Готовый перевод The Plastic Surgeon Van Gogh's Ear / Ухо Ван Гога: Изнанка совершенства: Глава 5

Такая чертовщина! Из-за бегства в паре у него покраснело лицо, а ресницы на подтянутых веках трепетали, отчетливо выделяясь по одной.

— Эй, мой милейший одноглазик, так панически сбегать — это ужасно неучтиво. — Се Лобинь обнял возлюбленного за талию сзади, не давая ему в испуге удрать.

В этот момент вышла и Вань Фэй, улыбаясь так лучезарно, словно весенний ветер.

Этот... эм, мужчина был торговцем антиквариатом, сновавшим между шумными мегаполисами и глухими старинными городками, пускавшимся на любые уловки и обманы ради выгоды. Она осыпала Хао Тоу, оказавшегося в объятиях Се Лобиня, чарующими взглядами один за другим — от такого взгляда узнавшему правду Хао Тоу сделалось до того противно, что его едва не вырвало.

— Я изо всех сил стараюсь зарабатывать деньги, тружусь ради заработка упорнее кого бы то ни было. До тех пор, пока однажды не смогу позволить себе дорогущую операцию, чтобы твой любовник превратил меня в настоящую женщину... — Вань Фэй изогнула две тщательно выщипанные тонкие брови и еще более обольстительно улыбнулась. — И тогда я приглашу его стать моим первым мужчиной.

Хао Тоу чувствовал, что этот... эм, проклятый мужчина смеет так бесстыдно хвастаться прямо перед ним, он просто напрочь лишен стыда и совести! Но Се Лобинь, выслушав это, громко рассмеялся:

— За такие слова я могу сделать тебе скидку в двадцать процентов.

— Даже если ты проявишь доброту и осыпишь меня своей щедростью, эта астрономическая цена все равно мне не по карману. — На лице Вань Фэй появилось мученическое выражение, прекрасное лицо выглядело до того жалобно и трогательно, что вызывало сострадание. Между зрачками густо клубились тени скорби, казалось, еще мгновение — и она наигранно разрешится ливнем. — Я хочу поскорее стать женщиной. Пока я еще молода и красива, а не седобороса, пока моя кожа упругая и белая, пока мои ягодицы круглые и крепкие.

Она слегка скользнула взглядом в сторону за панорамное окно антикварного магазина и, словно к ней внезапно пришло вдохновение, расплылась в улыбке.

Она произнесла:

— Что ж, я предоставлю тебе шанс на бесплатную операцию.

Глаза Се Лобиня были того дымчато-серого оттенка, который почти не встречается у азиатов — даже по меркам метисов это большая редкость. Чаще всего этот взгляд придавал ему отрешенный, меланхоличный и совершенно безучастный вид, но стоило ему сосредоточиться и взглянуть серьезно, как от него начинала исходить какая-то холодная, жестокая, нездоровая темная сила. Эта сила заставляла Хао Тоу в самый миг встречи их взглядов пасть в бездну, откуда невозможно выбраться, но в то же время часто заставляла юношу думать, что этот мужчина непостижим, мрачен и пугающ.

Например, прямо сейчас.

Те дымчато-серые глаза казались пеплом, оставшимся после того, как все выгорело дотла в бушующем пламени, — леденящая душу пустыня, где не выжил никто.

Взгляд Хао Тоу, следуя за взглядом возлюбленного, скользнул наружу: перед автозаправкой у входа в антикварную лавку стоял мужчина и курил. Он был уже в возрасте, но по-прежнему крепкий и сильный, словно величественный, грозный лев — к тому же этот мужчина, судя по всему, состоял с Розмари в двусмысленных отношениях. Хао Тоу увидел, как Се Лобинь ослепительно улыбнулся стоявшей перед ним высокой красавице:

— Стоит тебе оказать мне одну маленькую услугу.

Эта улыбка была столь неприкрытой и обнаженной, в ней сквозил едва уловимый сальный эротический подтекст, так что Вань Фэй схватила все на лету.

— Оу, ты хочешь, чтобы я укротила ацетиленовую горелку. — Она похлопала большими глазами с приклеенными искусственными ресницами, сладко улыбнулась и произнесла: — Задача не из легких, но я к вашим услугам.

Как только красавица направилась к выходу, Се Лобинь окликнул ее:

— Вань Фэй, защищай свой последний рубеж. — Он бросил беглый взгляд на стоявшего рядом Хао Тоу и поддразнил: — Далеко не каждый мужчина способен отнестись к тому, что у тебя с ним одинаковое устройство, так же невозмутимо и радостно принять это, как я.

— Гадость какая! — Вань Фэй фальшивым голосом издала пугающее жеманное хмыканье, после чего завиляла узкими бедрами, тупо обтянутыми джинсовыми мини-шортами, и, тихонько напевая пошловатый мотивчик, направилась к тому мужчине. Остановившись перед ним, она подняла руку, чтобы поправить свои отчаянно отращиваемые крашеные золотистые волосы. От ее лица исходило такое чарующее и трогательное сияние, способное покорить целые царства, перед которым никто не смог бы устоять и не сдаться в плен.

— Моя машина сломалась. Не могли бы вы подвезти меня, я спешу в одно место.

Когда «ацетиленовая горелка» увозил ее с собой, одержавшая первую победу «женщина» обернулась и послала Се Лобиню воздушный поцелуй.

Всю дорогу обратно в машине Хао Тоу без умолку ворчал на своего возлюбленного, жалуясь, что все его друзья — сплошь какие-то ненормальные и неприятные типы.Трансвестит. Се Лобинь отнесся к этому безразлично и с легкой улыбкой пояснил: Это точно так же, как ты любишь вытаскивать бумажники и снимать часы с каждого прохожего, мимо которого проходишь. Ничего удивительного, не стоит так волноваться.

Все не так!

А что не так?

В общем, все иначе! — в ярости крикнул Хао Тоу. — Я, по крайней мере, не пугаю людей до смерти, а потом не заставляю их испытывать тошноту одними лишь ужимками!

Се Лобинь перевел взгляд на сидевшего на пассажирском кресле парня. Этот мальчик, который так упорно придерживался принципа, что тело, волосы и кожа даны родителями, и не желал ложиться под нож хирурга, был по-своему очарователен в своей простоте.

Они вышли из машины, и едва переступили порог дома, как Се Лобинь заключил его в объятия и принялся страстно целовать. Он жадно и долго покусывал и всасывал его мягкие, благоухающие губы, будто ему не нужны были ни воздух, ни солнечный свет, ни вода — достаточно было лишь этого поцелуя, чтобы продолжать жить. Давай, дорогой. Дай мне послушать твой голос. Сбросив одежду, они оказались обнаженными друг перед другом. Оказавшись в постели, Се Лобинь принялся подначивать Хао Тоу стонать. Он смотрел на него нежным, участливым взглядом, подбадривая: Не нужно больше притворяться скромником и молчать, правильные стоны удовольствия сделают наше общение куда интереснее.

Однако застенчивый парень с узким разрезом глаз так и не разомкнул губ, крепко сжимая зубы и не произнося ни звука.

Достоинство Се Лобиня было внушительным, и, оказавшись внутри тела партнера, оно от сжатия и давления стенок начинало пульсировать еще быстрее и сильнее. Каждое движение было подобно огромной волне, способной опрокинуть корабль; обжигающее удовольствие, рождавшееся от этого трения, доводило парня до исступления, но врожденная застенчивость не позволяла ему издать эти постыдные стоны.

Я ведь не распутная девка, — подумал он.

Проклятье! — в конце концов Се Лобинь вывел свой влажный, все еще твердый член и выругался, глядя на парня: Тебе что, трудно простонать пару раз?Возлюбленная ушла на полпути, и Хао Тоу заскучал. Облачённый лишь в собственную наготу, он ещё немного полежал в одиночестве на большой кровати. Воздух вокруг был пропитан смешанным запахом пота и любовных выделений, и каждая порá его молодого тела ощущала от этого ласкающее, умиротворяющее блаженство. Затем он оделся, встал с постели и уже собрался открыть дверь и выйти прогуляться, как вдруг в приоткрытой щели на мгновение мелькнуло лицо Розмари.

Лицо женщины было бледным и злобным, от него исходил тлетворный дух, словно от больного, изъязвленного плотью органа.

Казалось, она уже давно тихо наблюдала за ним из-за двери.

* * *

Прощаясь с бесчисленными операциями и пациентами, Се Лобинь по-прежнему уходил рано и возвращался поздно, увлечённый возобновлением встреч со старыми друзьями. В доме зачастую оставались лишь Хао Тоу и Розмари.

Двенадцать часов дня. Хао Тоу, вставший, когда солнце уже высоко поднялось над землей, возился у плиты со своим завтраком. Хлеб в духовке постепенно становился мягким и золотистым, а от свежевыдоенного молока поднимались волны густого аромата. То один, то другой прохожий заглядывал в окно, улыбаясь и маша рукой Хао Тоу, находившемуся в доме. Этот красивый и застенчивый юноша пользовался всеобщей любовью в городке — вне зависимости от пола и возраста, почти каждый питал к нему симпатию, — хотя стоило ему запеть, как людям тотчас хотелось плакать.

Он был полностью поглощен приготовлением завтрака и не заметил, как сзади к нему кто-то приближается.

Чья-то рука легла ему на шею, и внезапный ледяной холод ощутился подобно скользкому и сырому мху. Это совершенно не вязалось с залитым солнцем полуднем. Когда Хао Тоу обернулся, красивое лицо внезапно вплотную приблизилось к его лицу.

Розмари, эта женщина, вечно облачённая в классическое ципао, по-прежнему обладала пухлым и гладким, как у юной девушки, лицом без единой морщинки.

Однако оцепенение и одутловатость черт лица, казалось, стали ещё сильнее.

Она распустила винтажный узел, похожий на розу, и сбросила ципао, под которым не оказалось даже нижнего белья. Обе груди с плеском выпали наружу, повиснув на животе подобно иссохшим матерчатым мешочкам, а черные волосы между ног казались редкими и плешивыми. Истощенная до костей, дряблая и сухая кожа вздулась и вздыбилась выступающими венами, и стареющая женщина обнажила своё тело, словно заплесневелая вяленая рыба.

Помимо чувства омерзения, это зрелище не сулило никакого визуального наслаждения.

— Следуй за мной, мой озорной мальчик. — Она улыбнулась ему, но движение уголков её рта напоминало спазмы и судороги, выглядя на редкость натужно; казалось, кожа на её лице с трудом натягивалась и вот-вот брызнет фонтаном горячая алая кровь. — Позволь мне указать тебе путь в рай.

Испустив крик ужаса, Хао Тоу оттолкнул женщину и бросился вон из дома, выбежав за дверь.

http://bllate.org/book/40419/5131030

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь