Готовый перевод The Fallen Artist's Muse / Дрожащие пальцы: Опальная красавица и безумная художница: Глава 1

После того как её терзали целый час, Линь Цзя пообещала себе в душе, что если время повернётся вспять, она ни за что больше не поддастся на чары Ле Янь.

Время отмоталось назад на один час.

Линь Цзя вышла из учебного корпуса и, как в любой другой обычный полдень, направилась мимо института искусств к столовой, чтобы купить обед, а затем вернуться в общежитие.

Однако сегодняшний день явно обещал быть другим: когда она, по обыкновению, проходила перед зданием института искусств, дорогу ей преградила какая-то девушка.

— Не хочешь стать моей моделью?

Линь Цзя посмотрела на девушку и ничего не ответила.

Заметив замешательство во взгляде Линь Цзя, девушка пояснила:

— Мне нужна натурщица. У тебя прекрасная фигура, могу я пригласить тебя позировать?

За спиной девушки как раз возвышалась вывеска института искусств, да и сама она выглядела типичной студенткой-художницей. Её длинные волосы были небрежно растрёпаны, причём одна прядь была окрашена в серовато-белый с синеватым отливом, в правом ухе поблёскивали штанга для пирсинга и бриллиантовая серьга, а сама она утопала в просторной чёрной куртке. Высокая, с чётко очерченными бровями и глубоким, долгим взглядом, она стояла перед ней, лениво подставляя лицо солнцу, напоминая не до конца проснувшегося мейн-куна.

— Натурщица? В смысле, без одежды?

— Только я и ты, можешь не переживать.

Линь Цзя уже развернулась, чтобы уйти, как голос девушки донёсся сзади, неторопливый и ровный:

— Тысяча в час, без верхнего предела.

У Линь Цзя была соседка по комнате из художественного института, и когда те занимались искусством, они пропадали в студии целыми днями, не меньше восьми часов.

Шаги Линь Цзя остановились от мысли о тысяче юаней в час. Ей были нужны деньги.

Час спустя, лежа обнажённой на постаменте для натюрмортов, Линь Цзя горько пожалела об этом.

Хотя это и называлось постаментом для натюрмортов, выглядело оно скорее как огромная кровать. Девушка не повела её в мастерскую, а привезла куда-то за пределы кампуса — в помещение, похожее на промышленный цех, которое можно было назвать разве что студией. Студия была абсолютно пустой, безлюдной и гулкой. Кроме художественных принадлежностей, казалось, там не было вообще никаких следов присутствия живых людей, а окна, похожие на мансардные, располагались на двухметровой высоте. Девушка привела её в самую дальнюю комнату на втором этаже: там тоже громождались мольберты, холсты и скульптуры, но, в отличие от остального пространства, у стены одиноко и чужеродно стояла широкая кровать.

— Приподнимись немного, не двигайся, сейчас всё сделаю.

Девушка стояла перед ней, проводя пальцами по её голени и регулируя её полулежачее положение. Линь Цзя думала: они ведь рисуют уже полчаса, неужели позу модели всё ещё нужно корректировать?

Девушка, судя по всему, страдала близорукостью: ей приходилось то и дело подходить ближе, внимательно вглядываться и даже…

— Разве для рисования нужно прикасаться? — когда её пальцы «непроизвольно» скользнули по её телу, Линь Цзя вздрогнула и не выдержала.

— Конечно, впечатления от глаз и впечатления от пальцев отличаются. Зрительный образ и прикосновение — как ты думаешь, что из этого реальнее? — девушка прибавила на кондиционере ещё два градуса, а её пальцы тем временем подцепили единственный кусок парчи, прикрывавший её снизу…

— Не надо! — в панике выпалила Линь Цзя. С того момента, как та уселась рядом с ней, они практически не смотрели друг другу в глаза, но сейчас в испуге их взгляды случайно встретились, и сердце Линь Цзя бешено заколотилось.

Этот взгляд был слишком горячим, заставляя Линь Цзя мечтать о побеге.

— Не бойся, — голос девушки стал чуть ниже, чем минуту назад, но рука больше не продолжала начатое движение.

Девушка вернулась к мольберту и продолжила рисовать. Линь Цзя мысленно с облегчением выдохнула: после тех мучений, растерянности и даже капли унизительного стыда, которые она испытала сразу после раздевания, теперь она была измотана так сильно, что хотела лишь одного — чтобы всё это поскорее закончилось, даже если каждый дополнительный час принесёт ей ещё тысячу юаней.

Стоит потерпеть ещё немного, и тогда появятся деньги и на её собственные карманные расходы на ближайшие несколько месяцев, и на продлёнку с витаминами для младшей сестры. Сестрёнка как раз в том возрасте, когда активно растёт, ей нужно хорошее питание, она так быстро вырастает из одежды, а в следующем году ей уже идти в школу, и ей нужно купить ещё столько всего…

— Мне нужно сделать слепок из глины.

В тот момент, когда Линь Цзя услышала это, она почти рефлекторно вжалась руками в воротник, прежде чем сообразить, какой вообще воротник на ней мог быть, и смогла лишь судорожно прикрыть грудь руками.— Не переживай, я не буду лепить твоё тело целиком, мне нужно лишь… — Девочкин взгляд скользил по её фигуре. Как бы ни швыряла Линь Цзя жизнь, оставаясь двадцатилетней девушкой, она всё же не могла спокойно выносить такое.

Взгляд художницы наконец остановился на лице Линь Цзя. Только что сняв мерки, она заметила, что пропорции лица Линь Цзя близки к идеальному золотому сечению: глаза чуть крупнее обычного, но брови ровные и послушные, кончик носа аккуратный и точёный, переносица с плавным и мягким изгибом, а губы с изящным бугорком, пухлые, но не тяжёлые. Такие черты заставляют сперва заметить общую красоту человека, а уже затем восхититься безупречностью каждой детали. Даже в этот сдержанный и отрешённый момент её красота приобретала особое, неповторимое очарование — такое лицо следовало бы запечатлеть навечно.

— Конечности, — произнесла она. — Я слеплю из глины только твои руки и ноги.

Глина в студии была ещё не распечатана, и Ле Янь в ближайшее время не планировала заниматься лепкой. Она отлучилась на полчаса, чтобы подготовиться к внезапно посетившему её вдохновению. За эти полчаса Линь Цзя успела закутаться в одеяло. Она и не подозревала, что обычная ткань способна дарить такое чувство безопасности.

Вернувшись, Ле Янь принесла с собой ведро глины, села на край кровати и посмотрела на закутанную в одеяло Линь Цзя. Та подумала, не пора ли ей уже начинать — не решит ли хозяйка, что она тянет время? В конце концов, их сеанс оплачивался почасово.

Обе словно застряли в игре под названием «кто первой скажет начать». Линь Цзя не знала, о чём думает собеседница, но её пристальный взгляд по-прежнему выбивал девушку из колеи.

— Начинаем? — первой подала голос Линь Цзя.

— Ты готова?

— А к чему нужно готовиться?

Линь Цзя заметила, как девушка на мгновение улыбнулась, а затем услышала:

— Начинай.

И тогда Линь Цзя медленно стянула с себя тонкое одеяло.

— Ты же говорила, что это будет просто лепка из глины? — Спустя двадцать минут голос Линь Цзя уже не казался таким спокойным, как в самом начале. Они находились слишком близко — так близко, что она чувствовала дыхание девушки у себя на ключицах. Жаркое, щекочущее ощущение будоражило каждый нерв её тела.

Запертое пространство, она сама — совершенно обнажённая, и всё, что та захочет с ней сделать, не составит ни малейшего труда. Линь Цзя думала: проявила ли она непростительную беспечность или просто сошла с ума от нехватки денег? Решила, раз перед ней девушка, значит, бояться нечего, но разве девушки не способны на дурные замыслы? К тому же эта училась в художественном институте.

— Мне нужно прочувствовать твоё тепло, — совершенно серьезно ответила Ле Янь, словно обычный художник, всецело поглощенный творческим процессом.Грязь начиналась с кончиков пальцев, но Ле Янь мазала очень тщательно, словно делала косметический уход за руками. Её пальцы мягко сплетались с пальцами девушки, заставляя Линь Цзя вздрагивать. Руки Ле Янь были измазаны белой грязью, и её длинные пальцы дюйм за дюймом гладили руку Линь Цзя снизу вверх, перекинулись на плечи, а затем змейкой поползли вниз по ключицам…

Та, что наносила грязь, не собиралась останавливаться, и Линь Цзя подумала: в какой же момент её остановить?

— У тебя очень красивая форма груди.

— Ты ведь правда извращенка, да?

Взгляд Ле Янь был слишком палящим, и Линь Цзя, вытерпев долгие мучения, всё же задала этот вопрос.

Движение замерло, и она увидела, как взгляд девушки, устремлённый на неё, становится всё глубже:

— Если я извращенка, что ты собираешься делать прямо сейчас?И что тут поделаешь? Сейчас та лежала перед ней совершенно обнаженная — она ведь сама добровольно вошла в эту квартиру, сама сняла одежду, а перед этим еще и перевела ей задаток в три тысячи юаней.

Если та и была извращенкой, то ее собственное поведение походило скорее на…

Ли Цзя закусила губу.

— Потерпи еще немного.

Лэ Янь оставила попытки дразнить ее и изучать взглядом, опускаясь на одно колено перед мягким матом, на котором та сидела. Ли Цзя инстинктивно отпрянула назад: в ее нынешнем положении, когда тело прикрывало лишь нечто эфемерное и невесомое, такая поза казалась донельзя стыдной.

— А теперь перейдем к ногам. — Ее руки продолжили движение.Её висящая в воздухе левая рука постепенно скомкала простыню. Девочка поддержала её стопу и снова, миллиметр за миллиметром, принялась наносить грязевой слой. Линь Цзя изо всех сил старалась сохранять ровное дыхание и по возможности менять позу так, чтобы прикрыться. К счастью, та наконец перестала пялиться на неё и действительно сосредоточилась исключительно на лепке из глины.

— Чтобы глина высохла и форму можно было снять, придётся немного подождать, — глиняный раствор в ведёрке подошёл к концу, и Ле Янь поднялась на ноги. — Отдохни пока.

Пока шёл процесс высыхания, Линь Цзя не могла делать резких движений, но притянуть одеяло, чтобы прикрыться, ей было вполне по силам. Стоило ей закрыть обнажённые участки тела, как между ними вновь началась молчаливая игра в гляделки.

На этот раз Линь Цзя ничего не говорила, хотя ей очень хотелось спросить таинственную гостью, почему та уставилась на неё.

Вымыв руки, Ле Янь налила себе бокал вина. Терпкий, дымный вкус уже не раздражал её вкусовые рецепторы. Появление Линь Цзя подарило ей куда более яркие чувственные впечатления, чем она рассчитывала — пожалуй, даже нечто бо́льшее, чем просто физические ощущения. Ле Янь всё это время наблюдала за реакцией Линь Цзя: та почти не выказывала никаких лишних эмоций, а единственными проявлениями её внутреннего состояния казались нахмуренные брови, закушенная губа и мелкая дрожь.

Процесс снятия формы оказался не проще самого процесса создания. Ле Янь использовала самую качественную формовочную глину, добавив для защиты безопасное пищевое глиняное масло — при контакте с кожей оно не представляло никакой угрозы, и всё же кожа Линь Цзя покраснела. От природы она обладала крайне чувствительной кожей, и малейший дискомфорт легко мог вызвать аллергическую реакцию.

http://bllate.org/book/40388/5126268

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь