Фань Юйчжэнь терпеть не мог происходящее. Мало того, что с самого утра его разозлил Вэнь Сисюй, так за завтраком еще и приходилось смотреть, как Вэнь Сисюй, словно какая-то нянька, возится с метровым с лишним Цэнь Юанем, то и дело приговаривая: «Умничка», «милый», «красавчик».
Фань Юйчжэнь чувствовал, что от увиденного его едва не стошнит только что съеденным завтраком.
К тому же Фань Юй не мог взять в толк: Цэнь Юань... пусть раньше он и был вполне хорош собой, но за последние полгода этот парень до ужаса исхудал да еще и обзавелся парой голубых глаз, которые так не нравился Юй Моцину — ну что в нем красивого?
Фань Юй мысленно обозвал Вэнь Сисюя слепцом. И хотя вчера тот знатно пнул его, сегодня Фань Юй, судя по всему, благополучно об этом забыл.
Заметив, что на его слова о том, что Цэнь Юань — уродливая штучка, Вэнь Сисюй никак не отреагировал, Фань Юй не выдержал и окликнул его:
— Вэнь Сисюй, взгляни на меня! Кто красивее: я или Цэнь Юань?
В нем проснулся самый настоящий мужской азарт, да и к тому же Фань Юю хотелось проверить, не сошел ли Вэнь Сисюй с ума со своим вкусом — с чего бы ему иначе с самого вчерашнего дня бегать за Цэнь Юанем по пятам?
Услышав это, Вэнь Сисюй действительно отвел взгляд от Цэнь Юаня, бросил на Фань Юя мимолетный взгляд и произнес ровным тоном:
— Ты довольно симпатичный.
Фань Юй уже было приподнял уголки губ, как услышал продолжение:
— Но Сяо Юань красивее.
Мужское самолюбие взбунтовалось, и Фань Юй возмущенно запротестовал:
— Чушь собачья, я определенно симпатичнее его!
— Подумать только, — насмешливо улыбнулся Вэнь Сисюй.
Изначально Вэнь Сисюй просто высмеивал самодовольство Фань Юя, ведь ослепительная красота Цэнь Юаня была одобрена самим автором.
Однако Фань Юй истолковал эту улыбку по-своему, решив, что Вэнь Сисюй кичится собственной привлекательностью и намеренно унижает его, обзывая уродом.
В итоге Фань Юй, который до этого нападал исключительно на Цэнь Юаня, резко перевел стрелки на Вэнь Сисюя:
— Ну и что, что ты симпатичный? Ты же всего лишь замена.
Вэнь Сисюй ничуть не растерялся и с улыбкой парировал тремя словами:
— Ты тоже.
Фань Юя тут же взорвало:
— С чего это я похож на Цэнь Юаня? Какого черта я на него похож?!
Когда человек, заменяющий кого-то другого, теряет всякое чувство реальности, он уже проиграл.
Столкнувшись с разъяренным Фань Юем, сидевший до этого тихо Вэнь Сисюй внезапно поднялся и через стол ухватил Фань Юя за подбородок.
Оказавшись лицом к лицу с Вэнь Сисюем и чувствуя на себе его оценивающий взгляд, Фань Юй от этого неожиданного жеста слегка растерялся и занервничал.
Он подумал, что Вэнь Сисюй собирается его избить, и вспомнил вчерашний пинок — от одной мыслей об этом у Фань Юя снова заныло в заднице.
Парень окончательно убедился, что их с Вэнь Сисюем кровная вражда не имеет конца.
Но в тот момент, когда Вэнь Сисюй приподнял его подбородок, Фань Юй помимо воли почувствовал, как у него внезапно подкосились колени.
Подобно какому-то императору, Вэнь Сисюй окинул взглядом брови, глаза и черты лица Фань Юя, и когда тот уже почти утонул в его глазах, спокойно произвел:
— Пожалуй, так и есть. Красивые люди все на одно лицо, а вот такие уроды, как ты, разумеется, неповторимы.
Фань Юй: «……»
Выдав эту суровую оценку, Вэнь Сисюй отпустил Фань Юя и вернулся на свое место.
Цэнь Юань, который не сводил с Вэнь Сисюя глаз с самой минуты его подъема, опустил веки и вытянул из салфетницы влажную салфетку.
Вэнь Сисюй сидел в кресле и, ухмыляясь, смотрел на Фань Юя, как вдруг его левую руку неожиданно кто-то перехватил. Он на мгновение опешил, а повернув голову, заметил, что Цэнь Юань, уткнувшись взглядом в пол, старательно и методично вытирает ту самую руку, которой он только что трогал за лицо Фань Юя.
Вэнь Сисюй подумал про себя: отлично, его малыш умеет подыгрывать!
Фань Юй надулся от злости, точно рыба-фугу, пока Вэнь Сисюй послушно позволял Цэнь Юаню держать себя за запястье.
Оскорбленный тем, что его назвали уродливым, а затем добитый столь откровенным презрением со стороны Цэнь Юаня, Фань Юй окончательно потерял рассудок:
— Цэнь Юань, ты вообще в своем уме?! Я лицо только сегодня утром умыл! И пенкой воспользовался, и кремом намазал, между прочим, всё абсолютно чисто!
Вэнь Сисюй улыбнулся — этот парень был до глупости простоват.
Он сидел в кресле с полуулыбкой на губах, и Фань Юй, еще секунду назад готовый лопнуть от ярости, при виде этой улыбки мгновенно остыл. Вспомнив взгляд, которым Вэнь Сисюй одарил его во время прикосновения, он даже слегка покраснел.
Только вот...
Фань Юй уставился на Цэнь Юаня, который всё еще протирал пальцы Вэнь Сисюя. Всего один парень, а этот гад усердствует уже минуты две, ну и лизоблюд же!
Этот завтрак Вэнь Сисюй ел в весьма неплохом расположении духа, однако хорошее настроение продлилось ровно день.
Во второй половине дня Вэнь Сисюй продолжал составлять для Цэнь Юаня план развития.
Цэнь Юаню в этом году исполнялось семнадцать лет. Вэнь Сисюй помнил, что в свое время приемный брат выбросил Цэнь Юаня в семью Юй, просто швырнув клочок бумаги с договором. Вместе с ним Юй Моцину достались и тридцать семь процентов акций компании, оставленные родителями Цэнь Юаня.
Эти акции могли перейти в полноправное владение Цэнь Юаня только после того, как ему исполнится восемнадцать, а до тех пор его опекуном оставался Юй Моцин.
Но Юй Моцин ни за что на свете не позволил бы Цэнь Юаню получить эти акции по-настоящему.
При этой мысли Вэнь Сисюй невольно вздохнул.
В делах бизнеса он не слишком силен, к тому же заявился сюда с опозданием, когда прошел уже целый год. Добиться того, чтобы Цэнь Юань заполучил всё принадлежащее ему по праву, было чертовски сложно.
В оригинальной книге Цэнь Юань в итоге так и не получил эти тридцать семь процентов акций.
К тому моменту, когда Цэнь Юаню исполнилось восемнадцать, Юй Моцин уже полностью сожрал и разорил компанию клана Цэнь. В конце концов Цэнь Юаню пришлось по крупицам, самостоятельно поднимая собственный бизнес с нуля, заново строить собственную компанию.
Юй Моцин был человеком жестоким, хитрым и завистливым, с ним трудно было тягаться.
Поэтому при текущих обстоятельствах Вэнь Сисюй решил, что отвоевывать акции сейчас нецелесообразно — куда надежнее будет потихоньку сколотить для Цэнь Юаня стартовый капитал.
Сказано — сделано. В тот же день Вэнь Сисюй отыскал контракт о продаже себя в рабство, заключенный с Юй Моцином.
Телохранитель первоначально попал в семью Юй в качестве наставника. Изучив договор от корки до корки, Вэнь Сисюй с облегчением обнаружил, что в нем нет никаких пунктов, запрещающих ему подрабатывать в других местах.
Поэтому Вэнь Сисюй решил, что вполне может попробовать себя в актерстве — в конце концов, гонорары у актеров неплохие.
К тому же у него имелись и актерские способности, и подходящая внешность.
Правда, этот мир отличался от прежнего, и начинать ему придется с самого низа. Обдумав всё, Вэнь Сисюй отыскал несколько групп для массовки, разослал заявки и решил сначала попробовать себя в роли статиста.
И как раз в тот момент, когда он занимался подготовкой материалов, ему пришло уведомление, которое вмиг испортило ему настроение.
http://bllate.org/book/40511/5143315
Сказал спасибо 1 читатель