Сун Юань со стонами прижался к плечу Шэнь Ли: — Как же спать хочется… В школу идти не хочу…
Шэнь Ли, однако, внезапно встал, не обращая внимания на едва не потерявшего равновесие Сун Юаня, и отвернулся: — Я отвернусь и не буду на тебя смотреть, давай быстрее одевайся.
Сун Юань зевнул: — Хорошо-хорошо, как скажешь.
Он вздохнул с видом человека, покорившегося судьбе, и принялся натягивать одежду через голову.
Надевая носки, он что-то сообразил и спросил: — Который час?
— Половина десятого.
Мягко ответил Шэнь Ли.
— А-а-а-а!
Вопль отчаяния едва не снёс крышу.
От традиционного сыхэюаня до Цзячэнской средней школы пешком идти самое меньшее сорок пять минут!
— Конец, конец, конец, конец… — соображая в полном тумане, Сун Юань поспешил умываться.
Опоздать в первый же день занятий — до чего же обидно!
Перед выходом Шэнь Ли последовал за ним, держа в руке полиэтиленовый пакет, в котором лежали два ещё пышущих жаром паровых пирожка-баоцзы.
— Сначала перекусинькай —
— Уже некогда! — в отчаянии Сун Юань ухватил Шэнь Ли за запястье.
Он повернулся к нему: — Шэнь Ли, ты готов?
— К чему?
Шэнь Ли не понял его намерения.
— Я говорю…
Сун Юань глубоко вздохнул.
— Три, два, один… побежали!
Двое юношей помчались во весь опор, едва не сбив три инвалидных коляски, пять детских колясок и семь лотков с редиской, и успели как раз за две минуты до конца, наконец заметив ворота Цзячэнской средней школы.
Людей оказалось меньше, чем представлялось, вся школа уже вовсю жила своим заведённым порядком, и казалось, будто только Сун Юань и Шэнь Ли ещё не переступили её порог.
Старик-охранник бросил: — Гляньте-ка, как несётесь, весь пот в три ручья… Припёрлись только сейчас, живо внутрь!
Сун Юань поблагодарил его и, потянув за собой Шэнь Ли, устремился прямо к учебному корпусу старшеклассников.
К счастью, в памяти ещё теплились обрывки воспоминаний, и он знал, где находится класс для первогодков.
Второй класс располагался на третьем этаже, а шестой — на четвёртом.
Когда они попрощались с Шэнь Ли у лестницы, тот сунул ему в руки баоцзы, которые всё это время грел у себя за пазухой в портфеле.
Сун Юань не успел сказать лишнего и, бросив жду в полдень, торопливо помчался на четвёртый этаж.
Глядя, как фигурка Сун Юаня мигом скрылась из виду, Шэнь Ли ни капли не растерялся и с невозмутимым видом направился в свой класс.
Тем временем Сун Юань, тяжело дыша, вцепился руками в стену у входа в шестой класс.
Дилинь-дилинь…
Как раз в этот момент прозвенел звонок на десять часов.
И без того не отличавшийся тишиной класс вмиг забурлил ещё сильнее.
К счастью, все лишь бросили на вошедшего мимолётный взгляд и не стали особо обращать внимания.
Сун Юань перевел дыхание и обвел взглядом помещение. Скользнув мимо нескольких знакомых лиц, его взгляд замер на пустом месте у окна на последнем ряду.
Новичков только распределили, и все садились куда придется; раньше Сун Юань по наивности полагал, что вскоре их рассадят заново.
Однако классный руководитель, стремясь избежать лишних хлопот, не стал устраивать масштабных перестановок.
В прошлой жизни Сун Юань вовсе не опоздал и выбрал себе местечко поближе к серединке — так называемое золотое сечение, — но никак не ожидал, что вокруг него окажутся сплошные лодыри и хулиганы, один тщеславнее и невыносимее другого.
Под их влиянием Сун Юань и сам совершенно забросил учёбу.
В этой жизни он собирался держаться от них подальше и больше не позволять им мешать себе.
Он быстрыми шагами направился к выбранной парте — свободных мест в классе почти не осталось.
Какой-то парень сидел с краешку, без всякого интереса листая комикс. Заметив, что перед ним кто-то остановился, он поднял полуприкрытые узкие глаза и развязно бросил:
— О, а у меня наконец появился сосед по парте.
С этими словами он подвинулся, позволяя Сун Юаню пройти.
Сидевшая впереди девочка, которая как раз красила губы перед зеркалом, повернулась, цыкнула языком и недовольно выдала: — Чжао Чаошэн, кому выпадет счастье сидеть с тобой за одной партой — тому век не видать удачи…
Взгляд девочки столкнулся с лицом Сун Юаня, и остаток фразы застрял у неё в горле.
У неё было овальное лицо самой заурядной внешности, а тщательно подведённые брови сейчас сошлись на переносице, выражая крайнюю степень изумления.
— Охренеть! С чего это ты такой красивый уродился?!
Мэн Синьжу, не могла бы ты перестать вести себя как помешанная на внешности.
Чжао Чаошэн пренебрежительно скривил губы и, боковым зрение заметив лицо Сун Юаня, тихо пробормотал: — Да так себе, сразу после меня.
Сун Юань дружелюбно улыбнулся им, опустил голову и запихнул портфель в парту, вытащил пенал с чашкой и достал ещё тёплые баоцзы, намереваясь отправить один в рот.
Из-за долгого бега силы его были на исходе, и если не подкрепиться прямо сейчас, при его-то слабости немудрено и в обморок от гипогликемии рухнуть.
По воздуху поплыл манящий аромат, и Чжао Чаошэн забавно зашевелил носом.
Забыв про комиксы, он раскинул руки в стороны и жалобно уставился на Сун Юаня.
Сун Юань как раз с аппетитом уплетал еду, но ощущая столь жгучий взгляд с правой стороны, был вынужден повернуться: — Хочешь попробовать?
Чжао Чаошэн сглотнул слюну и кивнул.
Сун Юань поделился с ним одним баоцзы. Тот схватил угощение и принялся жадно уплетать его наперегонки со временем — не прошло и полминуты, как от сочного мясного пирожка не осталось и следа.
Чжао Чаошэн облизнул губы, открутил крышку своей фляжки, сделал огромный глоток холодной воды и издал довольный вздох: — Хорошо пошло!
С угодливой улыбкой он поддался ближе к Сун Юаню: — Эй, давай познакомимся, я Чжао Чаошэн.
Мэн Синьжу снова повернулась к ним — на этот раз губы её ярко алели помадой, — и протяжно произнесла: — Ой-ёй… Это ты к чему сейчас? Стоило раздобыть еду у красавчика, как сразу физиономию сменил?
— Ой отвали, тебе-то какая печаль.
Чжао Чаошэн протянул руку и слегка оттолкнул Мэн Синьжу, заставляя её отвернуться.
Затем он снова придвинулся к Сун Юаню и, заглянув в его тетрадь, прочитал: — Это что — Сун… Жуань?
Сун Юань поправил его: — Меня зовут Сун Юань.
Чжао Чаошэн внезапно всё понял и неловко кашлянул, скрывая смущение: — Ха-ха, я просто пошутил для разрядки обстановки, неужто ты подумал, будто я не знаю иероглиф «Юань»? Да как такое возможно, твой братец-гэ на экзамене по китайскому за среднюю школу столько набрал…
— А ну-ка тихо всем!
В класс вошел тучный мужчина средних лет в белой рубашке и костюмных брюках, обутый в до блеска начищенные чёрные туфли; его редкие волосы, казалось, тоже были тщательно уложены и лоснились от геля.
Из-за очков в тонкой оправе на учеников смотрела пара маленьких, но цепких глаз, строго обведших всё помещение.
Это был классный руководитель Сун Юаня — Вэнь Вэньдун.
В воспоминаниях Сун Юаня этот человек никак не заслуживал звания хорошего учителя.
Он вёл математику, однако с решением некоторых сложных задач справлялся куда медленнее лучших учеников класса, а будучи классным руководителем, во многих делах проявлял вопиющую предвзятость, оценивая школьников в зависимости от благосостояния их семей.
Из-за посредственной успеваемости и бедной семьи Сун Юань в те времена превратился для этого преподавателя в пустое место.
Позже, когда у него случился конфликт с другими учениками, Вэнь Вэньдун встал на сторону тех, у кого имелись нужные связи.
Отношение Сун Юаня к нему было хуже некуда.
— Я ваш классный руководитель, Вэнь Вэньдун.
Вэнь Вэньдун встал за учительскую трибуну, коротко представился, и его взгляд упал в сторону Сун Юаня.
Он вдруг нахмурился и рявкнул: — Класс — это место для учёбы, и некоторым девицам в нашем коллективе следовало бы знать меру и вести себя пристойно!
— Раз уж я ваш классный руководитель, запомните раз и навсегда: в моём классе никому не дозволено разрисовывать лица!
Эти слова прозвучали почти как прямое указание на Мэн Синьжу, которая тут же втянула голову в плечи.
Сун Юань заметил, как она торопливо принялась стирать помаду бумажной салфеткой.
Была у Вэнь Вэньдуна ещё одна особенность — крайняя консервативность.
Учителя конца девяностых годов были далеки от современных методик образования, позволяющих на равных общаться с учениками.
Прошел один классный час, Вэнь Вэньдун бросил дежурное «Урок окончен» и удалился. Класс притих на пару секунд, а затем снова взорвался оживлёнными разговорами.
Большинство ребят перешли сюда из средней школы при том же учебном заведении, поэтому многие давно знали друг друга — как, например, Мэн Синьжу и Чжао Чаошэн.
— Ой! Вы видели? Он же прямо на меня смотрел, наверняка из-за макияжа взъелся. Мать честная, злющий до жути, ничего хорошего мне от него ждать не приходится.
Мэн Синьжу поспешно повернулась назад, принявшись изливать жалобы Сун Юаню и Чжао Чаошэну.
— Наверное, он тебя простит, в конце концов, сегодня же только первый день.
Утешил её Сун Юань.
— Э-э, братец Сун Юань, вот тут ты неправ.
Чжао Чаошэн изобразил скорбную гримасу. — Нашу бедную Мэн Синьжу этот старик точно взял на мушку. А теперь давайте, товарищи, грянем траурный марш и проводим в последний путь товарища Мэн Синьжу…
— Чжао Чаошэн, если жить надоело, так и скажи!
Разъярённая Мэн Синьжу вскочила на ноги и отвесила ему увесистый подзатыльник.
— Батюшки-матушки, не дерись! Гляжу я на тебя, так ты страшнее самого классного!
Чжао Чаошэн попытался дать отпор.
— Ладно-ладно… — Сун Юань нынче выступал в амплуа добродушного миротворца, настоящего мастера улаживания конфликтов.
Впрочем, иметь таких соседей по парте и ряду, пожалуй, было даже неплохо.
*
Стоило прозвенеть звонку на большой перерыв, как весь класс птицами упорхнул из помещения. Жажду подростков утолить голод не остановили бы и десять упряжек волов.
Сун Юань последовал за общей толпой к выходу и, заметив ожидавшего его внизу у галереи Шэнь Ли, радостно подбежал к нему.
— Баоцзы съел?
Не дожидаясь приветствия, спросил Шэнь Ли.
Среди общего галдежа Сун Юань громко ответил: — Съел! Очень вкусно, спасибо, что захватил их для меня!
Шэнь Ли: — Пустяки, тётя всё равно готовила их тебе на завтрак.
Сун Юань кивнул. Мать прекрасно знала особенности его организма: другие могут пропустить приём пищи и лишь слегка проголодаться, но с Сун Юанем всё иначе — стоит поесть чуть меньше обычного, как он тут же слегает с болезнью.
Раньше он был невероятно переборчив в еде, вечно жалуясь, что купленные в лавке пирожки слишком жирные и пересоленные, из-за чего от них с утра пораньше воротит. На этот раз, то ли из-за долгого голода, то ли потому, что Шэнь Ли бережно нёс их за пазухой, но ел он с превеликим удовольствием.
Даже сейчас он чувствовал, что не наелся до конца, и аппетит разыгрался не на шутку.
— Где мы будем обедать? — склонив голову набок, спросил Сун Юань у Шэнь Ли.
Цзянь Суин ещё сутки назад наказала им: аптека в последнее время была нарасхват, так что с обедом придется разбираться самим, постаравшись питаться чистой и полезной пищей и избегать слишком жирных и солёных блюд.
Она выдала им денег на неделю вперед: сумма была небольшой, но на еду вполне хватало.
http://bllate.org/book/40371/5123546
Сказали спасибо 0 читателей