Готовый перевод Mermaid Care Diary / Дневник содержания русала: Глава 3

Ланс крепко уснул.

Возможно, дело было в недавнем «рождении», но, помимо жуткого голода, на него навалилась непреодолимая сонливость. Размышляя об этом, он искренне жалел себя — ну что за несчастная кроха! Никто его не кормит, никто не заботится, только торчит над головой этот «осьминог» и непрерывно за ним наблюдает.

И кто знает, может, чудовище просто держит его в качестве живых консервов на черный день.

От этих тревожных мыслей Ланс даже во сне пытался устроить побег, попутно горько сожалея, что в прошлой жизни так и не удосужился досмотреть сериал «Побег».

Очнувшись ото сна, он осторожно высунул голову из лепестков актинии и осмотрелся.

Ободранное щупальце все так же лежало на месте. Поблизости не было видно других отростков — похоже, в этих коралловых дебрях Ланс остался в полном одиночестве. С облегчением вздохнув, он выбрался наружу и подплыл к мясистому обрубку, после чего с самым серьезным видом принялся описывать вокруг него круги.

И не нужно смеяться над тем, что он именно полз — причина до досады проста: плавать он так и не научился.

Отрезок плоти был примерно метр в длину и столько же в ширину. И тут Ланса осенило.

В «Побеге из Шоушенка» главный герой прятал дыру в стене за плакатом с красоткой, а сам потихоньку копал лаз.

«Разве я не могу провернуть то же самое?»

Воодушевившись этой идеей, он изо всех сил уперся в мясную тушу и покатил ее к самому краю кораллового купола. Установив импровизированный заслон, русал тщательно выверил углы обзора, гадая, заметит ли «осьминог» его махинации.

Практика показала: надзиратель не следил за ним ежесекундно. Пока Ланс не поднимал шума, тот не вмешивался.

Проявив благоразумие, пленник сперва обогнул свое коралловое жилище. Убедившись, что многоногого стража нигде не видно, он вернулся, юркнул за мясной заслон и принялся яростно ковырять коралловый остов. Хрусь-хрусь, шуршало под его тонкими пальцами.

В прошлый раз он так увлекся, что прозевал возвращение хозяина бездны. Извлекши из этого урок, теперь Ланс действовал хитрее: покопает немного — высунется проверить обстановку. Если горизонт чист, ныряет обратно и продолжает великое дело освобождения. Он также отлично помнил трюки Энди Дюфрейна: все коралловые крошки и мелкие осколки он аккуратно рассеивал по песчаному дну вокруг, чтобы не оставлять улик.

В животе снова требовательно заурчало.

Сделав несколько заходов, русал окончательно выбился из сил. Ему пришлось вылезти из крошечного углубления и натужно привалить к нему мясную преграду.

Закончив работу, Ланс в изнеможении рухнул прямо на ободранную плоть.

Усталость и голод сковали тело. С самого момента «рождения» во рту у него не было ни маковой росинки. Без притока калорий его хрупкое тельце ослабло настолько, что его можно было свалить легким щелчком.

Пролежав так какое-то время, Ланс невольно принюхался. Обрубок пах... на удивление свежо и нежно, без малейшего намека на отталкивающий запах сырой крови.

Он долго боролся с искушением, но голод взял верх. Подавшись вперед, он осторожно прикусил край.

В ту же секунду его глаза восторженно округлились и заблестели.

На вкус это чудо кулинарии оказалось точь-в-точь как такояки — упругое, сочное мясо совершенно не липло к зубам, а каждый укус приносил неописуемое блаженство. Не раздумывая больше ни секунды, он жадно впился зубами во второй раз, довольно посапывая и неосознанно виляя чешуйчатым хвостом от удовольствия.

Однако перед третьим укусом Ланс внезапно замер.

Он долго и хмуро разглядывал свою «маскировку», после чего вздохнул и аккуратно отщипнул крохотный кусочек с противоположного края.

«Если я сожру все подчистую, лаз откроется. Да и как объяснить осьминогу, куда делся целый метр деликатеса?»

Терзаясь сомнениями, русаленок пытался решить сложнейшую геометрическую задачу: как набивать брюхо этой плотью так, чтобы ее объем визуально не уменьшался.

***

Насытившись, Ланс раскинулся на мягком песке и уставился в бескрайнюю толщу воды над головой, окрашенную в глубокие ультрамариновые тона. Мысли его лениво потекли вдаль.

Мировой океан, если верить учебникам, делится на зоны по степени освещенности: Зону солнечного света, Сумеречную зону, Полуглубоководную зону и Бездну. Сумеречная зона — это сумеречный рубеж, граница между светом и вечной тьмой. А дальше простирается лишь ледяной мрак бездны.

Судя по скудным познаниям, которые удалось воскресить в памяти, Ланс находился где-то на стыке Полуглубоководной зоны и Бездны. Впрочем, физиология тритона поражала воображение: несмотря на колоссальную глубину, он не чувствовал даже малейшего озноба.

Пока он предавался размышлениям, свет вокруг заметно померк. Как и следовало ожидать, из верхнего проема кораллового купола медленно опустилось гигантское щупальце.

Ланс замер.

Он во все глаза следил за приближением кошмарной конечности, а когда между ними осталось не больше метра, пулей метнулся в сторону и зарылся поглубже в щупальца гигантской актинии.

Жуткий отросток на секунду оцепенел. Слегка покачавшись из стороны в сторону, щупальце не стало настаивать на контакте. Вместо этого оно плавно развернулось и направилось к обрубку плоти, оставленному здесь ранее.

Подглядывавший из своего укрытия Ланс похолодел от ужаса.

«Этот спрут что, повернут на чистоте? Мясо же еще не кончилось! Зачем убирать его так рано?»

— Ай... ка!..

В панике русал высунулся из актинии и несколько раз пронзительно заверещал. Если эту тушу заберут, его недостроенный спасительный лаз окажется прямо перед глазами надзирателя!

Намеревавшееся прибраться щупальце замерло на полпути. Оно медленно развернулось и застыло, словно пристально разглядывая кроху.

Ланс, затаив дыхание, принял вызов этого немого взора.

Но, видимо, помня о прежней строптивости питомца, отросток вновь упрямо качнулся в сторону обрубка.

«Черт! Да почему этот спрут такой упертый?!»

Ланс лихорадочно огляделся по сторонам и вдруг заметил блеск в глубине актинии. Там лежала жемчужина величиной с кулак — та самая, которую гигантская тварь всучила ему в прошлый раз в качестве утешения.

Недолго думая, он схватил этот драгоценный булыжник и изо всех сил швырнул в настырную конечность.

Шмяк!

Прицел у него был отличный: снаряд угодил точно в цель. Получив удар жемчужиной, щупальце дернулось и наконец-то отвлеклось от уборки.

Отскочив, сфера мягко покатилась по песку, разливая вокруг нежное молочное сияние. Оба — и крошечный русал, и исполинский отросток — тупо уставились на жемчужину. Наступила немая пауза.

Чтобы отвадить «осьминога» от лаза, Ланс решил идти ва-банк. Он робко выплыл из своего убежища и издал тихий, жалобный писк. Звук получился настолько трогательным и беззащитным, что растопил бы даже ледник.

И это сработало: если у бездонного монстра и было подобие сердца, оно явно дрогнуло. Щупальце мгновенно забыло про объедки и потянулось к Лансу. Вот только намерения русала оно истолковало по-своему.

На глазах у изумленного крохи гибкий кончик обвил сияющий шар, бережно приподнял его и... аккуратно покатил в сторону Ланса, словно бросая мяч.

Ланс онемел.

Крупная жемчужина замерла буквально в паре шагов от него. Русаленок перевел взгляд с застывшего в ожидании щупальца на круглую игрушку у своего хвоста.

Пересилив брезгливость, он подобрал снаряд. Выдавив из себя самую очаровательную улыбку, на какую был способен, он размахнулся и зашвырнул драгоценность в противоположный от лаза угол.

Поняв, что маленький пленник наконец-то пошел на контакт, щупальце прямо-таки затрепетало от восторга. Оно мгновенно метнулось за добычей, подхватило шар и услужливо покатило обратно к Лансу.

Глядя на приближающееся сияющее чудо, русал почувствовал, как у него дергается глаз.

«Что это за сюрреалистичная картина? Он играет в собачьи игры с жутким порождением бездны?!»

На этот раз Ланс поймал жемчужину с каменным лицом и безжалостно швырнул ее куда подальше, отправляя стража на очередной круг.

Исполинский отросток преданно бросился вдогонку. Однако на сей раз чудовище решило пойти на хитрость: подобрав игрушку, оно не стало бросать ее издалека, а, бережно удерживая шар кольцами, начало медленно и робко подползать ближе.

При виде надвигающейся махины Лансу безумно хотелось истошно заорать и уплыть подальше. Но мысль о недостроенном подкопе заставила его взять волю в кулак и подавить панический порыв. Он безропотно ждал, пока страшная плоть сократит дистанцию.

Замерло щупальце примерно в полуметре. На кончике его покачивалась жемчужина, которую оно вежливо и трепетно протягивало русалу.

Ланс пару секунд глядел то на сияющий трофей, то на покрытую присосками кожу прямо перед своим носом. Сделав глубокий вдох, он протянул ладони и забрал подарок.

Это было их первое осознанное физическое прикосновение. Ощущение жесткой, бугристой кожи оставило неизгладимый след в его памяти.

В человеческих сказках и легендах спруты никогда не были добрыми персонажами. От коварных морских ведьм до хтонического Ктулху — все они несли в себе черты этих многоногих тварей, олицетворяя первобытный ужас глубин.

Но сейчас... происходило нечто невероятное. Лансу вдруг почудилось, что этот грозный хозяин океана ведет себя с ним на удивление... ласково?

Ужаснувшись собственной сентиментальности, русал отчаянно затряс головой, прогоняя нелепые мысли, и вновь запустил снаряд в темноту. Щупальце тут же послушно метнулось следом.

Попади эта жемчужина невиданных размеров к людям на суше, она наверняка вызвала бы небывалый ажиотаж и стоила бы целое состояние. Но здесь, на дне безмолвного океана, сокровище служило обычным мячиком для скучающего тритона и его жутковатого друга.

После череды усердных пробежек «принеси-подай» уставшая конечность окончательно вернула игрушку хозяину. Пусть у этой твари и не было лица, Ланс мог поклясться: она была счастлива. Ее темная шкура даже заметно посветлела от удовольствия.

Перед тем как втянуться обратно под купол, щупальце на прощание нежно и бережно погладило Ланса по макушке. Тот не шелохнулся, покорно принимая ласку.

И все же, собравшись уходить, настырный отросток вновь потянулся к недоеденному обрубку.

У Ланса от такой наглости едва пар из ушей не пошел. Да он тут, можно сказать, наступил на горло собственной гордости, играя в этот глупый детский сад, а глупая конечность все равно лезет к его маскировке?!

Опережая движение монстра, русаленок пулей метнулся к мясной туше, уселся прямо на нее сверху и демонстративно водрузил жемчужину на ее вершину.

«Ну теперь-то до твоих единственных извилин дойдет?!»

Щупальце замерло.

Кажется, до него наконец донеслось: этот кусок мяса представляет для Ланса такую же ценность, как и драгоценная жемчужина, а значит, без высочайшего позволения трогать его строго-настрого запрещено.

Кончик щупальца в нерешительности закрутился спиралью. Монстр явно размышлял, как поступить. В итоге уважение к личному пространству питомца перевесило: конечность медленно втянулась наверх и исчезла в темноте купола.

Проводив ее взглядом, Ланс обессиленно перевел дух.

Слава богу. Его великий подкоп остался нераскрытым.

http://bllate.org/book/40431/5168570