Ни Син только что разозлился на Фу Сирао, поэтому, вполне ожидаемо, сорвал злость на Ни Цяне. Он толкнул Ни Цяня вниз по лестнице, а когда они отошли так далеко, что Фу Сирао уже не мог их видеть, яростно впился пальцами в его руку и сжал со всей силы:
— Чего ты меня подгоняешь?!
Ни Цянь хотел было сказать, что это мама велела торопиться, но, скривившись от боли, лишь потер ушибленное плечо и промолчал, покорно плетясь следом за Ни Синем.
Ни Син всегда был таким — любил вымещать на нем свой гнев, отчего становился неприятным человеком.
Сам того не осознавая, Фу Сирао подошел к окну и с бесстрастным выражением лица проводил взглядом удаляющуюся парочку.
Своенравный, капризный и совершенно не умеющий слушать старших братец и притесняемый им красивый ребенок.
Изначально Фу Сирао думал, что после того дня Ни Син поймет намек и отступится, но не тут-то было: этот пацан пристал к нему с еще большим усердием, став поистине невыносимым.
Фу Сирао искренне не понимал, откуда у какого-то сопляка лет пятнадцати-шестнадцати такая толстая кожа и самоуверенная целеустремленность. Это просто доводило его до белого каления.
Он не раз говорил Ни Синю:
— Эй, прекрати за мной таскаться.
Но Ни Син словно глох, раз за разом повторяя одно и то же:
— Фу Сирао, я же сказал: меня зовут Ни Син, у меня есть имя.
Не зная, что и делать, Фу Сирао начал просто игнорировать его. Однако Ни Син и не думал сдаваться: куда бы ни отправлялся Фу Сирао — играть в баскетбол, бильярд, сидать в интернет-кафе или резаться в карты, — Ни Син везде следовал за ним, прилипнув точно банный лист.
Со временем Фу Сирао привык и стал воспринимать его как пустое место.
Вот только стоило кому-то из приятелей заметить Ни Синя, как они тут же принимались подтрунивать над Фу Сирао:
— Брат Рао, а твой маленький хвост снова тут как тут.
Фу Сирао надвигал поглубже бейсболку, пряча недовольное лицо в тени:
— Не обращайте на него внимания.
— Этот пацан совсем страх потерял. Наш брат Рао ведь славится тем, что добиться его расположения — задача невыполнимая.
Фу Сирао ничего не отвечал, сунув руки в карманы брюк, и шел вперед. Друзья шагали за ним; они были высокими, с длинными ногами, и, оглянувшись назад, видели, как Ни Син тяжело и часто дыша пытается не отставать, переходя на бег.
Фу Сирао не оборачивался. Дело было вовсе не в том, что его так уж сложно было завоевать, — просто Ни Син был абсолютно не в его вкусе.
Пока стояла самая прохладная погода, компания отправилась на площадку погонять мяч. Ни Син приплелся следом, но игра уже шла полным ходом, мешать Фу Сирао он не смел, поэтому ему оставалось лишь пристроиться на корточках в уголке и ждать.
У Фу Сирао было отменное здоровье: прошло три часа, остальные успели смениться по два раза, а он все продолжал носиться по полю. В итоге Ни Син так и не смог перекинуться с ним ни единым словом — подперев подбородок руками, он просидел так долго, что у него полностью онемели ноги.
Сумерки сгущались. Забросив последний трехочковый, Фу Сирао подобрал мяч.
— Возвращаемся, идем ужинать.
— А твой малыш все еще ждет тебя.
Мэн Чжаньци с нагловатой ухмылкой подкатился к Фу Сирао, кивком указывая в сторону Ни Синя.
— Упертый малый.
Фу Сирао бросил на него косой взгляд и процедил, проходя мимо:
— Чего сам еще не ушел?
Долговязый силуэт вырос прямо перед ним, и Ни Син почти перестал различать лицо Фу Сирао. Он лишь ощущал сложный шлейф запахов, исходивших от него: аромат зеленого чая от стирального порошка, легкий табачный дух сигарет Хэйчжоу и едва уловимую, солоноватую нотку потного тела после тренировки — все это сливалось воедино.
Запах не был неприятным, они странным образом гармонировали друг с другом. Правда, позже Фу Сирао стал курить куда более едкие сигареты, и тот аромат Хэйчжоу Ни Син чувствовал уже очень редко.
Он неуверенно поднялся на ноги; ноги были настолько ватными, будто внутри каждой шумел помехами старый телевизор.
— Ждал тебя.
Это были первые слова, которые Фу Сирао сказал ему по собственной инициативе. Решив, что ему наконец удалось растопить этот кусок льда, Ни Син высоко поднял зажатую в руке бутылку с напитком:
— Угощаю. Она еще холодная.
Фу Сирао не взял её, остальные тоже не притронулись. Руки у Ни Синя затекли от напряжения, а лицо залил крауднеловский руммянец от неловкости.
Фу Сирао просто обошел его стороной:
— Отдай своему брату, пусть он выпьет.
Глядя вслед удаляющейся фигуре, Ни Син сник и уныло пробормотал себе под нос:
— И не подумаю ему отдавать.
Ни Син отсутствовал дома уже слишком долго, и Ли Сяоцзюнь позвонила, чтобы узнать, где он, велев Ни Цяню пойти поискать брата.
Ни Цянь ненавидел это поручение, потому что Ни Син вечно срывал на нем злость. Однако так было с самого детства, поэтому, даже испытывая отвращение, он усвоил правило: это то, что он обязан делать.
В конце концов, он ведь и родился ради Ни Синя, и служить ему — его предназначение.
В то время Ни Син только-только научился говорить и заявил, что хочет младшего брата. Сам двухлетний малыш наверняка толком не понимал, кто такой этот младший брат, но заставил Ли Сяоцзюнь и Ни Цзина родить Ни Цяня. Если бы его спросили сейчас, хочет ли он по-прежнему иметь брата, его мнение, пожалуй, изменилось бы.
Хотя... кто знает? Разве кто откажется иметь послушного, безропотного домашнего раба, готового выполнять любые прихоти?
Ни Цянь уже некоторое время назад прибыл на место и издалека увидел Ни Синя, сидевшего на корточках у стены. Судя по всему, тот снова потерпел неудачу. Ни Цянь был далеко не глуп, чтобы в такой момент попадаться под горячую руку и портить себе настроение, поэтому он прошел немного назад, решив подождать чуток, прежде чем звать брата.
Уткнувшись лицом в стену, он бездумной привычкой пинал её носком ботинка — раз за разом, пока на серой шероховатой поверхности не отпечатался серый след от подошвы. Выдохнув, он повернулся и с удивлением заметил, что Ни Син уже идет к нему, скривившись от злобы.
Ни Цянь сделал пару шагов навстречу, догоняя его:
— Братишка, домой идем?
— Ты чего здесь околачиваешься? А куда мне еще идти, если не домой?
Ни Син нахмурился и с презрением окинул его взглядом с ног до головы.
Сожрал чего-то не то, что ли...
Ни Цянь позволил ему идти впереди и тихо пробормотал:
— Мама велела...
В руке у Ни Синя все еще болтался большой пакет с напитками, купленными для Фу Сирао и его друзей. Он был тяжелым, но, поравнявшись с уличной урной, Ни Син с размаху швырнул его внутрь.
Раздался глухой стук. Ни Цянь на секунду замер, глядя на урну, и подумал, что привычка Ни Синя разбрасываться вещами и переводить добро просто ужасна.
— А этот пацан забавный. Предпочел выбросить, но брату не отдал.
Мэн Чжаньци сидел на новом мотоцикле Фу Сирао и с вожделением гладил его со всех сторон:
— Брат Рао, дай покататься пару дней, а?
Фу Сирао отвел взгляд от удаляющейся парочки и великодушно бросил:
— Забирай.
Хозяин заведения как раз принес еду, а Ни Син с Ни Цянем уже скрылись из виду.
Фу Сирао поманил остальных пальцем:
— Идите все сюда, садитесь за стол. Наедитесь — пойдете со мной приглядывать за магазином.
— Мы тоже сможем драться?
Не поднимая головы, Фу Сирао запустил в него бутылкой ледяного Бэйцзяна:
— Когда это я вам запрещал?
Мэн Чжаньци, не упустив случая сострить, с улыбкой поддел крышку. К счастью, он подготовился заранее, и густая липкая пена не забрызгала ему одежду. Он наигранно вздохнул:
— Эх, а этот молочный чай нам так и не довелось попробовать.
Фу Сирао поднял на него взгляд:
— Так иди и договаривайся с ним сам, раз так хочется.
Услышав это, Мэн Чжаньци тут же скис, втянул голову в плечи и прекратил отпускать наглые шуточки:
— Шучу, шучу я, и даром не надо.
Короче говоря, первое впечатление Фу Сирао и его друзей о Ни Сине оказалось скверным. Что же до истинных причин, по которым Фу Сирао в конце концов сошелся с ним, то об этом, кроме них двоих, не знал никто.
Так Ни Син и начал вливаться в их компанию, предпочитая прогуливать школу, лишь бы целыми днями висеть камнем на шее у Фу Сирао.
Поначалу приятели Фу Сирао ломали голову над тем, какими такими уловками Ни Син добился того, что Фу Сирао сдался и принял его ухаживания. Но поскольку Фу Сирао хранил молчание, а Ни Син сорил деньгами направо и налево — везде, где он появлялся, еда, напитки и развлечения оплачивались из его кармана, — расспросы прекратились, да и присутствие его перестало вызывать отторжение.
К тому же, даже со стороны было очевидно: Ни Син во всем потакает Фу Сирао. И пусть сам Фу Сирао никогда не проявлял инициативы в проявлении нежности, Ни Син с неиссякаемым энтузиазмом поддерживал эту странную связь между ними.
За этот год с лишним они, к удивлению многих, даже ни разу не расстались.
Глава 5. Я вовсе не отродье низшего сорта
Восемьдесят блюд были расставлены по всему столу. Чтобы Фу Сирао не пришлось тянуться за едой, Ни Цзин специально установил на стол вращающийся поднос. Ни Син сидел рядом с Фу Сирао, а Ни Цзин и Ли Сяоцзюнь расположились по обе стороны от них.
Ни Цянь устроился между родителями, но сидел на таком расстоянии от обоих концов стола, что чувствовал себя на этом пиршестве совершенно обособленным существом. Он не крутил поднос сам и не привередничал в еде — ел то блюдо, которое останавливалось прямо перед ним.
Правда, оставалось неясным, делал ли Ни Син это специально, но стоило Ни Цяню протянуть палочки, как Ни Син тут же проворачивал круг. Ни Цяню оставалось лишь молча втягивать палочки обратно и ждать, пока поднос снова остановится.
— Сирао, попробуй вот это, оно очень вкусное.
Рука Ни Синя в очередной потянулась к подносу, но тут подал голос Фу Сирао:
— Ни Син, хватит крутить.
Он придержал руку Ни Синя и вернул поднос в исходное положение. Перед Ни Цянем снова оказалось блюдо, до которого он так и не смог дотянуться, — куриные крылышки в густом темно-красном соусе. Он очень любил их, но ел редко, поскольку Ни Син не переносил куриное мясо. Сегодня это блюдо появилось на столе, очевидно, лишь ради Фу Сирао.
Пара секунд ушла на то, чтобы убедиться: Ни Син действительно послушно замер и больше не дергается. Тогда Ни Цянь быстро протянул руку, ухватил один кусочек и отправил в рот. В ту же секунду, повинуясь какому-то необъяснимому импульсу, он поднял глаза и столкнулся взглядом с Фу Сирао. Словно напуганный олененок, Ни Цянь тут же отвел взгляд в сторону.
В середине трапезы зашел разговор о том, что Ни Сину скоро сдавать экзамены — он перешел в выпускной класс старшей школы, и до гаокао оставалось меньше года.
— Сирао, мы тут спрашивали у Син-Сина, он все же надеется остаться в Бэйчэне, поближе к тебе.
В словах Ли Сяоцзюнь явно сквозило стремление выслужиться перед Фу Сирао от имени Ни Синя. Ни Цянь почти не сомневался, что та велела ей говорить именно так по предварительному наущению самого Ни Синя.
Взгляд Ни Цяня украдкой скользнул по присутствующим. Заметив Ни Синя, он увидел, что тот сидит, опустив голову, с алыми от смущения кончиками ушей, изображая трогательную застенчивость — будто считал подобное решение верхом романтики. Ни Цянь понял, что угадал.
На их фоне Фу Сирао выглядел совершенно невозмутимым.
Он отложил палочки и холодно произнес:
— Пусть едет куда хочет, ему необязательно оставаться ради меня.
Успеваемость у Ни Синя хромала, но Ни Цзин и Ли Сяоцзюнь свято верили, что в какую бы историю ни вляпался их сынок в будущем, они всегда смогут его вытянуть. С малых лет они ни разу не переживали из-за его оценок, а на его прогулы и романы смотрели сквозь пальцы.
Ни Син уже отучился два года в старшей школе, и чтобы хоть как-то наскрести баллами на поступление в бакалавриат, ему придется уехать из Бэйчэня. Если же он останется здесь, ему светит разве что колледж попроще.
Хотя самим Ни Синю, Ни Цзину и Ли Сяоцзюнь было на это наплевать, Фу Сирао вовсе не горел желанием, чтобы любые жизненные выборы Ни Синя привязывались к нему.
— Я хочу быть только с тобой, а в каком городе университет — мне всё равно.
Ни Цянь уткнулся носом в пиалу с рисом, думая про себя: с таким подходом к учебе тебе еще повезет, вообще хоть в какой-нибудь вуз поступить.
— Поездка за пределы города пойдет ему на пользу.
Фу Сирао остался непреклонен. Его позиция заставила Ни Синя покрививить душой — тот надул губы с недовольным видом, чувствуя, что потерял лицо перед родителями, и атмосфера за столом сразу утратила прежнее оживление.
Ни Цзин и Ли Сяоцзюнь переглянулись; очевидно, они были уверены, что Фу Сирао должен прыгать от радости.
Но выглядел он так, будто не лгал. Он действительно не хотел, чтобы Ни Син оставался в Бэйчэне. Или, если точнее... чтобы тот оставался ради него.
http://bllate.org/book/40470/5138126
Сказали спасибо 0 читателей