Городок Цзинчэн.
Солнце стояло в самом зените, на рынке толпился народ, но среди прохожих не было ни одного человека с обычной человеческой внешностью. Те, кто попадался на пути, либо красовались звериными рогами на макушке, либо щеголяли хвостами, либо сочетали в себе черты людей и зверей.
Это место находилось на стыке Страны Духовной Воды и Страны Плодородных Земель — в зверолюдском городке. Здесь жили зверолюди, а не люди.
Несмотря на редкую для этих мест хорошую погоду, в городке царила мрачная атмосфера. В последнее время в округе одна за другой происходили случаи людоедства: поговаривали, будто зверолюди проникали в человеческие земли, похищали людей, убивали и пожирали их сырыми. Преступления были настолько чудовищными, что взбудоражили все четыре государства — как человеческие, так и зверолюдские.
Теперь между четырьмя странами бурлили скрытые течения, а напряжение в отношениях неуклонно нарастало, грозя перерасти в открытый конфликт. Обычные люди целыми днями жили в страхе.
У самого края рыночной улицы, перед прилавком с готовой едой, в просвете между плотно стоявшими взрослыми показались две пухлые детские ручки, похожие на стебли лотоса. Они аккуратно выставили в ряд три ярко-красных яблока, расположив их от самого крупного к мелкому и от высокого к низкому, ровно-ровно.
Столешница лавки оказалась слишком высокой: ручки-то вытянулись, а самого ребёнка разглядеть не удавалось — видна была лишь пушистая чёрная макушка с парой чёрных кошачьих ушек, выглядевших невероятно мягкими.
Закончив упаковывать товар для покупателей, продавец наконец перевёл взгляд на эти три яблока.
— Д-дядя Шань Янь! — раздался детский голосок, ещё не утративший наивных ноток. Самого говорящего всё ещё не было видно. Кошачьи ушки на пушистой макушке слегка качнулись, и над прилавком с трудом показалось круглолицее личико.
Это был маленький кото-зверолюд с чистыми зелёными глазами — круглыми и яркими, точно такого же цвета, как Древо Жизни на Континенте Калия, или словно чистейшие изумруды. И пусть личико малыша было слегка измазано в саже, даже один взгляд на эти глаза убеждал любого: кроха уродился писаным красавцем.
— Дядя, — снова тихонько позвал маленький кото-зверолюд. Полный надежды и робкого смущения, он заглядывал в глаза продавцу и осторожно подтолкнул яблоки ближе: — У Сяо Ци сегодня есть три яблока.
Шань Янь беспомощно и добродушно улыбнулся, слегка наклонившись вперёд:
— Как дядю Разве я не говорил тебе в прошлый раз?
Не доставая до прилавца ростом, Мао Сяоци изо всех сил приподнялся на цыпочках, нервно цепляясь пальчиками за край столешницы. Он закусил губу, нахмурился и, подумав добрую минуту, робко произнёс:
— Дядя Шань.
— Эх, верно, — Шань Янь хлопнул себя по коленям, забрал те три яблока и показал Сяо Ци три пальца: — Что Сяо Ци хочет сегодня? Можешь выбрать три вещи.
Глаза Сяо Ци ярко заблестели, а пальчики, цеплявшиеся за прилавок, вмиг обрели силу. Он изо всех сил задрал голову, озирая испускающие пар угощения, и, надув губки, с наивным любопытством осведомился:
— Дядя Шань, от какой еды крепнет тело?
— Ну, конечно же, от мяса, — Шань Янь с сочувствием посмотрел на ребёнка, мысленно вздохнув.
Мао Сяоци был пятилетним кото-зверолюдом, гораздо более худым и маленьким, чем его сверстники. На нём красовалась грубая холщовая одежда с целой россыпью разноцветных заплат.
Этот маленький кото-зверолюд рос на харчах сотен семей — в околотке каждый знал о таком малыше. В некоторых домах, где подрастали дети, малышу отдавали ставшую маленькой одежку, в других — привечали миской нехитрой похлёбки. Кое-кто даже подумывал приютить Сяо Ци у себя, но мальчик неизменно отказывался.
Чёрные коты у зверолюдей считались предвестниками дурных знамений. В городке хватало как тех, кто верил в подобные суеверия, так и тех, кто плевал на них. Добросердечные люди уже забирали Сяо Ци к себе, но мальчик, наслушавшись за глаза всяких пересудов, в конце концов сам перестал оставаться в чужих домах, чтобы не доставлять хлопот приютившим его семьям.
Шань Янь положил для Сяо Ци три крупных куска варёного мяса, упаковал их и протянул мальчику:
— Держи, аккуратнее, горячее.
Он с улыбкой произнёс этому вызывающему жалость ребёнку:
— Нашему Сяо Ци тоже пора расти, нужно хорошо кушать мясо и как можно скорее вытянуться.
Мясо было очень горячим, но даже в термопакете сохраняло сильный жар. Ручки Сяо Ци в ту же секунду превратились в кошачьи лапки, и он, как величайшую драгоценность, прижал пушистыми лапками опаляющее мясо к груди, поднимая голову на Шань Яня:
— Спасибо, дядя Шань!
— Ой, не заправляй, беги скорее домой, пока не остыло, — Шань Янь уложил те три яблока в свою котомку. — Твой подарок я принял.
Котёнок попятился, низко поклонился продавцу, а затем развернулся и побежал со всех ног.
Малыш был настолько крошечным, что среди снующих туда-сюда людей казался прыгающим чёрным зернышком, и вмиг затерялся в толпе.
Торговец овощами по имени Лао Лю, чья лавка стояла по соседству, усмехнулся и покосился на Шань Яня:
— Вечно ты возишься со всяким сродством, будто он твой собственный ребёнок. Вот увидишь: угостишь его разок-другой, и он потом сядет тебе на шею.
— Прояви милосердие, много ли этот кроха съест? — Шань Янь бросил косой взгляд на Лао Лю. Пользуясь тем, что покупателей не было, он опустился обратно на стул, достал яблоко, ножом очистил кожуру, нарезал ломтиками, отправил один себе в рот и кивнул: — Мм, и впрямь сладкое.
Он протянул один кусочек Лао Лю:
— Будешь?
— Убирай, яблоки — это самая скучная еда на свете, — Лао Лю отвернулся.
Шань Янь не стал настаивать. Переведя взгляд вдаль, он посмотрел на ту часть городка, где прямо посреди улиц возвышалась громада белой крепости:
— Интересно, поймали ли того убийцу?
— Если бы поймали, об этом уже давно трубчали бы вовсю. Разве ты не заметил, сколько летающих машин прилетело сегодня утром? Говорят, некоторые видели транспорт из человеческих земель, — Лао Лю развалился в шезлонге, прикрыл глаза, цыкнул языком и покачал головой: — Наверное, прибыли на переговоры. В последнее время здесь неспокойно.
Шань Янь умолк, медленно пережёвывая пищу и погрузившись в думы. Спустя долгое время он тяжело вздохнул:
— Сяо Ци ведь тоже подошёл к возрасту поступления в школу. Если у него пробудится стихийная сила, он сможет отправиться на учёбу в бастион-академию на острове.
— Тебе-то какое дело? Не у каждого пробуждается стихийная сила, может, он всего лишь заурядный мелкий зверёк.
— Я же просил тебя попридержать язык. Мальчик слишком мал, своего крова у него нет, а если он поступит учиться в академию на Острове Сердца, ему больше не придётся скитаться, — вздохнул Шань Янь. — И так натерпелся горя, хоть бы ему улыбнулась удача с пробуждением.
Мао Сяоци понятия не имел, что дядя Шань переживает за него. Прижимая свёрток с мясом к груди, он выбежал из городка, помчался по узкой тропинке вдоль пестрого ковра цветов, перемахнул через небольшой холм и наконец увидел свой дом.
То было самое неказистое жилище, слепленное у подножия обрыва и примыкавшее к небольшой пещере. Оно спасало от ветра и дождя, а если углубиться вглубь пещеры, там даже можно было согреться.
Этот крошечный дом Сяо Ци мало-помалу смастерил своими руками. По весне он натаскал цветов и ветвей, чтобы огородить жилище не слишком красивым, но внушающим чувство безопасности заборчиком. Сейчас стояло лето, и цветы распустились ещё пышнее, привлекая целые стайки бабочек и стрекоз.
http://bllate.org/book/40411/5129026
Сказал спасибо 1 читатель