Сюй Шаоцянь инстинктивно хотел всё отрицать, но, столкнувшись взглядом с Юй Чэном, отбросил эту мысль.
Он знал, что отрицать уже бесполезно.
— На прошлой неделе, — с угрюмым выражением лица тихо ответил Сюй Шаоцянь.
На прошлой неделе. Как раз тогда, когда H.K только-что вошли в восьмёрку сильнейших, и их выкупила Чэнке.
Кто бы мог подумать, что всё произошло так рано.
Юй Чэн опустил взгляд, чувствуя внутри какое-то неясное, спутанное чувство. Он вспомнил, как перед матчем Сюй Шаоцянь с улыбкой говорил ему о том, как они вместе поедут на чемпионат мира. В тот миг ему показалось почти невозможным отличить правду от лжи.
Он искренне верил, что все они хотят попасть на мировой турнир, и думал, что это по-настоящему, но реальность открыла ему глаза: всё это было фальшиво.
Он тешил себя надеждой, что предательство в этом матче окажется неправдой, но каждое новое обстоятельство, каждый отдельный факт твердили ему обратное — всё это было самым настоящим.
Юй Чэн попал в Fe ещё в старшей школе, проведя здесь почти шесть лет. За эти шесть лет он, положа руку на сердце, мог сказать, что никогда и ни в чём не подводил ни Сюй Шаоцяня, ни остальных товарищей по команде.
— Сколько? — Юй Чэн сглотнул подступивший к горлу ком. Руки, опущенные по бокам, сжались, пальцы переплелись в замок, локти уперлись в бёдра, и он задал вопрос спокойным тоном.
Сюй Шаоцянь выпрямился, бросил взгляд на остальных членов команды и, немного поколебавшись, медленно произвил:
— Мне — миллион, остальным в команде — по два миллиона.
Сказав это, Сюй Шаоцянь опустил голову, словно не смея больше смотреть на Юй Чэна. То же самое сделали и остальные: с того самого момента, как Юй Чэн завёл этот разговор, они сидели понурившись, не произнося ни слова.
Но Юй Чэн даже не глянул на них. Он не удостоил ни Сюй Шаоцяня, ни других игроков ни единым взглядом, а его рассеянный взор упал на окно. Через узкую щель между шторами он увидел вывеску киберспортивной организации у главного входа и вспомнил, как сегодня перед отъездом они стояли перед ней, делая на память совместное фото.
Такова была давняя традиция команды: перед каждым матчем игроки фотографировались у фирменного знака на входе, оставляя снимок на память о состязании рядом с кубками.
Юй Чэн замер, глядя на эту вывеску, словно прозревая сквозь пелену прожитых лет.
И вдруг он рассмеялся — странно, непонятно, с горькой, издевательской насмешкой. Смешок вышел коротким, но у тех, кто его услышал, внутри всё похолодело.
— Миллион, два миллиона… — тихо повторил про себя Юй Чэн и наконец снова перевёл взгляд на Сюй Шаоцяня. — Оказывается, шесть лет чувств имеют вот такую цену.
Услышав это, Сюй Шаоцянь и остальные четверо подняли головы. Они посмотрели на Юй Чэна с самыми разными выражениями лиц, словно хотели что-то сказать, но, лишь беззвучно шевельнув губами, снова проглотили слова.
Юй Чэн заметил эту деталь, но разбираться в ней не собирался — в конце концов, слушать их оправдания и отговорки у него не было никакого желания.
— Расторгайте контракт с клубом и убирайтесь сами, — Юй Чэн откинулся назад, прислонившись к спинке дивана, и устало произнёс: — Я не хочу устраивать громких скандалов.
Четверо молчавших до этого игроков наконец зашевелились. Они поднялись с дивана и, глядя на Юй Чэна лицами, искажёнными растерянностью и паникой, в один голос выкрикнули:
— Капитан…
А сидевший рядом Сюй Шаоцянь заявил:
— Юй Чэн, ты не имеешь на это никакого права.
Юй Чэн посмотрел на Сюй Шаоцяня и ответил:
— Да, у меня нет права требовать, чтобы вы расторгали контракты.
— Но вы ведь не хотите, чтобы все узнали об участии в договорном матче?
Позволить им самим расторгнуть контракт и уйти было последним проявлением милосердия Юй Чэна к тем годам, что они провели вместе.
Уволившись по собственному желанию и покинув Fe, они, как бывшие игроки основного состава и менеджер знаменитой команды, ещё легко могли найти множество других путей. Но если бы Юй Чэн предателству придал огласку и обнародовал правду о подставной игре, их профессиональной карьере пришёл бы конец.
У каждого в сердце есть свои весы, и каждый способен сам взвесить, что важнее, кто прав, а кто виноват, где добро, а где зло.
Однако никто не ожидал, что ситуация зайдёт так далеко. Игроки и Сюй Шаоцянь — все они молчаливо сговорились скрывать от Юй Чэна правду о договорном матче. Именно поэтому перед началом игры Сюй Шаоцянь заводил те речи о совместной поездке на чемпионат мира, а медик бросился успокаивать Юй Чэна и рассеивать его сомнения, стоило тому лишь почудиться неладное уже в первой партии.
Они прекрасно знали характер Юй Чэна и понимали: если всё вскроется, он обязательно станет трепать им нервы. Но в то же время они были уверены, что при всей своей внешней суровости Юй Чэн в душе человек мягкосердечный. Все они единодушно решили, что максимальное наказание, которое им грозит — это небольшой период холодной войны в коллективе да удержание части денег. Им и в голову не приходило, что дело дойдёт до требования разорвать контракты.
Сюй Шаоцянь и остальные запаниковали.
Особенно Сюй Шаоцянь. Он отдал Fe бо́льшую часть своей юности и приложил столько усилий, чтобы взобраться на нынешнюю вершину, — разве мог он вот так просто всё бросить и уйти?
На его лице, обычно тронутом улыбкой, застыла ярость. Сверля Юй Чэна взглядом, он выкрикнул:
— К чему заходить так далеко?! Юй Чэн, это всего лишь договорной матч!
Лицо Юй Чэна мгновенно заледенело, он в упор уставился на Сюй Шаоцяня:
— Всего лишь?
— В этом ведь нет ничего страшного! Оглянись вокруг: подставные игры сплошь и рядом. В тихой воде не без чертей, неужели ты всерьёз веришь, будто нынешняя киберспортивная среда так уж справедлива?
— Юй Чэн, мы столько лет были вместе, зачем из-за какого-то матча доводить всё до полного краха?
— Выиграй мы эту встречу, призовые составили бы всего два миллиона. После вычета всех налогов на руки каждому досталось бы едва ли по сто с лишним тысяч. Чэнке сейчас продвигает H.K и хочет поднять их коммерческую ценность, они готовы платить нам такие деньги — так почему бы нам их не взять?
— Впереди еще масса соревнований. Проиграем в этот раз — отыграемся в следующий, какая разница? Один договорной матч никак на нас не повлияет, разве не так?
Сюй Шаоцянь долго и пространно рассуждал, и смысл всех его слов сводился к тому, что в подставной игре нет ничего криминального и Юй Чэну вовсе не стоило доводить дело до разрыва.
Нянь Руян, до этого молча наблюдавáвший за происходящим, наконец не выдержал. Он вскочил на ноги, ткнул пальцем в нос Сюй Шаоцяню и взревел:
— Да ты чушь собачью несёшь!
Юй Чэн протянул руку, останавливая потерявшего самообладание Нянь Руяна. Он поднялся с дивана и, глядя сверху вниз на Сюй Шаоцяня, который был на полголовы ниже его, холодно бросил:
— Мне плевать, как поступают остальные.
— Но со мной такое не пройдет.
http://bllate.org/book/40382/5125083
Сказали спасибо 0 читателей