Готовый перевод Mirror Lake March Spring Fish / Озеро зеркал: Учитель, ставший моим наваждением: Глава 7

Ли Чанъян спросил его: — Откуда ты знаешь? Откуда такие быстрые новости?

У Хэн ответил: — В наших кругах только и разговоров, что об этом. Ты думаешь, академия смотрит на рынок свысока, а на самом деле они следят за каждым шорохом. К тому же, раз Джой купила твою картину, это уже вышло за рамки обычного междусобойчика.

Следом прилетело голосовое сообщение: — Ты что, еще не лазил в интернет искать информацию о себе?

У Ли Чанъяна дернулась бровь, и от этого заныл ушиб на виске, о который он ударился о кран. Он спросил: — Какую информацию?

Критика в художественных кругах всегда была неоднозначной. Качество работ — это одно, а рецензии — совсем другое. Стоит кому-то высунуться и стать заметным для широкой публики, как тут же польются ругань и брань. Иначе почему тех, кто занимается теорией искусства, называют критиками?

У Хэн тут же переслал Ли Чанъяну ссылку на пост от Hi Art. Заголовок был броским, в фирменном стиле этого издания: «Темная лошадка искусства, на которую в этом году обратила внимание Джой: стоит ли она таких денег?»

Ли Чанъян открыл статью и бегло просмотрел ее. Основная часть была посвящена анализу продаж на ярмарке Арт Базель в этом году, попутно затрагивался эффект звездности на выставке, а Ли Чанъяну уделили лишь небольшой абзац. Большая часть информации о нем уже ранее публиковалась галереями и академией, даже фотографии были взяты из открытых архивов галереи, и свежими их назвать было нельзя. Посмотрев на количество просмотров статьи, он увидел, что оно уже перевалило за сто тысяч.

Ли Чанъяну стало немного не по себе, и он сказал У Хэну: — Это уже слишком преувеличенно.

У Хэн возразил, что никакого преувеличения тут нет, и искренне сказал Ли Чанъяну: — Я изначально знал, что у тебя есть потенциал. И вот наконец-то! Наконец-то ты выбился в люди, разбогатеешь — не забудь меня!

— Никакого богатства и в помине нет, — улыбнулся Ли Чанъян. Разговор с У Хэном позволил ему на мгновение вернуться в те времена бакалавриата, когда он смотрел на всё вокруг сквозь розовые очки слепого оптимизма. — Я вот жду, когда доктор У вернется и поможет мне взлететь.

Они еще немного поболтали о всякой всячине, и тут У Хэн серьезно спросил Ли Чанъяна: — Какие у тебя планы на будущее? Так и останешься в городе Юй? Не хочешь приехать в Пекин или податься в Шанхай?

Ли Чанъян подумал немного и ответил, что еще ничего не решил, будет действовать по обстановке.

Хотя он всё это время старался отгонять мысли о взгляде Шэнь Яньбая и тех словах, что тот ему сказал, в этот весенний вечер присутствие Шэнь Яньбая ощущалось слишком отчетливо. После разговора с У Хэном Ли Чанъян почувствовал, что его внимание немного рассеялось, так что мучиться бессонницей ему пришлось недолго — он довольно легко заснул.

На следующий день никто из компании так и не смог встать рано. Только к десяти часам кто-то написал приветствие в общем чате выставки. Пообедав, все вместе сели на высокоскоростной поезд на станции Вэньлун, пересекли границу и вернулись в Шэньчжэнь.

На обратном пути Ли Чанъян сначала сидел рядом с Тао Шу, но не успели они проехать и полпути, как Лю Тьетао поменялась местами с Тао Шу и уселась прямо возле Ли Чанъяна.

— Чанъян, будешь чипсы? — Лю Тьетао протянула Ли Чанъяну открытый пакет.

— Не особо хочется, — только что пообедав, Ли Чанъян отказался. Он чувствовал, что Лю Тьетао поменялась местами вовсе не ради того, чтобы поделиться чипсами.

— Чанъян, вы с Шэнь Яньбаем... давно знакомы? — Лю Тьетао придвинулась ближе, моргая и сдерживая улыбку, и робко задала вопрос вполголоса.

Так и есть.

Ли Чанъяну не очень-то хотелось говорить о Шэнь Яньбае, поэтому он ответил сухо и лаконично: — Шэнь Яньбай в свое время некоторое время преподавал в нашем университете. Я тогда учился на третьем курсе и ходил на его лекции.

— И всё? — усомнилась Лю Тьетао. — Судя по вашим отношениям, не похоже, чтобы всё было так просто. Создалось ощущение, будто вы...

— Сестра, всё совсем не так, как ты себе представляешь, — Ли Чанъян догадывался, о чем подумала Лю Тьетао, беспомощно улыбнулся и сразу расставил все точки над i. — Я тогда случайно... поехал с ним собирать материалы. У преподавателя Шэня хорошая память.

Чтобы Лю Тьетао не стала расспрашивать дальше, Ли Чанъян заявил, чтоут устал и хочет немного вздремнуть.

В конце концов, он сказал не всю правду, да и на душе у него было не сказать чтобы совсем спокойно.

Стоило вернуться в город Юй, а затем — в родной университет и в мастерскую, как приходилось снова сталкиваться с суровой реальностью.

В отличие от встретившего их пронизывающим холодом Гонконга, погода в городе Юй, казалось, была готова в одно мгновение переключиться на палящее лето. Едва начался апрель, как находиться в мастерской Ли Чанъяну стало почти невозможно — кондиционер должен был работать целые сутки, чтобы температура внутри хоть немного снизилась, а платой за это становились подскочившие до небес счета за электричество.

Его следующая персональная выставка была назначена на июнь. Сколько картин он продал на Базеле, столько же теперь предстояло написать заново. До открытия оставалось меньше двух месяцев, и времени в обрез катастрофически не хватало.

Впрочем, Ли Чанъян был даже рад погрузиться в работу: встреча с Шэнь Яньбаем растревогла душу сильнее, чем он предполагал, и эмоциональный отголосок затянулся надолго. Если бы не дела, способные заполнить всё свободное время, Ли Чанъян боялся снова погрузиться в то унылое состояние, когда любое занятие кажется пресным и бессмысленным.

Но как назло, в те моменты, когда человек занят больше всего, все неприятности и заботы валятся на голову одновременно. Не успел Ли Чанъян спокойно поработать в мастерской и недели, как из института позвонили и потребовали явиться на собрание.

На кафедре масляной живописи произошли кадровые перестановки. Старый заведующий кафедрой, который в свое время одним ударом молотка решил вопрос об оставлении Ли Чанъяна преподавать при кафедре, вышел на пенсию, а новый заведующий созвал общее собрание преподавателей, объявив, что будет оглашен рабочий план кафедры на текущий год.

Новое руководство затеяло грандиозные перемены, не разрешая брать отгулы даже внештатным контрактным преподавателям вроде Ли Чанъяна.

— Семестр же идет уже целый месяц, какое еще собрание и какой рабочий план? — не удержался Ли Чанъян и пожаловался секретарю кафедры по телефону.

— Ой, да сходи просто отметиться для галочки, — голос учительницы Сяо Ли звучал изрядно уставшим. — Но я слышала, будут говорить и о кадровых изменениях, наверное, затронут тему летних мастерских для аспирантов этого года.

Каждый год во время летних каникул кафедра масляной живописи организовывала краткосрочные мастерские для аспирантов. Преподавателями в них выступали приглашенные со стороны эксперты из индустрии. Сам Ли Чанъян вел занятия только у бакалавров, а у аспирантов были свои научные руководители, так что ему, всего пару лет назад окончившему магистратуру, лезть туда было рано — не хватало опыта и статуса.

Поэтому в утро собрания Ли Чанъян шел налегке, без всякой тяжести на сердце. Ни ноутбук, ни блокнот для записей он брать не стал — захватил лишь телефон да прихватил две бутылочки Lancôme, которые попросила купить в Гонконге учительница Сяо Ли.

В будний день территория университета пестрела студентами, спешившими к учебным корпусам в последнюю минуту. Ли Чанъян вел старенькую Škoda, которую отдал ему отец, и ехал медленнее, чем ехавшие рядом электроскутеры, так что ему оставалось лишь набраться терпения и плестись следом за потоком пешеходов.

Когда он добрался до конференц-зала, народу собралось еще немного. Учительница Сяо Ли ходила вокруг большого письменного стола, раскладывая на каждое место материалы для собрания, и, подняв голову, посмотрела на вошедшего Ли Чанъяна так, будто увила спасителя.

— Чанъян, скорее помоги мне разложить материалы! Я еще не скопировала презентацию для собрания, я с ума сойду, времени совсем нет!

Ли Чанъян с улыбкой перехватил увесистую стопку бумаг и протянул ей пакет с косметикой.

— Ого! Привезла? — учительница Сяо Ли на секунду радостно просияла, но тут же снова со всех ног бросилась в свой кабинет, на ходу бросая Ли Чанъяну слова благодарности.

Собрания всегда были скучным делом. С самого раннего утра температура воздуха стояла невыносимая. Ли Чанъян смотрел, как заботливо подготовленные учительницей Сяо Ли материалы — она так боялась допустить хоть опечатку — преподаватели используют вместо вееров, пытаясь спастись от духоты, и с хмурым от раздражения лицом слушал происходящее.

Новый заведующий кафедрой, профессор Мэн Цян, отличался мягкотелым характером и склонностью к бесконечной болтовне. Многие маститые преподаватели уже открыто дремали, но у Ли Чанъяна не хватало на это наглости — он изо всех сил таращил глаза, слушая, как профессор Мэн уже раз в двадцатый повторяет мантру о том, что обучение и творчество должны идти в ногу со временем.

Он не смел откровенно витать в облаках: с одной стороны, он находился на самом дне институтской иерархии, а с другой — существовали весьма тонкие и напряженные отношения между профессором Мэном и научным руководителем Ли Чанъяна, профессором Чжаном.

Научный руководитель Ли Чанъяна, Чжан Лин, и профессор Мэн получили профессорские звания в один и тот же год. Судя по научным достижениям, квалификация Чжан Лина на пост заведующего кафедрой была куда выше, чем у распинающегося сейчас перед ними профессора Мэна. До официального объявления о перестановках все были уверены, что эта должность достанется Чжан Лину.

Однако никто не ожидал, что в официальном циркуляре в графе заведующего кафедрой масляной живописи будет значиться имя Мэн Цяна.

На первый взгляд все пережили лишь мимолетное удивление и молча приняли этот факт. Но внешнее спокойствие было лишь видимостью, а за спиной продолжались жаркие споры и расспросы.

Сколько ни пытались что-либо узнать, определенного результата не было. Чжан Лин обладал скрытным и глубоким характером, и даже такой студент, как Ли Чанъян, которого тот явно выделял и наставлял, не осмелился бы сказать, что понимает своего наставника. Из чувства беспокойства за учителя Ли Чанъян после оглашения итогов перестановки попытался выразить ему сочувствие, но Чжан Лин бросил ему лишь одну фразу: «Занимайся своими делами».

После этого Ли Чанъян стал вести себя на кафедре еще осторожнее.

Заведующий Мэн всё так же вещал перед проектором, но когда его усыпляющий голос дошел до темы летних мастерских для аспирантов, оцепенение Ли Чанъяна вдруг слетело от одного-единственного имени, обдавшего его холодным потом и вмиг прогнавшего весь сон.

— В этом семестре мы планируем пригласить на кафедру трех известных в стране художников, которые совместно с нашими молодыми преподавателями в качестве ассистентов проведут творческие мастерские для аспирантов. Согласно нашим приглашениям и полученным ответам, в этом семестре университет посетят следующие известные мастера: Ли Лицзюнь, Шэнь Яньбай и У Куанмин.

Сердечко Ли Чанъяна сначала пропустило удар, а затем забилось гулко и часто, словно барабанная дробь.

Заведующий Мэн ткнул пальцем в экран, презентация переключилась на следующий слайд, где высвечивалась таблица распределения пар для работы в мастерских. Ли Чанъян впился глазами в эту таблицу: напротив имени Шэнь Яньбая черным по белому значился его собственный ассистентский состав. Было в этом что-то от черного юмора, и Ли Чанъян совершенно не понимал, что именно он должен сейчас чувствовать.

Он даже заподозрил, что в последнее время на него обрушилась какая-то черная полоса — иначе почему его вечно тянет связать с Шэнь Яньбаем?

Всю оставшуюся часть собрания Ли Чанъян не слышал ни слова. Еле дождавшись окончания, он с каменным лицом вышел из зала, нашарил в сумке пачку сигарет, вытащил одну, зажал в зубах и щелкнул зажигалкой.

Ли Чанъян не считал себя заядлым курильщиком и марки сигарет особо не выбирал, но сейчас, глядя на винтажную синюю пачку в своей руке, он почувствовал, как воспоминания катятся на него тяжелым катком, и ощутил странное, ничем не обоснованное отвращение.

Сделав пару затяжек и глядя на оставшуюся половину пачки, Ли Чанъян нахмурился и целиком бросил ее в урну.

Немного подумав, он принял твердое решение в этот раз любой ценой избежать общения с Шэнь Яньбаем. С этой мыслью он повернул назад в кафедру — побороться с заведующим Мэном: раз уж ему суждено быть ассистентом, нужно во что бы то ни стало потребовать смены наставника.

Не дойдя до места половины пути, он был перехвачен учительницей Сяо Ли.

— Чанъян, ты куда это вернулся? — она хлопнула себя по лбу. — Ах да, сколько я тебе должна за Lancôme? Я переведу тебе деньги.

http://bllate.org/book/40545/5147952

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь