Готовый перевод You Too / И ты тоже: Глава 2

Цюй Ихэн выходил из дома под дождём. У стойки регистрации в отеле он взял напрокат зонт под залог в пятьдесят юаней — перед выпиской залог пообещали вернуть целиком.

Стоя у главного входа в отель, он еще не раскрывал зонт и ждал машину.

В те несколько минут ожидания его телефон в Вичате не умолкал ни на секунду: все сообщения сыпались из чата тринадцатого класса Пятой старшей школы.

Самое свежее сообщение пришло от Шао Вэя, бывшего тогда старостой класса, который спрашивал, кто еще придет сегодня. Цюй Ихэн коротко ответил: я, в пути.

Шао Вэй прислал эмодзи «ОК» и повторил, что все собираются сразу у кладбища.

Подъехала машина. Цюй Ихэн сел на заднее сидение и сказал водителю:

— На кладбище.

По дороге к кладбищу Цюй Ихэн смотрел через залитое дождем стекло на искаженный внешний мир. Он не возвращался сюда почти пятнадцать лет, и здесь многое изменилось.

Раньше он думал, что, возможно, однажды и ему придет приглашение на встречу выпускников — несмотря на то, что в школьные годы он был немногословным, незаметным и не пользовался особой популярностью.

Но он никак не ожидал, что его первая «встреча выпускников» состоится на кладбище. Впрочем, так выражаться было бы неверно, ведь они собрались здесь вовсе не ради посиделок, а чтобы проводить в последний путь старого товарища.

Прошло пятнадцать лет после окончания старшей школы, и Цюй Ихэну исполнилось тридцать три года. В старшей школе он держался особняком, особенно ближе к концу: будучи учеником художественного профиля, он лишь часть времени посещал занятия в школе, а все основные силы бросал на подготовку к творческим экзаменам, поэтому с одноклассниками общался еще меньше.

И тем не менее он прекрасно помнил Че Хао — того самого человека, который умер несколько дней назад.

Че Хао был спортивным старостой их класса, и целых полгода Цюй Ихэн сидел с ним за одной партой. Ученик он был неплохой, общительный, высокий, писаный красавец — в то время он встречался со школьной красавицей из соседнего класса.

Цюй Ихэн не знал, в каком институте Че Хао учился потом и чем занимался после выпуска. Можно сказать, что сразу после сдачи выпускных экзаменов Цюй Ихэн оборвал все связи со старыми товарищами, и то, что он вообще попал в этот классный чат в Вичате, было чистой случайностью.

В конце прошлого года он преподавал рисунок в одной художественной студии, и его учениками тогда были семи-восьмилетние первоклашки. После одного из занятий кто-то вдруг окликнул его. Убирая вещи, Цюй Ихэн обернулся и понял, что этот человек кажется ему знакомым.

Разговорившись, Цюй Ихэн сообразил, что перед ним его бывший одноклассник, который пришел за племянником.

Благодаря этой случайности Цюй Ихэн обменялся контактами со старым товарищем в Вичате, и тем же вечером его добавили в чат класса. В группе каждый день кипела жизнь, но сам он за всё время не написал ни единого слова.

Вчера он приехал сюда на научную конференцию и, едва сойдя с самолета, увидел в чате сообщение старосты о том, что Че Хао больше нет.

Сперва он даже не сообразил, что значит «больше нет», и только когда прочитал, как староста спрашивает, собирается ли кто-нибудь навестить Че Хао, до него дошло: тот самый красивый спортивный староста скончался.

Староста написал, что Че Хао умер от внезапной остановки сердца. Он был женат всего полтора года, и детей у пары еще не было.

Увидев это, Цюй Ихэн вдруг отчетливо осознал, что всем им уже за тридцать, и подавляющее большинство одноклассников вступило в совершенно иной этап жизни: обзавелось семьями и детьми.

Вот только смерть пришла слишком рано.

Люди в свои тридцать с небольшим совершенно не осознают, как близко они подошли к смерти. Привычная череда событий для них — это свадьбы и праздники по случаю рождения ребенка, а вовсе не похоронные церемонии.

Сидя в машине, Цюй Ихэн пытался припомнить, как вообще выглядел Че Хао. В тридцать с лишним лет человек наверняка сильно меняется по сравнению с подростковым возрастом, и на лице у него написана целая история, только вот увидеть это было уже невозможно.

По идее, Цюй Ихэн вообще не любил участвовать в каких-либо массовых мероприятиях, но сейчас почему-то чувствовал: на этот раз всё иначе. Хотя близкими друзьями с Че Хао они не были, смерть одноклассника почему-то вызывала стойкое ощущение, что проводить его необходимо. Тем более что он и так уже в этом городе.

Может, покойный уже и не помнил его вовсе, но он всё равно приехал.

Кладбище в дождливый день навевало еще больше тоски, чем обычно.

Когда Цюй Ихэн выходил из машины, дождь полил сильнее, чем когда он только покидал отель. Раскрыв зонт, он старался изо всех сил не дать брызгам замочить одежду.

Шагая к главным воротам кладбища, он заметил несколько человек, стоявших неподалеку и куривших.

Ему стало немного не по себе, поскольку поддерживать светские беседы он совершенно не умел.

Когда он почти дошел до входа, кто-то внезапно окликнул его по имени — как раз тот самый одноклассник, что добавил его в Вичат пару месяцев назад... Как же его звали?

Цюй Ихэн подошел ближе и сдержанным взглядом окинул стоявших перед ним людей.

Лица казались смутно знакомыми, но каждый изменился до неузнаваемости.

Разумеется, сам он тоже стал другим — за пятнадцать лет не меняются.

Цюй Ихэн сразу узнал старосту Шао Вэя. В школьные годы тот учился посредственно, а по математике вечно получал тройки. Шао Вэй был не только старостой, но и старостой класса по математике — из десяти контрольных он чуть ли не семь писал почти на максимум. Тогда Шао Вэй усаживал Яо Чжаня и Цюй Ихэна за учебу, объясняя им задачи. В пустом классе на выходных Шао Вэй усердно чертил что-то на бумаге, разбирая формулу за формулой, а Яо Чжань сидел за соседней партой, курил и пускал дымовые кольца в окно.

Кажется, это было летом во втором классе старшей школы.

— Яо Чжань придет? — вдруг выпалил Цюй Ихэн.

Они не виделись пятнадцать лет. За всё это время Цюй Ихэн вспоминал о Яо Чжане от силы раза три, и сейчас был четвертый.

— Пришел, — ответил Шао Вэй. — Там он, внутри.

Цюй Ихэн вытянул шею и заглянул за ворота. Шао Вэй спросил его:

— Будешь?

Цюй Ихэн бросил взгляд на протянутую сигарету и покачал головой:

— Нет, спасибо.

Это были не первые похороны в жизни Цюй Ихэна. Тринадцать лет назад он хоронил деда по материнской линии, десять лет назад — отца, а пять лет назад — мать и отчима.

На тех похоронах пятилетней давности сводный брат, который был младше его на год и приехал с отчимом, обнял его за плечи и сказал:

— Ну всё, братец, теперь мы оба круглые сироты.

Тогда ему было двадцать-восемь, а брату — двадцать семь. Использовать слово «сироты» было не совсем правильно, но отцов и матерей у них действительно не осталось.

После этого они, не будучи кровными родственниками, еще два года жили вместе, пока брат не завел парня и не съехал к нему.

Тогда брат еще смеялся:

— Ты небось и не думал, что я гей? Знал бы — вряд ли позволил мне жить у себя так долго.

Цюй Ихэн ответил:

— И что с того?

Брат пожал плечами:

— Разве вы, натуралы, такое переносите?

Тогда Цюй Ихэн ничего не ответил, что, конечно, не означало, будто он сам — натурал.

Будь он натуралом, разве стал бы в старшей школе уединяться с Яо Чжанем в пустом спортивном зале, чтобы дрочить друг другу? Разве прятался бы в углу теннисной комнаты, опускаясь на колени, чтобы ублажить Яо Чжаня?

Впрочем, в те годы они вряд ли о чем-то серьезном задумывались. Просто бушевали юношеские гормоны, и они по глупости творили всё это.

Теперь, вспоминая об этом, он даже находил происшедшее забавным.

— Вроде все уже собрались, пойдем внутрь, — Шао Вэй шагнул вперед, и они впятером направились вглубь кладбища.

Цюй Ихэн шлепал по лужам, прислушиваясь к барабанной дробь капель по зонту, и издали заметил Яо Чжаня.

Цюй Ихэн узнал его с первого взгляда.

Он помнил, что Яо Чжань был младше его на полгода, и день рождения у него, кажется, приходился на лето. Это означало, что сейчас Яо Чжаню тоже исполнилось тридцать три.

Пару минут назад Шао Вэй шутил, что после тридцати все мужчины превращаются в пузатых дядек с залысинами, и та лихая пора, когда можно было щеголять по улице и свистеть вслед симпатичным девчонкам, канула в Лету безвозвратно.

То, что та пора не вернется, было чистой правдой, но, глядя на Яо Чжаня, Цюй Ихэн с удивлением отметил, что на этом человеке не было никакой «печати зрелости», свойственной остальным.

Яо Чжань был одет в черную рубашку и черные брюки. Он по-прежнему оставался бледным и высоким и заметно выделялся в толпе.

Он о чем-то беседовал с заплаканной девушкой, слегка хмуря брови.

Шао Вэй подвел их ближе, и Цюй Ихэн перевел взгляд на надгробный камень.

Так вот как теперь выглядел Че Хао.

Он посмотрел на мужчину с фотографии: волевой подбородок, резкие скулы, густые брови, крупные глаза и короткий ежик волос. Мужчина улыбался, глядя на всех со снимка.

Цюй Ихэн вдруг почувствовал укол жалости. Чуть за тридцать — это ведь совсем молодость, он даже толком не успел попрощаться с этим миром. На мгновение ему показалось, что, пожалуй, стоило бы по возвращении домой сразу составить завещание: смерть — дело настолько важное и торжественное, что к ней лучше подготовиться заранее.

На церемонии собралось около полутора десятков человек. Все были одеты в темное, держали в руках темные зонты и, как в былые времена, покорно подчиняясь указаниям старосты, выстроились перед могилой старого товарища, чтобы почтить его память.

Один за другим легли белые хризантемы, и кто-то тихо всхлипнул.

Услышав плач, Цюй Ихэн оглянулся и понял, что звук доносится от той самой девушки, с которой только что разговаривал Яо Чжань. Он вспомнил: она не из их класса, это та самая школьная красавица из параллели, с которой Че Хао встречался в старшей школе.

Он не знал, как ее зовут, но знал, что сейчас она оплакивает свою первую любовь.

Стоя на месте, Цюй Ихэн думал о том, что, возможно, это их первая встреча после расставания, а может, и нет — но уж точно никто из них не предполагал, что свидеться им придется при таких обстоятельствах.

Он перевел взгляд и случайно встретился глазами с кем-то еще.

Яо Чжань смотрел прямо на него. Поймав его взгляд, Яо Чжань слегка кивнул.

Сердечко Цюй Ихэна неожиданно заколотилось чаще, и он тут же отвел глаза, тяжело вздохнув и принимаясь вновь обдумывать текст собственной эпитафии.

Церемония прощания подошла к концу, и все двинулись к выходу.

Цюй Ихэн намеренно плелся в самом хвосте. Он по-прежнему не мог заставить себя непринужденно и весело болтать со столькими знакомыми, ставшими донельзя чужими людьми.

Чтобы не выглядеть совсем уж белой вороной, он вытащил телефон и сделал вид, будто увлеченно кому-то отвечает, давая понять окружающим, что отстает исключительно из-за переписки.

— Не ожидал, что ты придешь.

Голос прозвучал так внезапно, что Цюй Ихэн вздрогнул и чуть не выронил телефон.

Приподняв зонт и вскинув голову, он увидел, что рядом с ним шагает Яо Чжань.

— А... — он на секунду растерялся, не зная, что ответить, и просто машинально кивнул.

— На прошлой неделе Че Хао звал меня выпить и говорил, что собирается сменить работу.

Цюй Ихэн поморщился и тихо произнес:

— М-м...

— Ты всё такой же неразговорчивый.

Цюй Ихэн повернулся к Яо Чжаню. Тот был выше него почти на полголовы, и, чтобы заглянуть ему в лицо, пришлось слегка задрать подбородок.

Он попытался оправдаться:

— Да нет же...

— Пропустим по стаканчику? — предложил Яо Чжань. — Мы ведь не виделись больше десятка лет.

Цюй Ихэн посмотрел на него и ответил:

— Пятнадцать.

http://bllate.org/book/40519/5144598

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь