Готовый перевод Transmigrated into a Foolish Bully, He Tries to Escape Daily / Миллиардер в шкуре деревенского хулигана: Как сбежать от «счастливой» жизни?: Глава 11

Лю Сан из-за этого тоже не раз ругался и дрался с односельчанами, но силы были неравны.

Каким бы прирожденным богатырем ни был Лю Сан, ему не справиться с толпой сельчан.

И все же, люди жалели Старуху Лю за ее тяжелую судьбу, к тому же Лю Сан умел охотиться, так что нельзя сказать, что в них совсем не осталось ничего человеческого.

По крайней мере, они бы не стали просто так смотреть, как бабушка с внуком умирают с голоду.

Так или иначе, они всегда давали им немного еды.

У Старухи Лю не было выбора, кроме как принимать это — по крайней мере, так удавалось накормить ребенка досыта, разве нет?

Но с тех пор в доме почти не ели нормальной еды, каждый раз перебиваясь кашей.

Если люди давали больше, кашу варили погуще, а если меньше — она получалась совсем жидкой.

Единственным утешением было то, что Лю Сан умел добыть дичь, и стоило ему уйти в горы, как он никогда не возвращался с пустыми руками.

Поэтому мяса в доме хватало, но Старуха Лю берегла его и каждый раз ждала, пока Лю Сан наестся, чтобы подобрать остатки.

Когда Лю Сан наедался и больше не хотел, она собирала всю оставшуюся дичь и шла менять ее на зерно на следующий день.

Сюань И явно то и дело порывался уйти, но все же оставался — во многом из-за этих воспоминаний прежнего хозяина тела.

Выжить этой бабушке с внуком до сегодняшнего дня было поистине нелегко.

Хотя Лю Сан и впрямь ел за троих, с тех пор как не стало его деда и отца, он почти никогда не был сыт.

Пусть он и не отличался особом умом, но понимал, что семья бедна, зарабатывать некому, а бабушка каждый раз жалела для него еду, боясь, что он останется голодным, хотя сама почти ничего не ела.

Он всё это видел и понимал, поэтому каждый раз, когда Старуха Лю решалась приготовить мясо, он непременно оставлял ей кусочек.

Сколько бы ни варила кашу Старуха Лю, он всегда оставлял для нее целую миску и никогда не выпивал всё до дна.

Он подумывал пойти работать с односельчанами, но стоило ему куда-то уйти, как все вокруг называли его дурачком, а Да Ню, Те Чжу и прочие всегда то открыто, то исподтишка измывались над ним.

Иногда они даже воровали вещи в домах хозяев, а потом сваливали вину на него, из-за чего его избивали и гнали прочь.

Он не умел оправдываться, а когда злился, пускал в ход кулаки, но у противников было численное превосходство, поэтому каждый раз он возвращался домой весь в синяках и ранах.

Старуха Лю, сердце которой разрывалось от боли, могла лишь крепко обнять его, а потом отвести к Лю Лаогэню за целебным отваром.

Со временем за Лю Саном закрепилась дурная слава вора, и во всей округе наотрез отказывались нанимать его на работу. Старуха Лю жалела внука и больше не пускала его никуда.

В конце концов ей оставалось лишь дома снова и снова учить его охоте: как распознавать звериный помет, как выслеживать дичь и так далее...

Так бабушка с внуком и перебивались десяток с лишним лет.

Жизнь была горькой, но они всё же выжили.

Старуха Лю все думала найти Лю Сану жену, но...

Какая же девушка согласится прийти сюда?

Сумасшедшая девка из семьи старосты, пожалуй, не отказалась бы, да только сам Лю Сан на нее и смотреть не хотел. К тому же Старуха Лю прекрасно понимала, почему староста положил глаз именно на ее Лю Сана.

Ему просто нужен был бесплатный батрак на долгие годы.

Старуха Лю поначалу была готова согласиться: хоть жизнь в доме старосты наверняка оказалась бы несладкой, но раз старосте требовались руки Лю Сана, голодным бы он точно не остался.

Когда она сама умрет, этот ребенок по крайней мере не пропадет. Однако парень упрямился, и Старуха Лю перестала давить на него.

Теперь же, когда появился этот неожиданный гость Му Сюаньци, Старуха Лю, чем дольше глядела на него, тем больше он ей нравился, и ей казалось, что парень он хороший.

Даже если в будущем он вернется домой и не станет признавать себя названным братом, обижать Сань-эра он точно не станет.

Когда Сюань И вышел с двумя жареными кроликами в руках, он застал Старуху Лю за тем, как она в упор разглядывала мужчину — нежность и расположение в ее глазах так и рвались наружу.

Глава 15. Это названный брат брезгует мной

Сюань И положил меньшего кролика на стол, а большего разделил на две части и выдал каждому по порции.

Ешьте, а как закончите — ложитесь спать.

Однако оба уставились на него во все глаза, и никто не протянул руку за едой.

Сюань И нахмурился, швырнул мясо им под нос, подхватил свою порцию и собрался уходить.

Эй, Сань-эр, бабушка не хочет, поешь сам, — поспешно окликнула его Старуха Лю.

Вдобавок она подняла мясо и попыталась снова сунуть его Сюань И.

Сюань И даже не взглянул на нее и зашагал прочь:

— Не хотите — выброшу.

Старуха Лю опешила...

Этот ребенок раньше ведь совсем не так себя вел!

И все же, глядя на источающее аппетитный аромат мясо в своих руках, она не могла сдержать улыбку — уголки ее рта упорно ползли вверх.

Му Сюаньци больше не стал ломаться: одной похлебкой сыт не будешь. Впрочем, беря мясо, он тихо произнес:

— Спасибо.

Сюань И услышал, но отвечать не стал. Он молча дошел до каменных ступеней неподалеку, уселся на них и принялся за еду.

Приправ не было, так что крольчатина была лишь слегка присыпана крупной солью. Назвать это блюдо откровенно скверным язык не поворачивался, но и до деликатеса ему было далеко.

Впрочем, невкусной еда казалась только Сюань И. В глазах Старухи Лю это было лучшее лакомство из всех, что ей довелось отведать за столько лет.

В конце концов, это же первый раз в жизни ее Лю Сан приготовил еду своими руками.А Му Сюаньци никогда и не был привередлив в еде, тем более что нынешнее положение дел и так было очевидно: раз есть что поесть — уже прекрасно.

Наверное, он и вправду проголодался, поэтому ел быстро. Заметив это, Старуха Лю тут же оторвала ножку от своей доли и протянула ему всё остальное.

— Проголодался, дитя? На, поешь еще.

Му Сюаньци на мгновение замер, а затем поспешно замахал руками:

— Не надо, бабушка, я выпил две миски супа да съел столько всего, уже наелся.

Сказать, что он наелся досыта, было нельзя — в конце концов, он голодал действительно долго, — но какое-то насыщение всё же наступило. По крайней мере, голод отступил.

— Бабушка столько не съест, а если ты не доешь, еда пропадет. Ешь давай, послушайся.

Старуха Лю упрямо пыталась вручить ему свою порцию, но Му Сюаньци мог лишь отнекиваться:

— Я правда наелся, бабушка, поешь сама.

Видя, что он ни в какую не соглашается, Старуха Лю напустила на себя суровый вид:

— Ты что, тоже решил перечить мне, как тот паршивец?

Му Сюаньци: «……»

Взглянув на старуху, Му Сюаньци почувствовал лишь горечь на душе: ну почему эта пожилая женщина такая упрямая?

Делать было нечего, и Му Сюаньци оставалось лишь неловко тронуть уголки губ и задвинуть мясо обратно:

— Я правда наелся, бабушка, я пойду в комнату.

С этими словами он поднялся, словно спасаясь бегством. Не успел он сделать и шага, как раздался глухой звук: шлеп.

Он молча оглянулся и увидел, что Старуха Лю зажала кроличью ножку в зубах, а одной рукой оперлась на трость и «свирепо» уставилась на него.

Му Сюаньци: «……»

Безысходно вздохнув, он перевел взгляд на Сюань И и обнаружил, что тот вовсю пялится на них, наблюдая за этой сценой с величайшим интересом.

Волна немого раздражения пронеслась в сердце Му Сюаньци, и в конце концов он все-таки взял ту половину мяса и послушно доел под строгим надзором Старухи Лю.

Сюань И тихонько усмехнулся про себя, внезапно сообразив, что от присутствия этого мужчины здесь, пожалуй, всё-таки есть хоть какая-то польза.

По крайней мере, благодаря ему старуха не будет пялиться на него каждую секунду.

***

Когда все закончили трапезу, Сюань И поднялся на ноги и подошел к столу. Посмотрев на оставшуюся больше чем наполовину миску супа, он слегка поморщился от брезгливости.

Но Старуха Лю тут же подала голос:

— Оставь это, завтра еще поедим.

Сюань И возражать не стал — в такую погоду за ночь с супом ничего не должно было случиться. Он подхватил посудину, отнес в котел на кухне и накрыл крышкой, чтобы не забрались мыши.

Собрав всю оставшуюся посуду, чашки и ложки на кухне, он прямиком направился к кадушке с водой, скинул обувь, ополоснул ноги и собрался идти спать.

Брови Старухи Лю сошлись на переносице:

— Ты что, вот так сполоснул — и всё на этом?

Сюань И обернулся:

— А как еще?

Старуха Лю сердито стукнула оземь тростью:

— Да ты……

— К чему столько церемоний? Иди лучше спать, мне завтра еще в горы идти.

Сказав это, он перестал обращать внимание на Старуху Лю и скрылся в комнате.

Да он бы и сам не против нормально помыться, но время-то сейчас какое?

На то, чтобы согреть воду для купания, уйдет по меньшей мере полчаса. За такой срок он бы уже успел вздремнуть и проснуться.

Всё равно завтра в горах он снова перепачкается, так что разберется с этим потом.

Видя, что тот просто ушел, Му Сюаньци посмотрел на с трудом передвигающуюся Старуху Лю, а затем на собственные ноги.

По правде говоря, после всех этих движений его ноги непрерывно ныли, но ведь этот Лю Сан……

Ничего не попишешь, ему пришлось подняться и подойти к Старухе Лю:

— Бабушка, давайте я провожу вас отдохнуть.

Старуха Лю покосилась на дверь той комнаты, затем на стоявшего рядом парня и наконец тяжело вздохнула:

— Эх, будь Сан-эр таким же смышленым и послушным, как ты, было бы совсем хорошо.

Му Сюаньци: «……»

На самом деле ему ужасно хотелось выдать: твой Сан-эр вовсе не бестолковый, он еще как хитер и опасен.

Но, глядя на старушку, произнести это вслух он не мог. К тому же, хоть этот Лю Сан и вел себя странно, похоже, к бабушке он относился неплохо.

— Он еще образумится, бабушка, перестаньте тревожиться, — подумав немного, всё же произнес Му Сюаньци.

Старуха Лю кивнула, вспомнив только что съеденное мясо — вкус-то, оказывается, был неплохим.

— И то верно, он словно за одну ночь повзрослел, даже готовить научился.

Услышав это, Му Сюаньци слегка нахмурился. Вот именно: даже сама старуха почувствовала перемены в Лю Сане.

Значит, его ощущения не были ошибочными.

— Да, сынок, как тебя зовут-то? Ты пришел уже несколько дней назад, а я до сих пор не знаю твоего имени.

Идя рядом, Старуха Лю внезапно заговорила.

— Бабушка может звать меня Сяо Ци, — поразмыслив, ответил Му Сюаньци.

— Сяо Ци? — Старуха Лю неожиданно остановилась и как-то вымученно улыбнулась. — Хорошо, Сяо Ци.

Она понятия не имела, какими именно иероглифами пишется его имя, да и расспрашивать не стала, догадываясь, что имя это наверняка вымышленное.

Наверное, опасается, что они потом станут навязываться? Знатные семьи все такие, разве нет?

Только вот……

— Сяо Ци, а ты ненавидишь моего Сан-эра?

— Если я заставила тебя стать названым младшим братом Сан-эра, ты презираешь его или ненавидишь?

http://bllate.org/book/40529/5145556