Готовый перевод The Vicious Dog Li Gou Xue / Бешеный пёс: Стать ручным: Глава 10

Он закончил говорить решительно и искренне, и, едва попытавшись осторожно повернуться, почувствовал, как его изогнутую спину снова прижали к ложу.

— Не бойся, — Сы Шаолин лишь холодно взглянул на него. — Я тоже сделаю тебе больно.

Сказав это, он не позволил Цзян Эцзяню возразить. Зачерпнув из флакона порцию густой мази цвета инея, он внезапно ввел кончики пальцев внутрь. Движения его были далеко не нежными — скорее напоминали кота, который внезапно впал в ярость и начал метаться из стороны в сторону.

Тем не менее он не пропустил ни единого участка, тщательно смазывая всё внутри.

Цзян Эцзянь, на удивление, молча лежал на кушетке, глубоко зарывшись лицом в руки. Даже когда Сы Шаолин уже спокойно и невозмутимо извлек пальцы, он не шевельнулся.

Он не хотел, чтобы Сы Шаолин увидел, как его лицо, обычно лишенное стыда, сейчас пылает от смущения. Из-за того, что его впервые коснулись в таком месте, ощущения были до того пугающими, что он до позорного разволновался.

Пока он старательно изображал грубое сопение, притворяясь спящим, он не заметил, как Сы Шаолин, погрузившись в свои мысли, смотрел на кончик его уха, а затем перевел взгляд на медную монету-оберег, перевязанную красной нитью, которую тот носил на левом ухе вот уже пять лет.

Хотя перед глазами у Сы Шаолина всё было в черно-белых тонах, он отчетливо видел, что кончик уха Цзян Эцзяня и красная нить слились в единый оттенок, став почти неразличимыми.

На мгновение застыв, Сы Шаолин слегка поджал губы и беззвучно улыбнулся.

Меч Милосердия

Возможно, за эти несколько скоротечных часов на него обрушилось слишком много новых ощущений. Особенно из-за того, что он впервые пережил столь умиротворяющий прилив — словно рыба, уже всплывшая брюхом кверху в раскаленной пустыне, внезапно оказалась в объятиях морской пучины. Цзян Эцзянь невольно поддался этому чувству и, пытаясь притвориться спящим, в итоге заснул по-настоящему.

Его дыхание было неожиданно ровным.

Если не брать в расчет его положение за последние пять лет, та струна, которая была постоянно натянута ради защиты сестры, наконец-то немного ослабла. В его сне, пока грудь мерно вздымалась, впервые не повторялась та ночь, когда Деревня Цзян была стерта с лица земли, а небо засыпало снегом, заковывающим горы в лед.

Вместо этого ему грезились лотосы, омытые росой, стрекот цикад на закате и падающие изумрудные листья, которые, тихо шурша, складывались в воспоминание о первой встрече с Сы Шаолином в Поселении Людоедов.

Хотя тогда он сам был весь в крови и грязи.

Пять лет назад.

В полночь лес, словно колышущиеся тени, протягивал костлявые когти, а воздух был пропитан удушливым воем призраков.

Более десяти пленников, сгорбившись, жались друг к другу, боясь вздохнуть. Под предводительством юноши они крались по узкому, скрытому густыми зарослями проходу. Каждое движение сопровождалось стрекотом насекомых, а хруст гравия под ногами отдавался в сердцах мучительной тревогой — они до смерти боялись разбудить бесчисленных головорезов из Поселения Людоедов.

Вскоре шум ветра утих, и пространство перед ними внезапно расширилось: они вышли на вершину Пика Фэйянь, где располагался черный ход Деревни Цзян.

Лица людей в лунном свете исказились от страха, каждый из них был подобен испуганной птице. Вдали смутно виднелись фигуры стражников с мощными плечами, и беглецы чуть было не вскрикнули от ужаса.

— Не бойтесь, — юноша, шедший впереди, обернулся и мягко прикрыл одному из них рот, успокаивающе прошептав: — Я подсыпал им в еду снотворное, сейчас они спят крепким сном. Если не шуметь, они не проснутся.

Сказав это, он настороженно огляделся и первым двинулся вперед.

Тихо ступая мимо храпящих стражников, которые действительно ничего не замечали, юноша, не колеблясь, опустился на корточки у самого края обрыва, где торчали острые камни. Он ухватился за толстую коричневую лиану, вросшую в стену, и с силой дернул её, проверяя на прочность.

Убедившись, что лиана надежна, он поманил остальных, которые всё еще не решались подойти.

— Спускайтесь по одному. Обрыв крутой, будьте очень осторожны.

Иного выхода не было. Если он хотел вывести людей незамеченными, нельзя было использовать семь охраняемых стен поселения. Только здесь, у отвесной скалы, стража была наименее бдительной.

Конечно, такая возможность выпадала не каждый раз: просто из-за сильных ливней, прошедших несколько дней назад, ворота рядом обрушились, и их сейчас чинили, поэтому и разрешили спустить несколько лиан на случай экстренных работ. Завтра утром ремонт закончат, ворота снова заколотят, лианы срежут, и спуститься здесь будет уже невозможно.

К счастью, хотя людей и пугал обрыв, страх перед участью пленников в Поселении Людоедов был сильнее. Не раздумывая, они начали один за другим привязывать к себе лианы.

— Цзян Цыцзянь… — в этот момент один из людей, чья очередь подходила, не удержался и тихо позвал юношу.

Тот вздрогнул. Когда он поднял взгляд, облака разошлись, и лунный свет отразился в его глазах, словно россыпь звезд. С густыми длинными ресницами, алыми губами и белыми зубами, даже после того, как он недавно стал Тяньгань, юноша сохранял нежное и чистое обаяние, внушающее доверие.

Точно так, как и надеялась его мать, нарекая его этим именем: Цзян — как река, Цы — как милосердие, чтобы его сердце и меч могли спасать жизни.

Цзян Цыцзянь посмотрел на ровесника, который, судя по всему, тоже недавно прошел дифференциацию и оказался Дикунь, и спросил:

— Боишься?

Тот покачал головой и тихо добавил:

— А ты… ты не хочешь уйти?

Цзян Цыцзянь на мгновение замер. Его взгляд смягчился, и он честно ответил:

— Хочу. Но я не могу просто уйти. Я должен быть рядом с мамой.

— О… — в голосе собеседника слышалось разочарование. — Но если ты поможешь нам сбежать, что будет, если твой отец узнает…

— Не волнуйся, он не причинит мне вреда.

— Ты лжешь! Мы все видели, как он использует тебя в качестве приманки для тренировки этих Призрачных воинов…

— Это неважно, — Цзян Цыцзянь прервал его мягким голосом, — пока я ему нужен, он не будет меня трогать. Уходи скорее.

— Хорошо. Но… — человек внезапно снял с шеи какой-то предмет. — Возьми это. Это моя Монета-оберег, я ношу её с самого детства. Говорят, она отгоняет зло и приносит удачу. Надеюсь, ты, твоя мама и будущий ребенок, который скоро появится на свет, будете в безопасности. И… если нам еще доведется встретиться, меня зовут Линь Янь. Я выйду за тебя замуж. Хорошо?

Цзян Цыцзянь остолбенел, глядя на него — он явно не ожидал такого внезапного признания.

— Спасибо тебе за всё, если бы не ты, мы бы уже погибли, — быстро добавил юноша по имени Линь Янь. — Цзян Цыцзянь, ты не такой, как они. Ты хороший человек.

http://bllate.org/book/40383/5125223