Он ни в коей мере не заслужил тех обид, что перенес в семье Ни.
Ни Цянь долго не отвечал, а спавшая в глубине его тела воля постепенно пробуждалась.
Лицо Ни Сина начало каменеть, маска напускного сожаления треснула, грозя развалиться от малейшего прикосновения, и из щеки непрерывным потоком сочилась угрожающая аура.
Однако Фу Сирао не стал торопить Ни Цяня с ответом.
— Не хочешь прощать?
— Значит, не будем прощать.
Эту вещь можно и не прощать.
И все прошлые обиды тоже можно не прощать.
В доме семьи Ни он вечно заглядывал всем в глаза, ущемлял себя ради услады Ни Сина, и со временем это вошло у него в привычку.
Ему доставались только те игрушки, которые выбрасывал Ни Син; он носил только ту одежду, которую не носил Ни Син; ему перепадали лишь те лакомства, от которых Ни Син уже воротил нос; даже школьные успехи приходилось сдерживать, чтобы они не превосходили результаты Ни Сина.
Он внушил себе, что всё это в порядке вещей, и прожил так пятнадцать онемевших лет.
Привыкнув жить в подобной обстановке, он лучше всех научился улавливать малейшие изменения чужих настроений, поэтому, заглянув в глаза Фу Сирао, он вдруг почувствовал, что эти слова Фу Сирао — «не прощать» — были обращены вовсе не только к нему.
Но к кому же еще? Этого он уже не знал.
Ни Цянь покачал головой:
— Я прощаю его.
Не успели замереть последние слова, как Ни Син, не в силах сдержать нетерпения, опустился на одно колено возле ног Фу Сирао.
— Сирао, ты слышал? Он простил меня, ты ведь тоже сможешь меня простить, правда?
Мэн Чжаньци и Сюй Чжаодун уже замерли от изумления, едва дыша.
— Охереть, Чжаньци, ну я сегодня и насмотрелся.
— И не говори.
Фу Сирао опустил взгляд. Раньше он тоже часто смотрел на Ни Сина под таким углом, но на сей раз Ни Сину было вовсе не до сладостных минут — он лишь чувствовал, что под прицелом бесчисленных глаз его втаптывают в грязь, и это было до предела унизительно.
Фу Сирао ничего не ответил и поднялся. Рука Ни Сина, лежавшая на его колене, со шлепком упала вниз, уткнувшись в покрытый пылью цементный пол.
Тот растерянно задрал голову, а Фу Сирао бросил взгляд на двух приятелей, наблюдавших за зрелищем:
— Еще не нагляделись?
— Нагляделись, нагляделись.
Мэн Чжаньци и Сюй Чжаодун закивали головами, как клюющие зерно цыплята, и синхронно изобразили жест застегивания молнии на ртах.
— Нагляделись — так валите.
Сунув руки в карманы, Фу Сирао зашагал вперед. Стоило ему тронуться с места, как Ни Син тут же свирепо занес ладонь над Ни Цянем, но тот даже не попытался увернуться, лишь уставился на его руку.
— Ни Цянь, погоди только вернуться домой, я тебе устрою!
— Ни Син, я вообще-то еще не ушел.
— …
— Я же говорил, что не люблю повторяться. Почему ты каждый раз испытываешь мое терпение на прочность?
— Я еще даже не ушел, а ты уже угрожаешь ему. И чем тогда была твоя недавняя фальшивая издевка? Пердежом собачьим?
В голосе Фу Сирао не слышалось ни малейшего намека на гнев, уголки его губ даже слегка приподнимались.
Но для Ни Сина каждое слово звучало так, будто было облеплено ледяными иголками, неся в себе такую непререкаемую давящую силу, от которой у него перехватило дыхание.
— Я…
Он открыл рот, но не смог выдавить из себя ни звука.
Больше не обращая на него внимания, Фу Сирао повернулся к стоявшему рядом Ни Цяню.
— Ни Цянь, пошли со мной.
Ни Цянь не стал расспрашивать зачем, послушно и отрешенно шагая следом за Фу Сирао, заняв то место, где только что стоял Ни Син.
Он не знал, куда именно Фу Сирао собирается его отвезти, да это было и неважно. Подойдет любое место.
В конце концов, Фу Сирао был единственным человеком, который согласился относиться к нему по-доброму.
Он не спрашивал, зато Фу Сирао спросил его сам:
— Чего не спрашиваешь, куда мы идем? Не боишься, что я тебя продам?
Он улыбнулся с напускной развязностью, и Ни Цянь даже немного засмотрелся. Раньше он никогда не видел, чтобы Фу Сирао так улыбался — тот вечно ходил с лицом ледышки.
— Не боюсь.
Ни Цянь решительно покачал головой:
— Ты бы так не поступил.
Фу Сирао пожал плечами:
— С чего бы это?
Ни Цянь немного подумал, подбирая слова.
Лучи заходящего солнца падали на его фигуру, придавая и без того покладистому мальчику еще более мягкий вид, делая его похожим на пушистого котенка.
— Ни Син — твой парень, и ты злишься на него.
Ни Цянь на мгновение замолк:
— Но на меня ты не злишься.
— Значит, ты не станешь меня продавать.
В этих словах сквозила крошечная, едва уловимая гордость.
Подобное заявление Фу Сирао даже слегка ошеломило.
Ход мысли у Ни Цяня был довольно причудливым, и возразить на это оказалось нечего.
К Ни Сину он и впрямь никогда не относился с такой мягкостью — он вообще от природы не отличался нежностью, да и сами их отношения в ней не нуждались.
Помимо самого Ни Цяня, это особое отношение к нему заметили и Ни Син, и Мэн Чжаньци с Сюй Чжаодуном, да и он сам тоже.
С чего бы вдруг?
После того как общение с Ни Цянем стало ближе, а понимание его домашней обстановки — глубже, Фу Сирао и сам частенько задавал себе этот вопрос.
Неужели в нем проснулось избыточное сострадание?
Конечно же, нет.
Воспоминания Фу Сирао пронеслись на десяток с лишним лет назад и тут же вернулись обратно.
Он протянул руку и застегнул молнию на школьной куртке Ни Цяня до самого верха. Воротник закрыл подбородок, от лица осталась лишь крошечная полосочка — как раз с ладонь величиной.
— Ты мне чуть кожу на подбородке не защемил…
Голос Ни Цяня был тихим, как жужжание комара.
Фу Сирао хмыкнул, и его широкая лапла опустилась на худую, хрупкую спину Ни Цяня.
— Пойдем, отведу тебя поесть чего-нибудь нормального.
Парень дома натерпелся лиха, пора бы ему и человеческой еды отведать.
— Только сначала нам придется заглянуть обратно в клуб.
Фу Сирао слишком внезапно оттуда ушел, а разобравшись со всей этой мышиной возней, он как раз попал на время вечернего наплыва посетителей.
Мэн Чжаньци и Сюй Чжаодун тоже вышли вместе с ним, и сейчас в заведении оставался лишь один нанятый администратор на ресепшне.
Сегодня вечером Фу Сирао вряд ли уже вернется туда, так что нужно было кое о чем распорядиться, чтобы в одиночку тот не закрутился и не наделал ошибок.
— Можешь пока подумать, чего тебе хочется поесть.
Фу Сирао протянул руку и легонько щелкнул Ни Цяня по лбу, отчего его маленькая головка, как неваляшка, качнулась туда-сюда.
Откуда было знать Ни Цяню, чего ему хочется? Он машинально выдал «угу», но в голове тут же образовалась абсолютная пустота.
Фу Сирао повернулся и бросил взгляд на двух оживленно шептавшихся и перемигивавшихся приятелей:
— Вы двоем берите такси, а Ни Цянь со мной.
Оба дружно кивнули и, распираемые жаждой высказаться, помчались вперед со всех ног.
— Охереть!
— Охереть!
Встретившись взглядами, Мэн Чжаньци и Сюй Чжаодун синхронно открыли рты.
— Говори ты первый.
— Нет, ты первый.
— Ладно, тогда я.
Вспоминая только что увиденную сцену, Мэн Чжаньци искренне восхитился:
— Какая редкость, никогда не видел, чтобы брат Рао за кого-то так вступался.
— Главное, тот парень напротив вроде как его настоящий парень…
Фу Сирао действительно крайне редко проявлял такую истовую заботу о ком-либо, да и в целом не умел выражать привязанность к людям.
Но стоило ему услышать, что Ни Цяня обижают, как он тут же помчался на место; и между собственным парнем и Ни Цянем он выбрал Ни Цяня.
Мэн Чжаньци и Сюй Чжаодун не знали, насколько плотно Фу Сирао общался с Ни Цянем раньше, но было очевидно одно: к Ни Цяню тот относится совершенно иначе.
Вряд ли во всем белом свете найдется еще хоть один человек, к которому Фу Сирао стал бы относиться подобным образом.
Они начали испытывать жгучее любопытство к этому притихшему пареньку.
Усевшись позади Фу Сирао на сиденье мотоцикла и уже имея за плечами прошлый опыт, Ни Цянь на сей раз не дожидался напоминаний — он сам послушно обхватил Фу Сирао за талию.
У молодого парня талия была на редкость крепкой и подтянутой, без единого грамма лишнего жира, ее можно было обнять разом.
Бросив взгляд на тонкие белые руки, обхватившие его спереди, Фу Сирао запустил двигатель.
Под защитой шлема рев мотора казался не таким уж оглушительным.
Ни Цянь прижался лбом к спине Фу Сирао, и в этот миг во всем огромном мире, казалось, остались только они двое.
Остановив байк у входа в заведение, Ни Цянь поднялся следом за Фу Сирао наверх.
Он бывал здесь и раньше — в прошлом Ни Син вечно гонял его сюда передать какую-нибудь вещь, — но тогда он не обращал внимания на Фу Сирао и даже не присматривался к обстановке.
Пока Фу Сирао давал указания персоналу, Ни Цянь внимательно осмотрелся.
Внутри царила идеальная чистота, все столики были заняты, а на диванчиках сидело еще несколько человек в ожидании свободных мест — дела у заведения шли отлично.
Похоже, Фу Сирао зарабатывал этим немалые деньги, а потому мог позволить себе плевать на те дорогие подарки, что присылал Ни Син.
При этой мысли Ни Цянь с неудовольствием сморщил нос:
Какое бы тщательное убранство ни царило в подобных развлекательных местах, духоту и чад разогнать не удавалось — воздух был насквозь пропитан тяжелым сигаретным дымом, тучи которого заволакивали всё помещение, сгущая свет на добрый десяток оттенков, дышать и впрямь было тяжеловато.
Фу Сирао с товарищами целыми днями пропадали в табачном дыму и давно привыкли, не замечая его, но Ни Цянь был другим.
В этом он, пожалуй, походил на Ни Сина — тот тоже не выносил запаха табака.
Боковым зрение заметив, как парень опустил голову и принялся растирать переносицу, Фу Сирао отдал последние распоряжения, достал из-за барной стойки телефон, поманив за собой Мэн Чжаньци и Сюй Чжаодуна, и повел Ни Цяня вниз.
Сначала он обратился к друзьям:
— Вы что будете есть?
Те покачали головами и, прекрасно понимая текущий момент, вскинули руки в приглашающем жесте:
— Нам неважно, главное — чтобы младший братец остался доволен!
Неожиданно оказавшись в центре всеобщего внимания, Ни Цянь тихонько выдал короткое «а» и смущенно перевел взгляд на Фу Сирао, ища у него поддержки.
Тот положил руку ему на плечо и слегка сжал:
— Я же велел тебе подумать заранее. Не придумал?
Ни Цянь честно покачал головой. Ему доводилось обедать вне дома всего пару раз, да и то на масштабных семейных торжествах, где никому не было дела до его присутствия, не говоря уже о праве голоса при выборе блюд.
— Я не знаю.
— Перебираешь харчами?
Ни Цянь снова покачал головой.
Разве у него был выбор — перебирать?
— Тогда отведу тебя в одно хорошее местечко.
Ресторанчик, о котором говорил Фу Сирао, находился совсем недалеко от клуба, до него было всего несколько минут пешком.
Хозяин заведения отлично знал всю троицу, но Ни Цянь был для него незнакомцем. Заметив, что тот держится гораздо ближе к Фу Сирао, владелец протянул меню и с улыбкой отпустил шуточку:
— Малыш-босс Фу, новый парень?
Услышав это, в голове у Ни Цяня будто грохнул взрыв — его красивые миндалевидные глаза резко расширились, а кончики ушей мгновенно залились ярким румянцем.
http://bllate.org/book/40470/5138133
Сказали спасибо 0 читателей