быстро взял себя в руки и восстановил душевное равновесие. В конце концов, убежать все равно не получилось, а раз так — остается лишь следовать правилу «прибыл на место — смирись и живи». Он обратился к замершему у дверей евнуху Цинцзю:

— Уважаемый евнух, раздобудьте-ка мне чего-нибудь перекусить.

В проеме двери мелькнула тень. Не прошло и половины палочки благовоний, как Цинцзянь тихо постучал и вошел, а следом за ним целая процессия слуг внесла подносы с яствами, аккуратно расставив их на столе.

— Господин Линь, угощения поданы. Горячей воды на кухне в этот миг не оказалось, но ее как раз поставили кипятить, скоро доставят.

Линь Тин махнул рукой, и слуги безмолвно растворились за дверью. По правде говоря, он ни на секунду не верил в сказки про отсутствие готового кипятка на кухне; просто та горячая вода, что поддерживалась в постоянном нагреве, предназначалась исключительно для нужд императора. Если же кипяток понадобился ему, простолюдину, слугам приходилось разводить огонь заново, а на это требовалось время.

http://bllate.org/book/40556/5150809