Готовый перевод Sailor Uniform and White Sneakers / Матроска и белые кеды: Сборник нежных историй: Глава 4

В тот самый момент, когда видеосвязь установилась, в другой мужской комнате, находившейся примерно в двадцати метрах по прямой от спальни Ван Сяоси, один студент по имени Ли Ланьфэн держал в руках телефон. Его взгляд был неотрывно прикован к двум огромным пышным прелестям прямо посреди экрана, отчего сердце бешено колотилось в груди, охваченное волнением.

Ему было девятнадцать лет — как раз тот возраст, когда кровь бурлит, гормоны играют и хочется перевернуть весь мир с ног на голову.

В этот момент Ли Ланьфэн даже не подозревал, что то, от чего его так будоражило, на самом деле было всего лишь силиконовым жилетом.

Ли Ланьфэн обладал привлекательной внешностью и благодаря этому без труда превосходил всех соперников на факультете университета С, где на всех студентов приходилось едва ли больше десятка девушек, прочно удерживая титул первого красавца факультета.Его приподнятые с изломом брови излучали мужественную ауру, густые и длинные ресницы обрамляли глаза, а высокий прямой нос придавал лицу неприступный вид. Тонкие губы и четкие, резкие линии скул, словно сошедшие с рисунка пером, лишь усиливали это впечатление, из-за чего в минуты молчания его выражение лица невольно казалось холодным.

Однако в этот самый момент он улыбался так тепло, будто наступила весна, и при этом так игриво и сладострастно, словно наглотался весеннего зелья.

Кто бы мог подумать, что это действительно он… Ли Ланьфэн про себя мысленно ворчал, ведь из-за невероятной красоты фотографий ученика он опасался нарваться на мошенника из сети, но теперь проглотил пилюлю успокоения и радостно выдохнул.Ли Ланьфэн предпочитал послушных и миловидных девушек в стиле мягких и очаровательных героинь из японских аниме. Внешность и темперамент милашки с экрана точно и безошибочно попали во все его слабости. Ли Ланьфэн едва сдерживал возбуждение, его красивое лицо слегка покраснело, и он, прокашлявшись, позвал:

— Кхм, ученица.

Милашка в экране тоже казалась смущенной: она подергала за розовую ткань на груди, словно пытаясь подтянуть ее повыше, чтобы прикрыться. Однако для этого ночного платья, на пошив которого ткани явно пожалели, подобная задача была практически невыполнимой. От этого ее попытки, с раскрасневшимся от смущения лицом, лишь еще сильнее раззадорили Ли Ланьфэна, заставив его приковаות взгляд к ее груди и не отрываясь смотреть на нее.

Ван Сяоси, которая специально нанесла румяна, чтобы создать образ застенчивой и робкой девушки, и намеренно привлекала к себе внимание подергиванием за воротник, злорадно и тихонько хихикала про себя.Раз так любишь пялиться на грудь, дарю тебе эту пару силиконовых, можешь не только глазеть, сколько влезет, но и лапать до потери пульса!

— Учитель, вы так быстро выложили видео, я даже переодеться не успела. — Из телефона разнесся детский голосок с ноткой шутливого упрека. Ли Ланьфэн, который до этого стоял, услышав эти мягкие слова, с глухим стуком рухнул на стул.

Милашка на экране прикрыла рот рукой и с улыбкой спросила:

— Учитель, что с вами?Ли Ланьфэн изогнул уголки губ и с усмешкой произнес:

— Ноги немного ватные.

В старшей школе Ли Ланьфэн учился изо всех сил и неизменно воздерживался от романтических отношений, рассчитывая разобраться с этим после поступления в университет. Кто бы мог подумать, что в С-ском университете девушек окажется до омерзения мало.Девушек на факультете и так было мало, но хуже всего было то, что Ли Ланьфэн отличался невероятно высокими стандартами и был законченным эстетом, не терпящим компромиссов. Обычные симпатичные девчонки его не цепляли, а размениваться на кого попало ради избавления от одиночества и брать на себя ответственность он не хотел. Те же редкие богини красоты, что попадались ему на пути, либо уже имели парней, либо тащили за собой целые толпы ухажеров. Ли Ланьфэн же обладал изрядной долей барской лени и гордости, поэтому ему совсем не улыбалось уныло затеряться в этой гигантской армии поклонников и превратиться в смазливого прихвостня, плетущегося позади очередной красавицы, так что он просто махнул на это рукой.

В итоге в самый разгар бурной юности Ли Ланьфэн так и оставался холостяком, чуть ли не сходя с ума от воздержания — дошло до того, что при виде какого-нибудь миловидного паренька у него невольно начинало покалывать в штанах.В этот момент из-за спины Ли Ланьфэна донеслась целая тирада площаной брани. Нахмурившись, он оглянулся и увидел своего соседа по комнате, Гао Сяна, который из-за проигранного матча в пух и прах разносил предков своих тиммейтов. Гао Сян брызгал слюной в микрофон, изрыгая отборную грязь, а прыщи на его лице от возбуждения так и лоснились, придавая его и без того уродливой физиономии еще больше глуповатого выражения.

Ли Ланьфэн не хотел, чтобы его милая и нежная ученица слышала, как ругается сосед, и торопливо прикрыл рукой микрофон телефона, после чего злобно рявкнул на Гао Сяна:

— Потише можно!— Чего тебе? Что ты делаешь? — Гао Сян обладал невероятно толстой кожей, поэтому, когда сосед накричал на него таким тоном, он ничуть не смутился. Сняв наушники, он покосился на Ли Ланьфэна своими щелкими глазами, в которых блеснул хищный огонек, и тут же, словно унюхавшая мясо собака, в один прыжок подскочил к Ли Ланьфэну. Деревянным, раскатистым голосом он грязно и восхищенно завопил: — Твою мать, ай, твою мать! Какая же классная девчонка!

— Не твое собачье дело, — холодно бросил на него косой взгляд Ли Ланьфэн.

Он перевернул телефон так, чтобы экран оказался обращен к полу, подхватил наушники и ловко взобрался на верхнюю полку, усевшись спиной к стене. Камера теперь снимала только его самого и белую стену, гарантируя, что Гао Сян не сможет разглядеть экран телефона.

Внизу Гао Сян недовольно поджал губы и пробормотал:

— Блин, чего прятаться-то? Что такого в том, чтобы глянуть одним глазом?

Ли Ланьфэн устал от него до смерти, поэтому просто надел наушники и сделал вид, что ничего не слышит.

Не дождавшись ответа, Гао Сян, однако, не спешил уходить. Немного постояв перед письменным столом Ли Ланьфэна, он завистливым и ядовитым взглядом окинул каждую вещь, лежавшую там: ноутбук с футуристическим дизайном, явно очень дорогие наушники, механическую клавиатуру зарубежной сборки... даже мышка оказалась особой лимитированной серией. Гао Сян знал эту модель: в каком-то интернет-магазине она стоила две тысячи юаней, что составляло его полуторамесячные расходы на жизнь.

Гао Сян задрал голову и бросил взгляд на Ли Ланьфэна. Заметив, что тот, в наушниках, смотрит на экран с улыбкой на лице, он подумал, что о такой красивой девушке, какая была у того на экране, он сам за всю жизнь не посмел бы и мечтать — пожалуй, даже прикоснуться к ее руке было бы несбыточной фантазией. Ли Ланьфэн же мог не просто касаться ее рук, а, влив немного вонючих денег, возможно, за один присест уложить в постель сразу двух. От этих мыслей черная желчь в его сердце стала еще гуще, а зависть и злоба — сильнее. Тогда он, с громкостью, при которой сидящий в наушниках Ли Ланьфэн вряд ли мог его услышать, сквозь зубы выругался:

— Твою ж мать, любитель повыделываться.

После этого он повернулся, вернулся на свое место и продолжил с упоением изливать в интернете свое недовольство реальной жизнью.Этот Гао Сян в общежитии никогда не пользовался популярностью. Он был живым воплощением всевозможных невыносимых соседей из тех тем на форумах, где обсуждают чудаковатых и токсичных сожителей: неряшливый, ленивый до ужаса, сквернословящий, падкий на халяву. Он даже средствами личной гигиены пользовался чужими, причем норовил брать именно вещи Ли Ланьфэна, потому что тот покупал продукцию более высокого качества. Что уж говорить о снеках и фруктах! Как-то раз Ли Ланьфэн принес пять цзиней черешни и предложил всем угощаться, так Гао Сян в процессе непринужденной беседы в одиночку умял по меньшей мере три цзиня.

Однако характер у Ли Ланьфэна издавна был широким и щедрым, и подобная мелочная жадность соседа не задевала его болевых точек. Ему было глубоко плевать на такие пустяки, вроде того, кто лишний раз выдавит каплю его шампуня или съест лишний цзинь черешни. По мнению Ли Ланьфэна, препираться из-за подобных сущих пустяков было ниже его достоинства. К тому же, помимо склонности к мелким кражам и халяве, Гао Сян никогда особо не пакостил Ли Ланьфэну, поэтому в первой половине первого курса Ли Ланьфэн относился к нему точно так же, как и ко всем остальным.

Окончательно Ли Ланьфэн разочаровался в этом соседе уже после начала второго семестра первого курса.

Во время зимних каникул по окончании первого семестра Ли Ланьфэн на добрых полмесяца ездил на Хоккайдо — попутешествовать и развеяться. Поскольку за границей игра жутко лагала и нормально играть было невозможно, Ли Ланьфэн временно забросил ее.

Изначально он мог бы нанять профессионального бустера для выполнения ежедневных заданий, но трое его соседей по комнате тоже играли в эту же игру. Всем им безумно хотелось опробовать топ-комплект оранжевой экипировки, на приобретение которого в текущем сезоне Ли Ланьфэн выложил огромную сумму денег. С двумя другими соседями, за исключением Гао Сяна, Ли Ланьфэн ладил прекрасно, поэтому он великодушно поделился логином и паролем прямо в комнате общежития, разрешив пацанам заходить на его аккаунт и отрываться по полной.

Сначала Ли Ланьфэн немного сомневался, принимая во внимание присутствие Гао Сяна. Во-первых, если бы данные учетной записи скрыли только от Гао Сяна, а потом он об этом узнал бы, Ли Ланьфэн опасался задеть его чувства — в конце концов, ничего непростительного Гао Сян до того момента действительно не совершал. Во-вторых, вся экипировка в этой игре была привязана к аккаунту, и даже если кто-то по случайности уничтожил бы ее, можно было связаться со службой поддержки и вернуть пропажу. Что же касается остального имущества и духовных камней на балансе, для Ли Ланьфэна они не представляли особой ценности, поэтому, поразмыслив, он все же решил не скрывать ничего от Гао Сяна.

Ли Ланьфэн никак не ожидал, что, вернувшись из путешествия и забрав свой игровой аккаунт обратно, он столкнется вовсе не с проблемой опустошенных до дна запасов духовных камней и испорченной экипировки, а с лавиной кровной мести и личных оскорблений.

За день до начала занятий, стоило Ли Ланьфэну войти в игру, как на него тут же обрушился шквал грязноругательств от двух игроков. В полном недоумении он занес их в черный список, затем в ответ прикончил еще нескольких игроков, попытавшихся на него напасть, и, поймав одного из них с поличным, расспросил во всех подробностях. Только тогда он узнал, что в последние дни его персонаж бегал повсюду и без разбора всех убивал, причем после расправы не только поливал жертв помоями, но и вешал на них награду за голову.Ли Ланьфэн сразу догадался, что это пакости дело рук Гао Сяна. Сначала он набрался терпения и попытался всё объяснить приходившим ради мести игрокам, а также принёс им извинения, но со временем ему надоело с ними возиться. Теперь он просто отправлял в чёрный список каждого нового визитца — в конце концов, он никого из них не знал и считал, что не обязан перед каждым оправдываться.

Ли Ланьфэн даже попытался приватно поговорить с Гао Сяном и призвать его к ответу, но тот наотрез отказался признавать вину и уверял, что ничего подобного не делал. У Ли Ланьфэна не было доказательств, поэтому он ничего не мог поделать и, решив, что просто связался с дурной кармой, молча сменил логин и пароль.

Хотя Ли Ланьфэн и обладал широкой душой, глупцом он не был. Он рассудил, что любой здравомыслящий человек, у которого нет против него личных счетов, не стал бы так подставлять его. Сопоставив это с прошлыми мелкими выходками Гао Сяна и его прежними завистливыми высказываниями, на которые Ли Ланьфэн поначалу не обратил внимания, он пришёл к выводу, что Гао Сян, скорее всего, затаил на него обиду и на этот раз намеренно строит козни, чтобы устроить подлость и выставить его в дурном свете.

Тогда Ли Ланьфэн решительно запер на замки все ящики своего шкафа, спрятав туда абсолютно всё, чем Гао Сян мог бы поживиться за его счёт, тем самым безмолвно выразив своё презрение. С тех пор он вообще перестал обращаться к Гао Сяну, воспринимая его не иначе как ходячую человеческую массу воздуха, после чего для самого Ли Ланьфэна эта история была полностью закрыта.

В резком контрасте с бушующими в душе Ли Ланьфэна эмоциями, Ван Сяоси сейчас сохранял полное спокойствие. Он поправил парик, сдвинув пряди на грудь, чтобы прикрыть стык между силиконовым жилетом и шеей, который и без того был едва заметен.

Красавец на экране смотрел на него горящим, полным нетерпения взглядом, и будучи мужчиной, Ван Сяоси с одного взгляда понял, о чём тот сейчас думает.

Сердце прямолинейного и честного великого героя Вана тут же преисполнилось презрения!

Они немного поболтали о всякой всячине, и Ван Сяоси, тихонько ухмыляясь про себя, перешёл к следующей волне наступления:

— Учитель, мне кажется, вы должны быть примерно моего возраста, да?

Ли Ланьфэн ответил:

— Мне девятнадцать, я на первом курсе университета. А тебе?

Ван Сяоси отозвался:

— Какое совпадение, я тоже... Тогда, учитель, по какому вы знаку зодиака?

Ли Ланьфэн:

— Овен. А ты?

— Я Скорпион, — Ван Скорпиончик одарил собеседника мстительной сладкой улыбкой, мысленно вильнув ядовитым жалом на своём хвостике, и манерным голоском произнес: — Я на полгода младше тебя.

Ли Ланьфэн рассеянно протянул «ага», не отрывая глаз от красивого личика и фальшивой груди Ван Сяоси. Уголки его губ слегка изогнулись в полуулыбке, придавая ему образ эдакого дерзкого и привлекательного бунтаря.

— Тогда... можно я больше не буду называть тебя учителем? — сладенько поинтересовался Ван Сяоси.

Ли Ланьфэн:

— Если не учителем, то как?

Превозмогая тошноту, Ван Сяоси сладко протянул:

— Называть тебя братиком.

Чтобы добиться максимального поражающего эффекта, Ван Сяоси намеренно произнес оба слога в слове «братик» с первым ровным тоном. Ему казалось, что такой вариант звучания гораздо соблазнительнее, чем произнесение второго слога легким тоном, и передает присущую только юным девушкам невинность и наивную прелесть.

И действительно, этот ласковый зов так заигрывающе подействовал на Ли Ланьфэна, что тот не удержался и лукаво ухмыльнулся. Посмеявшись пару мгновений, он произнес:

— Ладно, зови.

Скабрёзно ухмыляется, и правда та еще сволочь, — мысленно выругался Ван Сяоси, состроив зверскую гримасу и мысленно закатив глаза!

http://bllate.org/book/40528/5145474