Лицо этой женщины-призрака было вытянутым, брови взлетали вверх — она действительно отличалась яркой красотой. Изначально в этой красоте угадывалось даже три доли удали, но теперь от нее веяло лишь густым, удушливым потоком обиды, словно человека долгие годы держали в тесном чулане, куда никогда не заглядывало солнце. Она стояла на коленях, подол ее подвенечного наряда ниже колен был напрочь разорван — неудивительно, что тогда кто-то обмолвился словечком.
Се Лянь и женщина пристально смотрели друг на друга какое-то время, после чего он произнес:
— Сюань Цзи?
Казалось, ее имя никто не произносил уже долгие годы. Спустя долгое время мрачная затаенная обида на лице призрака слегка рассеялась, и в глазах ее внезапно мелькнул яркий огонек.
Она спросила:
— …Это он послал тебя найти меня?
Се Лянь догадался, что под этим «он» скрывался тот самый Генерал Пэй.
Сюань Цзи снова допытывалась:
— А он сам? Почему он сам не пришел повидаться со мной?
Жаркое выражение ее лица и то, с какой надеждой звучал ее голос, убедили Се Ляня, что отвечать отрицательно было бы крайне опрометчиво. Не дождавшись ответа, Сюань Цзи разом рухнула на землю.
Прижавшись спиной к величественной и статной статуе Бога Войны, она раскинула по полу алые свадебные одежды, похожие на гигантский кровавый цветок. С растрепанными волосами, с искаженным от боли лицом, словно терзаемая невыносимыми муками, она простонала:
— …Почему он не пришел навестить меня?
Ответить на этот вопрос Се Лянь не мог, поэтому ему оставалось лишь хранить молчание. Сюань Цзи подняла голову на статую и горестно воскликнула:
— Генерал Пэй, о, генерал Пэй! Я ради тебя прерадила свою родину, отреклась от всего, что у меня было, и превратилась вот в это! Почему ты больше не приходишь ко мне?
Она вцепилась обеими руками в волосы и закричала:
— Неужели твое сердце сделано из железа и камня?!
Се Лянь сохранял невозмутимость, но, услышав эти слова, мысленно задумался: Сюань Цзи говорила, что предала родину ради генерала Пэя — не означало ли это, что упомянутый генерал воспользовался моментом, когда они предавались нежным чувствам, чтобы выведать у нее тайные сведения, что и привело к поражению ее страны на поле боя? К тому же она упомянула, что из-за генерала Пэя превратилась в то, чем стала. Под «этим» подразумевалось ее нынешнее плачевное состояние — лишенная ног. Сюань Цзи была женщиной-генералом, а на поле боя невозможно остаться калекой, значит, ноги она потеряла позже. Неужели и это было связано с генералом Пэем? Быть может, генерал попросту бросил ее после того, как предал чувства, и именно это породило столь глубокую, всепоглощающую ненависть?
Хотя Се Ляню собственные мысли казались донельзя банальными и пошлыми, но раз уж обида Сюань Цзи была настолько сильна, что толкала ее на отнятие жизней у ни в чем не повинных людей, ему оставалось лишь скрипя сердце продолжать рассуждать в том же духе, какими бы избитыми ни казались эти догадки. В этот момент снаружи храма раздался женский визг:
— Спасите! Помогите!
Се Лянь и Сюань Цзи одновременно повернулись к окнам. В белом круге, очерченном Жое, кто-то волоком вытаскивал наружу паренька, замотанного в бинты, в то время как Сяо Ин мертвой хваткой вцепилась этому человеку в ногу, не давая сдвинуться с места. Тот грязно выругался — это был не кто иной, как Сяо Пэнтоу:
— Пошла вон, дура тупоголовая! А если ты приманишь сюда женщну-призрака, что тогда?!
Сяо Ин завопила во всю мочь:
— Приманишь так приманишь, ты страшнее всякого призрака! Я… я лучше буду смотреть на призрака!
Оказалось, что Сяо Пэнтоу, которого Се Лянь вырубил ударом белой ленты, пришел в себя. Оглядев медленно шарящих вокруг невест, он сперва испугался, но быстро сообразил, что те никого не видят. Будучи парнем крайне смелым и бесшабашным, он решил воспользоваться тем, что остальные боялись даже шелохнуться, и быстренько утащить паренька в бинтах с горы, чтобы единолично забрать объявленную награду. Ему было плевать, был ли этот юнец призрачным женихом — раз внизу все равно все так болтали, значит, так оно и есть. Кто же знал, что Сяо Ин бросится на него с криками и воплями, перепугав и бродящих вокруг невест, и саму Сюань Цзи, находившуюся в храме Мингуан. Увидев его снова, Се Лянь мысленно выругался, подумав, что следовало огреть этого дурня еще сильнее, чтобы он трое суток в себя прийти не мог, и прикрикнул:
— Вернись в круг!
Заметив устремившуюся к нему черную тучу, Сяо Пэнтоу в панике попытался отступить, но в руках он волок забинтованного паренька, а за ногу его цеплялась Сяо Ин, так что он неизбежно опоздал. В мгновение ока черная дымка захватила его и втянула прямо в руки Сюань Цзи. Оглянувшись, он увидел женщину с развевающимися длинными волосами и зловещим смертоносным дыханием — не ту ли самую красивую мертвечку, что лежала среди прочих невест и которую он только что лапал?
Только теперь он по-настоящему испугался и истошно завопил. Сюань Цзи согнула пять пальцев и вонзила их ему в затылок, в одно мгновение сорвав всю верхнюю часть черепа прямо сквозь толстый слой кожи.
Снятый черепной свод еще дымился и продолжал раскрывать рот в беззвучном крике:
— А-а-а-а-а-а!!!!
Находившиеся в белом круге люди, едва не лишившиеся рассудов от ужаса, тоже заголосили:
— А-а-а-а-а-а!!!!
Сяо Ин, перепуганная до полусмерти, одновременно оттаскивала забинтованного паренька в круг и вопила во все горло. Сюань Цзи снова протянула к ним руку с растопыренными пальцами, но Се Лянь молнией бросился ей наперерез и воскликнул:
— Генерал, остановитесь! Хватит множить грехи убийства!
Он назвал ее генералом намеренно, желая напомнить, что некогда она была доблестной героиней, сражавшейся на передовой ради защиты родной земли и народа. Однако Сюань Цзи лишь со злобным хрустом раздавила в ладони истошно верещавший череп. Ее прекрасное лицо исказилось до неузнаваемости, почти на семь частей из десяти. Жутко усмехнувшись, она бросила:
— Он что, испугался и не смеет показаться на глаза?
Не зная, что и предпринять, Се Лянь подумал было притвориться посланником генерала Пэя и попытаться заговорить ей зубы, но Сюань Цзи вовсе не нуждалась в его ответах. Громко рассмеявшись, она резко развернулась и, тыча пальцем в статую, прокричала:
— Я сожгла твой храм, я бесчинствую на твоих землях! Только ради того, чтобы ты взглянул на меня хоть разок! Сколько лет я ждала тебя!
Она какое-то время безучастно вглядывалась в лик Бога Войны, а затем вдруг дико подпрыгнула, вцепилась руками в его шею и принялась яростно трясти статую, визжа:
— Ты все равно отказываешься прийти ко мне! Неужели ты и сам понимаешь, как виноват передо мной?! Взгляни на мои ноги! Посмотри, во что я превратилась! Я все отдала ради тебя, ради тебя! Неужели твое сердце и впрямь сделано из железа и камня?!
Будучи человеком со стороны, Се Лянь совершенно не собирался разбираться, кто прав, а кто виноват, но, судя по его личным впечатлениям, он едва сдерживался, чтобы не подумать: «Если тебе так хотелось увидеться, неужели нельзя было выбрать способ посимпатичнее? Если бы кто-то вздумал встретиться со мной подобным образом, мне бы точно расхотелось являться».
Тем временем Сяо Ин наконец добралась вместе с забинтованным юношей обратно до защитного круга и, глядя оттуда на происходящее, испуганно и тихо позвала:
— Молодой господин…
Услышав это, Се Лянь ободряюще улыбнулся ей, показывая, что переживать не стоит. Но стоило ему улыбнуться, как лицо Сюань Цзи мгновенно перекосило от ярости. Она бросилась на него прямо со статуи с воплем:
— Раз ты не хочешь смотреть на меня и предпочитаешь улыбчивых девиц, я сделаю так, что ты сможешь смотреть на них до конца дней своих!
Хотя она душила Се Ляня, слова эти предназначались тому самому генералу Пэю. Раньше Се Лянь полагал, что Сюань Цзи завидует невестам, отправляющимся в паланкинах навстречу своему счастью, потому что сама не смогла выйти замуж за любимого человека. Но он никак не ожидал, что дело в другом: поскольку этот генерал Пэй питал слабость к улыбчивым девушкам, безумная женщина проводила извращенную параллель, воображая, будто каждая из них отправляется под венец с ее возлюбленным. Неудивительно, что она сожгла все храмы Мингуан у подножия горы — судя по всему, ее выворачивало от одной мысли, что изо дня в день какие-то девицы снуют по святилищам генерала Пэя, деля с ней одну и ту же статую. Этот призрак по праву носил титул свирепого: оставшись без ног, она двигалась с невероятной, демонической быстротой, да к тому же после удара Жое обладала чудовищной силой, так что Се Лянь едва справлялся, удерживая ее в тисках. Не успел он призвать Жое, как раздался надрывный крик:
— А-а-а-а-а-а-а!
Заметив, что он застрял в схватке с призраком, юная дева Сяо Ин схватила с земли толстую ветку и бросилась вперед, продолжая орать во всю мочь, словно бы придавая себе храбрости. Сюань Цзи даже не понадобилось оборачиваться — ей хватило одного зловещего взгляда через плечо. Не успела Сяо Ин приблизиться, как ее отбросило назад на добрый десяток чжанов, и она со страшным грохотом рухнула на землю вниз головой и вверх ногами!
Забинтованный парень с хриплыми стонами бросился к ней. Се Лянь тоже испуганно дернулся, приподнимаясь, но в этот момент на его затылке внезапно холодом осело присутствие — пять пальцев Сюань Цзи уже легли туда, намереваясь сорвать с его головы череп так же легко, как и у предыдущей жертвы. В отчаянии Се Лянь правой рукой резко перехватил ее за запястье и рявкнул:
— Связать!
Раздался свист рассекаемого воздуха, и на зов мгновенно сорвалась белая шелковая лента. Свившись девять раз вокруг Сюань Цзи, Жое спеленала ее по рукам и ногам. Лишившись возможности уклониться на культях, Сюань Цзи с глухим стуком рухнула на колени и покатилась по земле, отчаянно пытаясь вырваться из путов, но лента затягивалась лишь туже. Едва освободившись, Се Лянь даже перевести дыхание не успел — он вскочил на ноги и бросился к тому месту, куда упала Сяо Ин.
Хотя Жое уже вернулась, остальные люди по-прежнему не смели шевельнуться, хотя несколько самых смелых крестьян, привыкших к шарящим повсюду невестам, все же робко приблизились. Забинтованный юноша стоял на коленях возле распростертого тела, потерянно и беспомощно метался вокруг, точно испуганная жара на раскаленной сковороде. Никто не решался прикоснуться к ней, боясь задеть поврежденные кости — любое неосторожное движение могло лишь ухудшить дело. Се Лянь бегло осмотрел девушку и понял: как ни осторожничай, толку уже не будет. При таком падении живой ей оставаться оставались считанные мгновения.
Хоть они провели вместе совсем немного времени и слов между ними было сказано мало, Се Лянь уже понял, что Сяо Ин, при всей своей невзрачной внешности, обладала добрым сердцем. Такой конец оставлял на душе тяжелый осадок. Сюань Цзи вряд ли сможет быстро освободиться от Жое, и Се Лянь подумал: «Пусть ей уже не поможешь, нельзя оставлять ее умирать в таком положении». Он осторожно перевернул девушку на спину.
Лицо Сяо Ин было сплошь залито кровью, отчего окружающие невольно зацокали языками и заахали. Она еще дышала и едва слышно прошептала:
— …Молодой господин, я… я ведь только хуже сделала, да?..
Строго говоря, хуже она не сделала, но и реальной помощи от нее не было никакой. Се Лянь и сам собирался призвать Жое, чужое вмешательство ему не требовалось. А та ветка, даже если бы угодила в Сюань Цзи, ничего бы не изменила, не говоря уже о том, что она и приблизиться бы к призраку не смогла. Выходило, что она погибла совершенно бессмысленно.
Се Лянь мягко произнес:
— Ничего подобного. Ты очень сильно мне помогла. Видишь ли, стоило тебе отвлечь внимание призрака, как я тут же получил передышку и смог усмирить ее. Огромное тебе спасибо. Только в следующий раз так больше не делай — если хочешь помочь, обязательно предупреди меня заранее, а то вдруг я бы не успел тебя подхватить, вот была бы беда.
Сяо Ин слабо улыбнулась:
— Эх, молодой господин, можете не утешать меня. Я и сама знаю, что никакой помощи от меня не было, да и следующего раза уже не будет.
Она говорила невнятно и сплюнула кровь, в которой темнело несколько выбитых передних зубов. Забинтованный паренек затрясся от страха, издавая какие-то нечленораздельные мычания, словно пытаясь что-то сказать. Сяо Ин обратилась к нему:
— Больше… больше не спускайся с горы воровать еду. Поймают — до смерти изобьют, и конец.
Се Лянь поспешил заверить:
— Если он голоден, пусть приходит ко мне за едой.
Услышав это, взгляд Сяо Ин прояснился, и она прошептала:
— …Правда? Тогда… большое вам спасибо…
Улыбаясь сквозь слезы, она вдруг позволила двум ручейкам скатиться из узких глаз.
Девушка еле слышно вымолвила:
— Мне кажется, за всю мою жизнь у меня почти не было счастливых дней.
Се Лянь не знал, что ответить, и лишь легко похлопал ее по руке. Сяо Ин вздохнула снова:
— Эх, ладно, видать, я просто… родилась неудачницей.
Слова эти прозвучали донельзя комично. К тому же из-за перекошенного носа и кривых глаз она выглядела до смешного нелепо, а с лицом, залитым кровью и слезами, и вовсе казалось, будто здесь есть над чем посмеяться.
Стекая слезами, она пробормотала:
— Но… даже несмотря на это, я все равно… все равно…
Не договорив, она испустила дух. Завидев, что она умерла, забинтованный парень обнял ее безжизненное тело и тихо заплакал, уткнувшись лицом ей в живот, словно лишившись единственной опоры в мире, и теперь уже не смел поднять голову.
Се Лянь протянул руку и аккуратно закрыл ей глаза, подумав про себя: «Ты сильнее меня».
В этот самый момент раздался странный колокольный звон.
Бум! Бум! Бум! Три мощных удара потрясли воздух, и Се Ляня мгновенно одолело головокружение. Он потрясенно выдохнул:
— Что происходит?
Оглядевшись вокруг, он увидел, что невесты валялись на земле в самых нелепых позах, и лишь их вытянутые вперед руки по-прежнему указывали в сторону неба. Толпа деревенских жителей тоже попадала на землю — казалось, этот оглушительный звон единовременно вверг всех в бесчувственное состояние. Сам Се Лянь тоже чувствовал себя разбитым; придерживая рукой ноющий лоб, он попытался подняться, но ноги подкосились, и он опустился на одно колено. К счастью, кто-то поддержал его под руку — подняв голову, он увидел Нань Фэна. Оказывается, те семеро невест едва ступили в чащу, как разбежались в разные стороны, и Нань Фэну пришлось обшарить едва ли не всю гору Юйцзюнь, чтобы выловить их всех до единой, вернувшись только сейчас. Заметив его невозмутимость, Се Лянь тут же спросил:
— Что это за звон?
Нань Фэн ответил:
— Не беспокойтесь, это подмога.
Проследив за его взглядом, Се Лянь наконец заметил перед храмом Мингуан выстроившийся ровным строем отряд солдат.
Каждый из воинов облачился в сияющие доспехи, излучал бодрость и грозную силу, а тела их были окутаны тонкой дымкой духовного света. Впереди отряда стоял высокий, изящный молодой военачальник, в котором не былору ни капли смертного духа. Сложив руки за спиной, он подошел к Се Ляню и слегка поклонился:
— Ваше Высочество Наследный Принц.
Не успел Се Лянь раскрыть рта с расспросами, как Нань Фэн тихо произнес:
— Это генерал Пэй.
Се Лянь тут же бросил взгляд на распростертую на земле Сюань Цзи и переспросил:
— Генерал Пэй?
Этот генерал Пэй выглядел совсем иначе, чем он воображал, да и с храмовой статуей у него не было ничего общего. Статуя излучала буйную воинственную энергию, в ее чертах читалось высокомерие и агрессивная красота. Молодой же военачальник, хоть и отличался привлекательностью, обладал бледным лицом и спокойным, словно кусок холодного нефрита, взглядом. Никакой жажды убийства — лишь невозмутимое хладнокровие. В нем легко угадывался как военачальник, так и искушенный стратег.
Заметив поверженную Сюань Цзи, генерал Пэй произнес:
— Во Дворце Линвэнь нам сообщили, что происшествие на горе Юйцзюнь может иметь прямое отношение к нашему Дворцу Мингуан, и я тут же поспешил сюда. Не ожидал, что связь и впрямь окажется столь близкой. Прошу прощения за беспокойство, Ваше Высочество.
Се Лянь мысленно возблагодарил Лин Вэнь за ее непревзойденную эффективность и ответил:
— И вам спасибо за хлопоты, генерал Пэй.
Сюань Цзи, сквозь бред услышав имя генерала Пэя, внезапно вскинула голову и с жаром закричала:
— Генерал Пэй, генерал Пэй! Это ты? Ты пришел? Ты наконец пришел?!
Связанная по рукам и ногам Жое, она не могла подняться во весь рост от переполнявшего ее восторга и лишь приподнялась на коленях. Однако, стоило ей разглядеть лицо военачальника, как ее лицо мгновенно побелело как мел:
— Кто ты такой?!
Се Лянь уже успел вкратце обрисовать Нань Фэну суть дела с призрачным женихом, а потому, услышав ее вопрос, растерянно произнес:
— Разве это не генерал Пэй? Неужели она так долго ждала, что теперь даже в лицо его не узнает?
Нань Фэн пояснил:
— Это генерал Пэй. Но не тот, которого она ждала.
Се Лянь удивился еще больше:
— Погодите, разве у них два генерала Пэя?
На что Нань Фэн подтвердил:
— Верно, их двое!
Оказывается, тот генерал Пэй, которого ждала женщина-призрак, был главным божеством Дворца Мингуан, в то время как стоявший перед ними военачальник являлся его младшим помощником и приходился тому генералу потомком. Чтобы их различать, младшего в разговорах неизменно звали «маленький генерал Пэй». В канонических храмах Мингуан изваяния обоих покровителей устанавливались спиной друг к другу: главное божество лицом к воротам, а статуя младшего генерала — позади него. Предки и потомки, внешне они походили скорее на братьев. Два вознесения из одного рода — подобное издавна считалось занятной легендой.
Сюань Цзи обвела взглядом отряд, но так и не обнаружила среди солдат того, кого жаждала увидеть, и горестно заголосила:
— Где Пэй Мин? Почему он не идет? Почему он не желает увидеться со мной?
Маленький генерал Пэй слегка склонил голову и ответил:
— У генерала Пэя неотложные дела.
Сюань Цзи забормотала:
— Неотложные дела?..
Сквозь пряди распущенных волос, залитая слезами, она выкрикнула:
— Я ждала его сотни лет, какие у него могут быть неотложные дела? В былые времена, чтобы повидаться со мной, он за одну ночь пересекал полстраны, а теперь у него нашлись дела поважнее? Настолько важные, что он даже вниз взглянуть на меня не желает? Неужели они есть? Да нет у него никаких дел!
Маленький генерал Пэй холодно бросил:
— Генерал Сюань Цзи, отправляйтесь в путь.
Двое стражников Дворца Мингуан шагнули вперед, и Жое тут же соскользнула с тела Сюань Цзи, ласково и плавно обвившись вокруг запястья Се Ляня, который легонько похлопал ленту по шелковистому боку, успокаивая. Позволив солдатам схватить себя, Сюань Цзи помедлила с мгновение, а затем отчаянно рванулась вперед и, воздев лицо к небу, прокляла:
— Пэй Мин! Будь ты проклят!
Ее крик прозвучал настолько пронзительно, что Се Лянь невольно вздрогнул, подумав: «Развего можно так проклинать предков в присутствии их потомков?»
Однако маленький генерал Пэй остался совершенно невозмутим:
— Прошу прощения за это зрелище.
А Сюань Цзи продолжала исступленно верещать:
— Я проклинаю тебя! Лучше бы тебе никогда и никого не полюбить в этой жизни, но если такой день настанет, я заклинаю тебя — пусть точно так же, как и меня, тебя вечно, каждую секунду, без конца и края жжет огонь страсти! Пусть огонь страсти испепелит твое сердце, твою печень, твои легкие и почки!
В этот момент маленький генерал Пэй обратился к Се Ляню и остальным:
— Прошу извинить. Я на минуту.
Он соединил указательный и средний пальцы и легко приложил их к виску — это был жест для активации духовной связи, очевидно, он держал с кем-то переговор. Спустя мгновение он коротко бросил «угу», опустил руку, снова заложил ее за спину и, повернувшись к Сюань Цзи, передал:
— Генерал Пэй велел передать вам: «Этому не бывать».
Сюань Цзи завизжала:
— Будь ты проклят — !..
Маленький генерал Пэй чуть взмахнул рукой:
— Уведите.
Два воина подхватили безумно сопротивляющуюся Сюань Цзи и поволокли прочь. Се Лянь не удержался:
— Маленький генерал Пэй, позвольте задать вопрос: какая участь постигнет эту Сюань Цзи?
Тот ответил:
— Ее запечатают под горой.
Придавить горой — извечный небесный метод расправы с демонами и призраками. Задумавшись на секунду, Се Лянь все же заметил:
— Эта женщина-призрак питает тяжелейшую обиду, ее преследует навязчивая жажда мести за преданную родину и сломанные ноги. Боюсь, простое запечатывание надолго не поможет.
Маленький генерал Пэй слегка склонил голову набок:
— Она утверждала, что лишилась ног и предала родину из-за генерала Пэя?
Се Лянь кивнул:
— Да, она говорила, что превратилась в это чудовище из-за него, хотя как обстояли дела на самом деле, нам неведомо.
Маленький генерал Пэй сухо констатировал:
— Если уж выражаться строго, то отчасти это правда. Предательство родины ради генерала Пэя действительно имело место. Впрочем, детали этого дела могут несколько отличаться от того, что принято думать. После того как генерал Пэй решил с ней расстаться, Сюань Цзи в попытке удержать его добровольно выложила ему военные секреты. Генерал Пэй не пожелал побеждать нечестно и отказался воспользоваться сведениями.
…Вот уж чего Се Лянь точно не ожидал услышать. Знаменитая фраза «я предала ради тебя свою страну» на деле обернулась вот чем. Се Лянь поинтересовался:
— А что насчет ее слов о том, что она осталась без ног по вине генерала Пэя? Это…
Маленький генерал Пэй ответил с полнейшим бесчувствием в голосе:
— Она сама сломала себе ноги.
…Сама сломала?
Младший генерал ровным тоном продолжил:
— Генерал Пэй не выносит излишне властных женщин, а Сюань Цзи от природы обладала крутым и упрямым нравом — именно поэтому их союз распался. Не желая мириться с поражением, Сюань Цзи заявила генералу Пэю, что готова измениться ради него, после чего собственноручно лишила себя воинских навыков и переломала собственные ноги. Поступив так, она добровольно обрезала себе крылья, приковав себя к генералу Пэю навсегда. Генерал не бросил ее на произвол судьбы и продолжал заботиться, но жениться на ней так и не надумал. Не добившись своего, Сюань Цзи покончила с собой из ненависти — исключительно ради того, чтобы заставить генерала Пэя страдать. Но, прошу прощения за прямоту.
Его манера говорить оставалась неизменно вежливой и до предела хладнокровной:
— Ничего подобного не произошло.
Се Лянь потер переносицу, умолкнув и думая про себя: «Что это за люди вообще?»
Маленький генерал Пэй добавил:
— Права она или виновата, я судить не берусь. Знаю лишь одно: если бы Сюань Цзи пожелала вовремя отпустить прошлое, все могло бы сложиться иначе. Ваше Высочество, в таком случае я откланяюсь.
Се Лянь тоже сложил руки в приветствии, провожая их взглядом. Нань Фэн лаконично вынес вердикт:
— Чокнутая.
Се Лянь подумал, что сам он — ходячая посмешище Трех Миров и знатный городской сумасшедший, так что ему лучше бы помалкивать о других. Спорить о том, кто прав в давней истории между генералом Пэем и Сюань Цзи, не имея отношения к их распрям, не стоило. Жаль только семнадцать ни в чем не повинных невест, а также погибших охранников и носильщиков, принявших смерть без всякой на то причины.
Вспомнив о невестах, он тут же перевел взгляд на землю: семнадцать тел невест демонстрировали различные признаки разложения. Одни уже обратились в белые кости, другие начали гнить, источая тяжелый зловонный смрад. Этот запах растормошил потерявших сознание крестьян — приходя в себя и наблюдая открывшуюся картину, они вновь испуганно заголосили.
Пользуясь моментом, Се Лянь принялся с загадочным видом толковать им о кармическом возмездии за добрые и дурные дела, строго настрого наказывая по возвращении в деревню сотворить молитвы о благополучии всех невест, разыскать их родных, чтобы те забрали остатки тел, и ни в коем случае не заниматься кощунственной продажей мертвых тел или совершать иные дурные поступки. Пережив столь жуткую ночь и лишившись зачинщиков беспорядков, крестьяне не смели пререкаться. Дрожа всем телом, они согласно кивали, чувствуя себя так, будто только что очнулись от кошмарного сна. Им стало страшно от одной мысли: как они могли прошлой ночью вести себя словно одержимые? Имея перед глазами столько трупов, они думали лишь о легкой наживе. Оглядываясь назад, каждый из них содрогался от ужаса. Но раз уж все вокруг вели себя точно так же, полагаясь на толпу и следуя за заводилами, они со страху просто шли на поводу у обстоятельств. Теперь же, поддавшись паническому раскаянию, сельчане послушно обещали искупить вину и вознести молитвы.
Небо еще не успело посветлеть. Опасаясь волчьих стай и прочей лесной нечисти, Нань Фэн, едва завершив забег вокруг горы, вновь взялся за сопровождение огромной толпы вниз. Он не жаловался на усталость, договорившись с Се Лянем позже обсудить дальнейшие шаги касательно леса висячих мертвецов.
Пришедший в себя забинтованный парень снова уселся у тела Сяо Ин, безмолвно обнимая ее. Се Лянь примостился рядом и, мысленно подобрав нужные слова для утешения, вдруг заметил, что у юноши кровоточит голова.
Если бы это была кровь из того леса, она бы давно запеклась, но эта сочилась непрерывно — значит, парень получил свежее ранение. Се Лянь мягко произнес:
— У тебя рана на голове. Давай я сниму бинт и посмотрю.
Юноша медленно поднял голову. Два покрасневших от слез глаза испуганно и нерешительно глянули на него. Се Лянь слегка улыбнулся:
— Не бойся. Если есть рана, ее обязательно нужно перевязать. Обещаю, твой вид меня не испугает.
Поколебавшись мгновение, парень отвернулся и стал медленно, виток за витком, развязывать грязную повязку на голове. Он двигался неторопливо, а Се Лянь терпеливо ждал, мысленно уже размышляя над следующей проблемой: «Этого паренька определенно нельзя оставлять на горе Юйцзюнь, но куда его пристроить? На Небеса же его не возьмешь. У меня у самого ветер в карманах свищет, надо придумать надежное убежище. И к тому же Зеленый Демон, Ци Жун…»
В этот момент юноша размотал последний виток бинта и повернулся к нему.
И когда Се Лянь разглядел его лицо, ему показалось, что вся кровь в его теле в ту же секунду отхлынула до последней капли.
http://bllate.org/book/40499/5141802
Сказали спасибо 0 читателей