Готовый перевод The Kitten's Elopement and New Family Adventures / Сбежавшая невеста: Кошачьи повадки и медовый месяц: Глава 14

Глава 12. Потаенный смысл на рисунке Сяо Мао

Среди крестьянских полей женщина стояла под палящим солнцем и поливала землю.

Если приглядеться издалека, она казалась совсем крошечной — по сравнению с ней миниатюрная Сяо Мао выглядела настоящей долговязой девчонкой.

— Это она! Молодой вождь! Приказать позвать её? — шёпотом произнес дядя Шань Ин на ухо Хао Е.

Хао Е покачал головой и знаком велел кому-то взять тот помятый листок и расспросить девушку.

— Твоё имя Шанцюэр?

Мужчина, чей наряд выглядел аккуратным и ладным со всех сторон, неожиданно вырос прямо перед погруженной в свои мысли Шань Цяо.

— Господин чиновник, она моя дочка, что-то случилось? — Мать Шанцюэр торопливо выступила вперед и заискивающе улыбнулась.

— Я не у тебя спрашиваю, а у неё, отойди! Не мешай мне! — С этими словами пришедший бросил взгляд на мать Шанцюэр, а затем сделал знак своему спутнику за спиной.

Шань Цяо и её мать тут же проследили за этим взглядом и увидели на дороге неподалеку толпу, окружившую юношу, прекрасного словно нефрит. Этот юноша восседал на носилках, укутанных парчой; одни держали над ним зонт, другие махали веерами, третьи подносили чай. Вокруг него теснился целый круг слуг — и впереди, и позади! Это выглядело куда более помпезно, чем объезды владений старого вождя в прежние времена!

— Молодой вождь… — прошептал спутник с глубокой улыбкой.

Мать Шанцюэр всё поняла и поспешно отступила назад, выставив вперед дочь. Пускай личиком её дочка не вышла, но черты лица были миловидными!

— Ты Шанцюэр? — с улыбкой спросил посланец.

Шанцюэр кивнула, а её взгляд невольно скользнул к тому самому легендарному молодому вождю, который, по слухам, спал на золоте. Вопреки ожиданиям, у него вовсе не было толстой физиономии и похотливого выражения лица — он выглядел утонченным и интеллигентным, с чистыми чертами лица. Точь-в-точь персонаж с картины, даже красивее того, что был нарисован!

— Взгляни-ка на это! Знаешь, что здесь нарисовано?

Посланец протянул рисунок в руки Шанцюэр.

Шанцюэр взглянула, но не слишком поняла, однако посланец пояснил:

— Это письмо для тебя, а еще здесь есть свечка из белого воска. Что всё это значит?

Услышав это, Шанцюэр сразу догадалась, что послание от Шаньмао.

Кот с мотыгой на плече — разумеется, намек на то, что он тяжело трудится, но работал ли он на самом деле, было видно по самой его мотыге: к земле он даже не прикасался!

Куст черных волос на голове означал, что он мечтает вить гнездо, однако самого гнезда, конечно же, не было, поскольку клубы дыма витали прямо над кошачьей макушкой, показывая, что всё это пока лишь в проекте. Ну а та птица — понятное дело, она сама, Шанцюэр.

Раз между ними такое большое расстояние, значит, до встречи пройдет еще немало времени!

Что же до белого воска — денег у него, конечно, не водилось, поэтому он раздобыл вещицу, которую Шанцюэр раньше не доводилось видеть, и прислал её в знак своих чувств.

Шань Цяо лишь не понимала, почему письмо от Шаньмао принес лично молодой вождь. Это могло означать только одно… У него снова обострилась старая болезнь, и он посмел волочиться за девчонками из Большой Деревни! Девушка невольно усмехнулась.

Шанцюэр торопливо вернула рисунок посланцу и произнесла:

— Передайте Шаньмао обратно его послание и передайте ему мои слова: в сердце Шанцюэр уже есть другой человек, тот, кто умеет жить простой и надежной жизнью!

Посланец усмехнулся:

— Барышне лучше сначала объяснить смысл рисунка, а не то…

Не успел он договорить, как подбежал кто-то из слуг и выпалил:

— Молодой вождь велел вам идти! Не тратьте время, молодой вождь уже очень недоволен!

— Подними голову!

Хао Е подпер рукой подбородок, одновременно просматривая учетные книги в руке и разглядывая девчонку перед собой:

На вид ей было лет семнадцать-восемьдесят, лицо черное, внешность самая заурядная — она даже не шла ни в какое сравнение с третичными служанками из его собственного двора. Одета в простое ситцевое платье, грубая и неотёсанная. Рядом с природной красотой Сяо Мао она выглядела словно ворона, примостившаяся возле феникса.

— Что говорится на рисунке? — небрежно бросил Хао Е, забирая рисунок.

— Говорится, что он изо всех сил пытается заработать денег, чтобы построить Шанцюэр дом, поэтому до их встречи пройдет еще очень много времени!

Хао Е кивнул:

— Раньше он тоже присылал тебе письма?

Шанцюэр покачала головой:

— Это первое! Он натворил каких-то дел?

Хао Е с улыбкой покачал головой: даже если и так, говорить об этом не стоило.

Тогда он махнул рукой, приказывая Шанцюэр удалиться, но тут же повернулся к своим людям:

— Разузнайте, как выглядит тот мужчина, которого она ждет? Если потребуется, дайте её матери денег, пусть отведет её в Большую Деревню опознать человека, и возвращаемся в Большую Деревню!

Он должен воочию увидеть, что за мужчина осмелился крутить романы с Сяо Мао прямо у него под носом!

Пусть даже между ними ничего не было, но тайные встречи с княгиней ванъе — это всё равно смертная казнь!

— Сяо Мао, ты мне не веришь? — не унимался Сяо Баоцзы, продолжая преследовать Сяо Мао.

— Тогда скажи, кто та девушка, которая тебе нравится?

Сяо Мао холодно фыркнул, глядя на этого дурачка Сяо Баоцзы. В чем он якобы превосходил его? Будь на его месте Хао Е, он, Сяо Мао, не раздумывая уступил бы. Но Сяо Баоцзы — с какой стати? Ни лица, ни богатства, из всех достоинств — лишь излишняя простота. Да и эта простота теперь вызывала большие сомнения!

— Она небесная фея во плоти? Ты не можешь назвать её имя?

— Если назову, он больше не станет со мной разговаривать!

— Я никому не скажу! — соблазнял Сяо Мао.

Сяо Баоцзы зыркнул на Сяо Мао, и на его лице крупными буквами было написано: Верю кому угодно, но только не тебе, Сяо Мао!

— Не веришь брату? — Лицо Сяо Мао слегка покраснело.

Сяо Баоцзы надул губы:

— Я давал клятву небесам, об этом ни в коем случае нельзя никому рассказывать!

Сяо Мао подался вперед, вглядываясь в него тяжелым взглядом, отчего Сяо Баоцзы залился краской. Глаза его метались в поисках спасения, он покраснел до корней волос и выглядел совсем как юная девчонка, впервые вышедшая в свет.

Сяо Мао вздохнул, вспомнив, что его собственный лик еще не вернулся в норму!

— Не Шанцюэр? — Сяо Мао отпрянул назад и продолжил идти вперед.

— Нет! Абсолютно точно нет! — вздохнул Сяо Баоцзы. Если бы это была она, всё было бы куда проще.

— Ты говорил, что встретил Шанцюэр в день нашей... нашей со старшей барышней свадьбы у ворот Большой Деревни? — Сяо Мао завел разговор о пустяках, чтобы скоротать время.

— Угу, если подумать, она в тот момент, пожалуй, как раз шла искать тебя, — отозвался сзади Сяо Баоцзы.

— И как вы её отыскали?

Сяо Мао очень тревожился. Кто еще знал, что он побывал в Большой Деревне? Ему всё казалось, что это смертельно опасно — не то чтобы он боялся преследований Хао Е, скорее он опасался, что Хао Е пронюхает, что он мужчина!

— В тот день было слишком много народу, в саму Большую Деревню пробраться было решительно невозможно! Мы два дня и две ночи просидели у костра снаружи.

Сяо Баоцзы находил поведение Сяо Мао странным: тот запрещал расспрашивать о его делах в Большой Деревне, но постоянно допытывался об их поездке туда, из-за чего у него самого разгоралось еще большее любопытство — что же Сяо Мао делал в Большой Деревне?

— Вы только и делали, что пели и танцевали? — Сяо Мао нахмурился. Песни и танцы лучше всего помогали выразить чувства.

— Угу, в первый день вождь угощал всех белым рисом с солеными овощами и кашей, а на вторую ночь молодой вождь сказал, что мы устали, и велел сварить кашу с мясным фаршем. Соленая-пресоленая, я выпил аж две большие миски! А ведь собирался три, но я заметил, что Шанцюэр та каша понравилась даже больше моего, и отдал ей одну свою порцию… У меня от этого лакомства в животе урчало пол-ночи, но Шанцюэр добрая душа, поделилась со мной пополам своей сладкой лепешкой…

Рассказывая об этом, Сяо Баоцзы так и захлебывался слюной. Соль была самым дефицитным товаром в деревне Шанаоао, и возможность отведать целую миску соленой мясной каши — о таком многие могли только мечтать всю жизнь, до чего же драгоценной вещью была соль.

— Мы так радовались, все были так счастливы! Вот бы в Большой Деревне каждый день играли свадьбы!

У Сяо Мао голова шла кругом: если играть свадьбы каждый день, старый вождь ведь разорится от слез, это же сколько денег уйдет!

Если бы у него не было единственной дочки-барышни, к тому же выдаваемой замуж по расчету ради союза, стал бы он разбрасываться такими деньжищами? К тому же Сяо Мао давно расспросил Хао Е: все деньги на ту свадьбу дал сам молодой вождь.

Даже когда речь зашла о серебряных украшениях для приданого невесты, старый вождь и то вопил о транжирстве и расточительстве. Сяо Мао наконец-то уразумел, откуда берутся деньги богачей — добрая их половина накапливалась за счет строжайшей экономии.

Исключение составлял лишь молодой вождь: помимо того, что он сам умел считать расходы на ненужные вещи, у него при себе имелся человек, специально ведший бухгалтерию, так что ни единой полушки зря не тратилось. Сам же он, Сяо Мао, хоть и числился его благоверной женой, за все дни не подержал в руках ни единой монеты — впрочем, в той деревне протяни руку за одеждой и открой рот для еды, там и вовсе не нужны были деньги!

— Чего молчишь? Разве ты не хочешь этого?

Сяо Баоцзы сглотнул слюну и обернулся на Сяо Мао.

— Не хочу! — отрезал Сяо Мао. Из-за тех нескольких десятков цзиней серебряных украшений для собственной дочки старый вождь чуть мозоли на ушах Сяо Мао не прожужжал своими нравоучениями. Однако нынешняя щедрость старого вождя при расставании стала для Сяо Мао полной неожиданностью!

— Разве в Большой Деревне не кормят лучше? — Сяо Баоцзы ничего не понимал!

Мрачным голосом Сяо Мао проговорил:

— Умориться можно! Днем и ночью: на голове, на плечах, на руках и ногах — больше двадцати цзиней… серебряных украшений! С самого рассвета таскаешь их на себе, с наступлением темноты тебя заставляют прыгать через костер, а после полуночи еще и девственность беречь — разве это человеческая жизнь?

Пока они хлебали кашу, он, Сяо Мао, в тот день за весь день съел всего одно яйцо, рог бычьего вина плюс чашку какого-то незнакомого эликсира. Ему заявили, что раз прошел счастливый час, сходить с места не положено, не говоря уже о посещении уборной, и весь день он проходил в полубессознательном состоянии.

Сяо Баоцзы проникся сочувствием и спустя какое-то время произнес:

— Вы так уставали, наверное, получили много наградных денег? — В тот день в Большой Деревне деньги разбрасывали так, будто шел ливневый дождь. В мгновение ока из нескольких больших корзин щедро полетели во все стороны медные монеты, и они бежали за ними очень далеко…

Сяо Мао лишился дар речи. При упоминании о наградных деньгах его злость только усилилась: все в деревне, от мала до велика, включая Апу, получили щедрые красные конверты, и только он, Сяо Мао, не получил ни гроша. Он с трудом ухитрился прижать к груди тяжелый слиток золота, да и то помогал кому-то его нести; бедняга гладил его снова и снова, но пока он не успел вдоволь нагладиться золотом, его самого чуть не облапали вволю.

Не видя выражения лица Сяо Мао впереди, Сяо Баоцзы восторженно продолжал сзади:

— В тот день мы с Шанцюэр бежали так далеко вслед за летящими монетками! Я подобрал больше десятка медных монет, и Шанцюэр похвалила меня, какая я молодец! На них можно купить пятьдесят мисок соевого соуса или полфунта мяса! Скажи, почему в Большой Деревне так много денег?

Сяо Мао скосил глаза — с чего это он не знает про разбрасывание денег, ведь весь день он провел на улице!

В тот день… Сяо Мао мучительно пытался вспомнить, когда же разбрасывали деньги? Разве он мог это пропустить?

Сяо Мао помнил лишь то, как двое суток изображал свинину в соусе.

На третьи сутки, увешанный золотом и серебром, маленький Шаньмао превратился в молодую невесту.

На его голове красовались собранные в сложную прическу волосы, сперва утыканные серебряными шпильками и цветами весом не меньше трех цзиней, шею обременяло ожерелье тяжестью более четырех цзиней, на руках и ногах позвякивали с десяток пар браслетов. Стоило чуть-чуть шевельнуться, как по всему телу раздавалось звенящее цнь-цнь-цнь, словно журчание горного ручья, звучавшее на каждом шагу.

А еще на талию была намотана плиссированная юбка в несколько слоев длиной девять метров девять дециметров — она сидела вовсе не как бочонок, а скорее как слоеный пирог. Поверх неё по талии спускались тяжелые серебряные цепи с бубенцами и прочие украшения. Всё это лежало многослойными каскадами и выглядело красиво, но сидеть или лежать в таком облачении было невероятно неудобно.

Перед самым выходом ему всунули рог с рисовым вином, и один глоток влил в крошечного Шаньмао опьянение: поначалу он еще соображал, но вскоре сознание помутилось. Он делал всё, что ему велели окружающие, совершенно не замечая, как завистливые взгляды девушек сгорают от восторга и устремляются на него.

Маленький Шаньмао утирал пот, послушно ведомый идущим впереди человечком, и наконец-то прочувствовал всю тяжесть женской доли — мало того, что каждое движение требовало усилий, так даже сидя на месте, приходилось тащить на голове три цзиней, а на плечах — четыре.

И это не говоря о том, что стоило встать на ноги, как на тебе оказывалось больше десятка цзиней одних лишь серебряных украшений. Приходилось неотступно следовать за свадебным кортежем, прыгая и приплясывая под звуки свирели из бамбука, изображая восторженную влюбленность, и так танцуя возвращаться в Большую Деревню.

Ближе к ночи, вместе со всей молодежью клана обоего пола, они зажгли костры у ворот усадьбы и принялись водить хороводы, снова и снова распевая песни под бамбуковую свирель и благодаря божество за дарование счастливого союза.

Наконец костры оставили на попечение несемейной молодежи, а маленького Шаньмао едва ли не на руках внесли в Большую Деревню.

Не успел он перевести дух, как кто-то заявил: по обычаям семьи жениха, положено еще перепрыгнуть через жаровню и поклониться Небу и Земле…

Маленький Шаньмао еще не успел сообразить, что происходит, как появилась Мяо Саньнян и принялась малевать что-то на его лице.

Остальные женщины кинулись на него толпой и, не обращая внимания на стыд маленького Шаньмао, сорвали головные уборы, стянули верхнюю одежду, содрали юбку… В одно мгновение маленького Шаньмао раздели догола, натянули странное платье со штанами да вдобавок вручили пару вышитых туфель на высоких деревянных платформах, от которых у него тут же разъехались ноги, едва он попытался встать.

— Готово-готово! — едва умолкла Мяо Саньнян, как сверху опустился большой алый плат, и перед глазами маленького Шаньмао мгновенно погрузилось во тьму, а в груди запылал настоящий пожар ярости.

В этот момент кто-то вложил ему в руку красный шнур и, толкая отяжелевшего от серебра человека, поволок в неизвестном направлении.

Терпеть! — утешал себя маленький Шаньмао. Живым остаться куда лучше, чем лишиться рук или ног!

Вся эта суета со слиянием обычаев двух кланов окончательно закрутила голову бедному Шаньмао, и даже когда эту дурацкую красную фату наконец приподняли, маленький Шаньмао все еще походил на захмелевшего кота, начисто утратившего ориентацию в пространстве.

http://bllate.org/book/40370/5123393

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь