Готовый перевод Mermaid Care Diary / Дневник содержания русала: Глава 5

Подумаешь, боль! Ланс резонно рассудил, что у него осталось ещё целых пять уцелевших когтей — самое время продолжить подкоп.

От этой мысли он даже проникся к себе уважением: каков кремень, какая несгибаемая воля!

Что ему превращение в тритона? Что ему неволя у гигантского спрута, решившего сделать из него комнатную зверушку? И этот треснувший ноготь — сущая ерунда!

Всё это мелочи жизни!

Вот только разум мог сколько угодно храбриться, но хрупкое тело жестоко расплачивалось за упрямство.

Его перепончатые ладони сильно воспалились.

Из-за жгучей боли он лишился аппетита и сутками лежал без движения, угасая на глазах.

И вот однажды, когда щупальце принесло очередную порцию корма, оно обнаружило, что прежнее угощение так и лежит нетронутым, а сама Маленькая рыбка куда-то исчезла.

Первая реакция была однозначной: беда, малютка сбежал.

Оно в панике заметалось среди известняковых ветвей рифа, пока не вспомнило про потайной лаз, который так усердно ковырял беглец.

Подползя к дыре, щупальце бесцеремонно отпихнуло закрывавший её кусок плоти — и замерло. Из темноты лаза сиротливо высовывался кончик нежного белого плавника.

Обладай это щупальце человеческими чувствами, оно бы сейчас обречённо вздохнуло.

Бережно коснувшись нежного хвоста, оно попыталось расшевелить Ланса, чтобы тот вылез обратно.

Однако Маленькая рыбка, обычно бурно реагировавшая на любое посягательство, на сей раз даже не шелохнулась.

Безжизненный полупрозрачный хвост сиротливо покачивался в такт слабому течению, словно у Ланса совсем не осталось сил.

В мыслях твари промелькнуло самое худшее.

Секунду поколебавшись, гигантский отросток разделился на несколько тонких нитей и юркнул внутрь лаза.

Осторожно нащупав обмякшее тельце Ланса, нити обвили его и медленно, стараясь не задеть острые края, вытащили беднягу на свет.

Маленькая рыбка серьёзно занемогла — к такому очевидному выводу пришла тварь.

Маленький белый русал всегда отличался кипучей энергией и неуёмным любопытством. Даже испугавшись до смерти, он упрямо гнул свою линию и шёл к намеченной цели.

Для древнего существа, погребённого в вековом безмолвии бездны, этот резвый, полный жизни русал был невероятно притягателен.

Но сейчас эта яркая, пульсирующая жизнь медленно угасала.

Тритон лежал на белом песке, лихорадочно дыша; его обычно фарфоровая кожа горела нездоровым розоватым жаром.

Обычно его чешуя сияла безупречной белизной, отливая мягким жемчужным перламутром. Теперь же мало того что беднягу колотила лихорадка, так ещё и на боку не хватало нескольких чешуек — там зияла ободранная до крови плоть.

Щупальце робко погладило его по спине, но Ланс оставался глух к прикосновениям.

Тщательно осмотрев пленного, существо поняло, что причиной всему был обломанный ноготь.

Этот упрямец, даже калеча себя, не желал отказываться от великого плана побега.

Пальцы давно превратились в кровавое месиво, но русал упорно игнорировал боль.

Сегодня организм наконец сдался под натиском инфекции.

Наверное, ради призрачного чувства безопасности Ланс перед потерей сознания инстинктивно забился в тесную щель лаза.

Тварь бездны вновь поразилась тому, какими жалкими и эфемерными бывают другие существа.

— Ай... я... — беспрестанно метался в бреду русалёнок.

Заслышав этот невнятный шёпот, щупальце скользнуло к нему и невесомо огладило пылающую щёку.

Ледяное, склизкое прикосновение заставило бредящего Ланса недовольно наморщить лоб.

Щупальце «вглядывалось» в него какое-то время, а затем беззвучно уплыло прочь.

***

Прошло немало времени, прежде чем Ланс наконец пришёл в себя.

Пока он пребывал в забытьи, его изводил кошмар: чудилось, будто его насадили на вертел и медленно поджаривают на углях, превращая в банальную сушёную воблу.

Криворукий повар то и дело путал жар: Лансу то невыносимо пекло один бок, то ледяным сквозняком обдавало другой.

Пребывая в полубессознательном состоянии, он умудрялся вяло раздумывать о том, с какими специями запекают русалок.

Когда его тело аккуратно перевернули, сквозь сонную пелену пробилась вялая мысль.

«О, пора на другой бок? Подрумянился?»

«А солью и перцем когда посыпать?..»

Внезапно руку обожгло острой болью, но воспалённый мозг среагировал вяло:

«А, ну да. Время срезать плавники».

Но следом истерзанные пальцы окутало целительное прикосновение прохлады. Она мгновенно растеклась по венам, усмиряя пожирающий изнутри огонь лихорадки.

Боль отступила, и Ланс судорожно выдохнул.

«Неужели дожарили? К такому делу не помешал бы стаканчик ледяной колы...»

Напряжение покинуло тело. Сознание, превратившись в беззаботную крошечную рыбку, плавно унеслось в тихую, тёплую тьму.

***

Очнувшись, Ланс обнаружил, что покоится среди мягких, покачивающихся щупалец актинии.

Попытавшись шевельнуть рукой, он с удивлением обнаружил, что его исцелённые пальцы аккуратно забинтованы бурыми водорослями.

От повязки исходил терпкий, освежающий запах ментола и морской соли.

Под тугой обмоткой скрывался плотный слой лекарственной жижи из растёртых водорослей.

«Неужели это дело лап... то есть щупалец того монстра?»

Ланс застыл в крайнем изумлении. Поверить, что безмозглое чудовище способно на столь тонкую заботу, было решительно невозможно. Мало того что пальцы забинтовали, так ещё и на когте завязали аккуратный маленький узелок.

Сгорая от любопытства, Ланс осторожно выпутался из нежных объятий актинии и выплыл наружу.

Первым делом он проверил спасительный лаз. Обнаружив, что тяжёлый обрубок плоти лежит на прежнем месте, Ланс облегчённо выдохнул. Но стоило ему поднять взгляд к куполу рифа, как сердце пропустило удар.

Увиденное заставило его затаить дыхание.

Под самым сводом пещеры, прямо над острыми пиками кораллов, полыхало живое неоново-синее пламя.

Вглядевшись, Ланс понял, что это косяк удивительных, абсолютно прозрачных рыб, внутри которых пульсировал холодный неоновый свет.

Они кружили по спирали вдоль стен рифа, отбрасывая на блеклые кораллы зыбкие синие тени. Лучи преломлялись в воде, закручиваясь в светящиеся спирали, отчего мрачный грот казался декорацией к фантастической сказке.

Но больше всего Ланса поразило то, что двигалось в самом центре этого живого сияния.

Посреди стаи неторопливо кружил тритон.

Тритон с иссиня-чёрным хвостом.

Ланс заворожённо уставился на незнакомца.

Хвост незнакомца венчал роскошный вуалевый плавник — ещё более длинный и пышный, чем у самого Ланса. В прозрачной воде он колыхался тяжёлыми, шёлковыми волнами, напоминая струящееся облако дорогой чёрной туши.

Иссиня-чёрные чешуйки при каждом ленивом движении отливали глубоким, мистическим фиолетом, навевая мысли о бездонной глубине и первородной тьме.

Ланс перевёл взгляд выше. Сквозь гладкую бледную кожу проступал рельеф мощных мышц спины и торса. При каждом изгибе тела они натягивались, подобно тетиве боевого лука. В этом существе чувствовалась скрытая, смертоносная мощь крупного хищника.

Словно почувствовав на себе пристальный взгляд, чёрный русал медленно повернул голову и посмотрел вниз.

Ланс в ответ лишь глупо захлопал глазами, заворожённый зрелищем. Он не мог понять, действительно ли перед ним живое существо или это просто очередной лихорадочный бред.

И можно ли вообще считать этого опасного красавца своим собратом?

Чёрный тритон, напротив, проявил к нему явный интерес. Безмолвно скользнув сквозь толщу воды, он плавно развернулся и поплыл вниз.

Движение его мощного хвоста увлекло за собой часть неонового облака.

Незнакомец приблизился к Лансу, сжимая в длинных пальцах одну из светящихся синих рыб.

Несчастная рыбёшка испуганно пульсировала неоновым светом. Даже когда чёрный русал разжал пальцы, она не попыталась сбежать — так и застыла перед лицом Ланса, содрогаясь от ужаса.

Ланс озадаченно моргнул.

Наклонив голову, он перевёл взгляд со светящейся добычи на самого незнакомца. Тот манил его куда сильнее еды.

Приглушённое синее свечение позволяло рассмотреть его лицо во всех подробностях.

Описать его облик простыми словами не получилось бы при всём желании.

Не то чтобы его черты были божественно прекрасны, но этот русал выглядел харизматичнее и величественнее любого человека, которого Лансу доводилось встречать.

Тонкие, резкие черты лица складывались в безупречные пропорции золотого сечения. В его облике благородство античных статуй сочеталось со звериной, хищной остротой. Но именно эта безукоризненность и пугала — лицо казалось слишком совершенным, чтобы принадлежать живому человеку.

Вглядываясь в эту ледяную красоту, Ланс поймал себя на тревожной мысли.

«А не демон ли это в прекрасном обличье, явившийся из бездны, чтобы утащить меня на самое дно ада?»

Заметив, что Ланс безучастно застыл и не спешит хватать добычу, чёрный русал озадаченно склонил голову набок. Решив, что пленник просто привередничает, он взял светящуюся малютку и одним мимолётным движением когтя распустил её на тончайшие, прозрачные ломтики.

К сухим губам Ланса прикоснулось что-то прохладное и мягкое.

Он послушно приоткрыл рот, слизнув угощение.

Сначала язык обдало солоноватой прохладой, но стоило разжевать нежную мякоть, как раскрылся удивительный, едва уловимый дынный привкус.

«Свежее сашими?»

Необычный вкус мгновенно покорил изголодавшегося Ланса. Он, точно птенец в гнезде, доверчиво потянулся навстречу, послушно принимая еду из рук незнакомца.

Тёмный силуэт издал тихий, бархатистый смешок. Скормив Лансу остатки рыбы, незнакомец несмело коснулся пальцами его лица.

Ощутив щекой прохладное прикосновение, Ланс наконец опомнился. Поспешно проглотив последний кусочек, он подался вперёд и взволнованно издал:

— Цзы-ы... Кто ты?

Чернохвостый тритон медленно приоткрыл рот, издав несколько гортанных звуков.

Произошло нечто невероятное: хотя незнакомец издавал лишь странные щелчки и трели, в сознании Ланса эти звуки мгновенно преобразовались в чистую, понятную речь.

Тритон произнёс:

— Можешь звать меня Винсером.

Ланс застыл от изумления. Спустя мгновение его глаза радостно заблестели:

— А я — Ланс!

От нахлынувшего счастья у него из головы мигом вылетели все страхи. Он резво сорвался с места, принялся описывать круги вокруг нового знакомого и взволнованно защебетал:

— Ты тоже русал! И я русал! Послушай, а тебя ведь тоже превратили из человека, да? Мы с тобой...

Он путался в словах от возбуждения, вился вокруг Винсера и преданно заглядывал ему в глаза, точь-в-точь как восторженный щенок.

Такова уж человеческая природа: в какой бы глубокой бездне ты ни оказался, стоит встретить собрата — и весь ужас неволи словно испаряется, разделённый на двоих.

В глазах чёрного русала промелькнула мягкая усмешка:

— Похоже, ты полностью поправился.

Ланс осекся, и до него наконец дошло:

— Так это ты меня перевязал?

Винсер подтвердил его догадку лёгким кивком.

Ланс посмотрел на свои пальцы, бережно укутанные морской травой.

Пышный белый плавник поник, опустившись на песчаное дно, а на лице отразилось искреннее огорчение:

— Прости меня, пожалуйста, — удручённо выдохнул он.

Винсер озадаченно изогнул бровь и мягко коснулся кончиком хвоста его бедра:

— Что-то не так?

Ланс резко вскинул голову, краска стыда залила его лицо:

— Прости! Тебя ведь... тебя ведь тот проклятый спрут похитил, да? Притащил сюда насильно, чтобы ты меня вылечил!

В его незамысловатой картине мира всё выглядело именно так: ревнивый монстр-осьминог похитил другого русала исключительно ради того, чтобы тот выхаживал его прихворавшую домашнюю зверушку.

Получалось, что именно он, Ланс, стал виновником пленения этого прекрасного существа!

Выслушав эту тираду, Винсер замер. На его обычно бесстрастном лице отразилось глубокое, почти комичное изумление.

—...

«А у моей рыбки... весьма богатая фантазия», — мысленно усмехнулся он.

http://bllate.org/book/40431/5175998