Готовый перевод Everything Leaves a Trace / Всё оставляет следы: Глава 1

— Мама! Отпусти мою маму! А-а-а!

— М-мм... хнык...

Детский плач и глухие, задушенные всхлипы доносились из самой глубины поля. Из-под бьющихся в панике ног летела жёлтая соломенная труха. Воздух пропитался едким, резким запахом.

Маленький мальчик отчаянно бросился вперед, но резкая, ослепительная боль полоснула по виску. В глазах полыхнули искры, и он рухнул на землю.

Вдруг стало невыносимо холодно — сначала голове, а потом и всему телу. Воздуха в легких становилось всё меньше. Перед глазами закружились странные багровые и зеленые круги, а через секунду всё поглотила абсолютная тьма.

Молодой мужчина резко сел на кровати, застеленной простыней в простую серую полоску.

Упершись руками в матрас, он тяжело, прерывисто дышал. Ошметки кошмара всё еще роились в голове, заставляя кровь бешено стучать в висках. Он на мгновение зажмурился, пытаясь удержать ускользающие образы, а затем, словно боясь упустить хоть деталь, резко повернулся к деревянной тумбочке. Схватив лежащий там блокнот в черной кожаной обложке и ручку, он торопливо вывел на чистой странице:

«Солома»

«Что же еще?»

Кончик пера замер у последней буквы. Сердце бешено колотилось, пальцы дрожали всё сильнее, и на бумаге медленно расплылось уродливое черное чернильное пятно.

Мужчина несколько секунд смотрел на размашистое, небрежное слово, а затем медленно пририсовал рядом знак вопроса.

За окном уже рассвело. Стояла середина лета, дни тянулись долго, и сквозь щели жалюзи пробивались первые лучи — было, верно, около пяти или шести утра.

Он закрыл лицо ладонями, потер ноющие виски и посидел так некоторое время, приходя в себя.

Сон улетучился без следа. Лу Чжэн сбросил запутавшееся в ногах тонкое одеяло, спустил ноги с кровати и, шлепая тапочками, побрел в ванную, по пути едва не пихнув ногой пустую картонную коробку.

Это была старенькая однушка со скромной планировкой. Сразу чувствовалось, что хозяин въехал совсем недавно: на полу сиротливо теснились разномастные коробки, набитые книгами, конспектами и всякой бытовой мелочью. К счастью, мебели в квартире почти не водилось, так что тесно не казалось. Если не считать стола со стульями в гостиной да прикрученного к стене детского баскетбольного кольца, весь нехитрый скарб ютился в спальне: кровать, облупившийся шкаф для одежды и древний дребезжащий вентилятор.

Обстановка, прямо скажем, так и дышала благородной нищетой.

Преодолев полосу препятствий из коробок, наш нищий джентльмен добрался до ванной комнаты. Та оказалась крошечной и без окон. Над раковиной висело круглое зеркальце, в котором отразился молодой парень с короткой стрижкой-ёжиком — ладный, симпатичный, вполне презентабельного вида.

Лу Чжэн на пару секунд застыл перед зеркалом, затем медленно поднял руку и коснулся шрама на левом виске.

Времени прошло немало: через пару месяцев этому шраму исполнится ровно двадцать пять лет. Сейчас отметина поблекла и почти сгладилась, но тогда, в детстве, рана была глубокой, а помощь подоспела слишком поздно. Проведя пальцем по коже, он всё еще отчетливо чувствовал неровный, бугристый след.

Лу Чжэн тяжело вздохнул, сорвал с крючка полотенце и шагнул под душ.

Быстро ополоснувшись, он вытер мокрые волосы, натянул просторные домашние шорты и с голым торсом подошел к окну, разглядывая улицу.

Внизу уже кипела жизнь. Старики и старушки, вышедшие на утреннюю разминку, шумно и радостно приветствовали друг друга. Из придорожных палаток, торгующих жареными пельменями, паровыми булочками и хворостом-ёутяо, валили клубы густого белого пара. Картина была уютной, по-настоящему живой.

До третьего этажа донесся аппетитный запах свежевыпеченных блинчиков. Пожилой торговец внизу ловко орудовал деревянной лопаткой, размазывая жидкое тесто по раскаленной круглой плите. Лу Чжэн завороженно наблюдал, как на глазах формируется тонкий блин, и его утренняя тревога постепенно уступала место умиротворению.

— Дядя Чжоу! Сделайте мне за четыре юаня! И хрустящего хвороста побольше!

Старик у плиты даже головы не поднял — лишь махнул рукой, показывая, что всё понял.

Провинция А, раскинувшаяся на севере государства Хуа, отличалась непростым географическим положением: на востоке — выход к морю, на севере — государственная граница, на юго-западе — стык со множеством соседних регионов. Зимой здесь валил хлопьями снег, а летом стояло такое пекло, что город превращался в настоящую парилку. Место, прямо скажем, не самое комфортное для жизни. Спасало одно: столица провинции славилась своей кухней. Для Лу Чжэна, тридцатилетнего холостяка, чей кулинарный предел ограничивался варкой покупной лапши, этот город стал настоящим раем. С тех пор как его перевели сюда из Юйцяня, он дома ни разу не зажигал плиту.

Заметив, что Дедушка Чжоу уже перевернул блин, Лу Чжэн накинул майку, прихватил ключи и выскочил во двор.

— Держи! Наешься как следует, чтобы на работе силы были!

Завидев шлепающего с лестницы Лу Чжэна, старик расплылся в добродушной улыбке, отчего его морщинистое лицо стало похожим на раскрывшуюся хризантему, и протянул увесистый пакет.

Лу Чжэн принял его, проигнорировав масляные пятна, заглянул внутри и крякнул от удивления: вместо скромного заказа в тонкий блин были щедро завернуты яйца, хрустящий хворост, свежий салат и сочная жареная курица — фирменный люксовый набор за целых девять юаней.

— Дядя Чжоу, вы что, решили сосватать мне свою внучку?

— А ну пошел вон, шельма!

Торговец в шутку замахнулся лопаткой, но Лу Чжэн уже с хохотом улепетывал прочь. На бегу он обернулся и крикнул:

— Сдачи не надо! В следующий раз просто вбейте еще одно яйцо!

У, бесенок мелкий, — проворчал Лао Чжоу.

Он стянул рабочую перчатку, пошарил под разделочной доской и выудил засунутую в щель банкноту в десять юаней. Старик покачал головой, но на губах его заиграла теплая улыбка.

«Эх, глупый ты парень... И правда, почему у меня нет внучки?»

Помимо любителей утренней зарядки и торговцев едой, спозаранку на улицах суетились и расклейщики объявлений. Буквально за те десять минут, что Лу Чжэн отсутствовал, в щель его новенькой металлической двери кто-то успел засунуть ярко-розовый флаер. Такие же листовки торчали и у соседей, сиротливо трепеща на сквозняке, словно праздничные флажки.

Лу Чжэн повернул ключ в замке, поднял с пола бумажку и мельком просмотрел ее. На глянцевом фоне красовались длинноногие модели с безупречными профилями, а ниже шел завлекающий слоган: «Ювелирная точность пластики. Создай лицо своей мечты!»

С улыбкой покачав головой, он бросил бумажку на стол. Флаер был отпечатан на плотной мелованной бумаге — как раз сойдет вместо салфетки под жирный пакет с блинчиком, чтобы потом не оттирать столешницу.

Раздался негромкий щелчок — закипел чайник, оставленный им перед уходом. Лу Чжэн наскоро сполоснул большую фаянсовую кружку, стоявшую у раковины, и надорвал пакетик растворимого кофе. Покрутив в руках второй, он вздохнул и решительно бросил его обратно в коробку. Лишние траты ни к чему.

***

Управление общественной безопасности провинции А

08:15

По правилам ведомства рабочий день начинался в половину девятого, но в коридорах уже вовсю слышались шаги и приглушенные голоса.

На восточной лестнице старого здания металлические противоскользящие накладки с выгравированной надписью «Управление общественной безопасности провинции А» давно потемнели и стерлись. Под тяжелыми шагами поднимающихся сотрудников они издавали монотонный, жалобный скрип.

Тан Шаоюань, засунув руки в карманы брюк, легко одолевал ступени, перешагивая через одну. Его длинные ноги позволяли не замечать крутизны подъема. Кабинет Первого отдела криминалистической техники группы по особо важным делам располагался на четвертом этаже. Утро выдалось не по-летнему душным, и, немного подумав, Тан Шаоюань благоразумно отказался от сомнительного удовольствия ехать в тесном лифте, набитом потными сослуживцами.

Поднявшись на площадку третьего этажа, он слегка замедлил шаг. Здесь находился кабинет начальника Главного управления криминалистической техники, капитана Гэна. Тот обычно привозил дочку в школу и появлялся на работе минута в минуту, так что сейчас его дверь была заперта. Но внимание Шаоюаня привлек мужчина, стоявший у перил в коридоре. На нем была новенькая голубая летняя форменная рубашка, аккуратно заправленная в темные брюки. Туго затянутый портупейный ремень выгодно подчеркивал стройную, подтянутую фигуру.

Тан Шаоюань слегка нахмурился и скосил глаза, разглядывая незнакомца.

В руках у того был плотный бумажный конверт с личным делом, да и ждал он явно Лао Гэна. Пазл в голове Шаоюаня мгновенно сложился: перед ним стоял тот самый легендарный эксперт-трасолог, которого перевели из Юйцяня. Тот самый новый руководитель Первой группы по особо важным делам. Его непосредственный начальник.

Тем временем новый капитан сменил позу, удобнее облокотившись на перила. Теперь Тан Шаоюань разглядел, чем тот занят: мужчина крошил пальцами сухое печенье, аккуратно собирая крошки на широком краю подвесного цветочного вазона.

Два местных пернатых завсегдатая — толстые воробьи, которые обычно при виде грозного Лао Гэна с паническим писком взмывали под потолок, — сейчас мирно топтались рядом. Они деловито склевывали угощение и то и дело издавали тихое, довольное чириканье.

Один из воробьев, осмелев, слегка повернул голову и легонько ткнулся клювом в палец Лу Чжэна. Тот не удержался и негромко рассмеялся. Обернувшись в сторону лестницы, он открыл лицо утреннему свету.

Короткий ежик волос, удивительно молодое, почти мальчишеское лицо и задорная ямочка на щеке.

Тан Шаоюань, застывший на верхней ступеньке, потрясенно расширил глаза.

— Все наши технические отделы сидят на четвертом этаже, — басил идущий впереди мужчина.

У него было широкое волевое лицо смуглого оттенка и крепкое, коренастое телосложение. От всей его фигуры веяло непоколебимым авторитетом. Это был Гэн Чжичжун, начальник Главного управления криминалистической техники провинции и один из лучших следователей-допросчиков в регионе.

— Помимо нашей выездной группы по особо важным делам, у нас есть лаборатории почерковедческой экспертизы, физико-химического анализа и прочие смежные отделы. Если понадобятся их отчеты — поднимайся сразу на пятый. Первая группа чаще всего выезжает на места происшествий. Сейчас вместе с тобой, Сяо Лу, в ней три человека. Но я обычно тоже выезжаю с вами на крупные дела.

Они пообщались в кабинете от силы минут десять, но капитан Гэн уже по-свойски называл нового сотрудника просто «Сяо Лу».

Разговаривая, они подошли к двери с табличкой «Первая группа по особо важным делам». Гэн Чжичжун не стал утруждать себя стуком и бесцеремонно толкнул дверь плечом.

— Дасюн, Сяо Тан, знакомьтесь. Ваш новый командир — Лу Чжэн.

Первым, кого увидел Лу Чжэн, был забавный молодой человек. Его внешность словно сошла со страниц карикатурного комикса: идеально круглая голова, удивленно округлившиеся глаза-пуговицы, смешной нос картошкой и разинутый буквой «О» рот. Не хватало только круглых очков, чтобы парень стал полной копией Нобиты из мультфильма про Дораэмона. Неудивительно, что в отделе его звали Дасюн.

— Здравия желаю, товарищ руководитель! — Вэй Сюнфэн сконфуженно почесал затылок, добродушно улыбаясь. — Я штатный фотограф группы, Вэй Сюнфэн.

— Значит, Дасюн? — Лу Чжэн улыбнулся и крепко похлопал его по плечу, выставив вперед сжатый кулак. — Ну что, теперь мы с тобой в одной лодке. Будем делить и горести, и радости.

И это было чистой правдой. На выездах эксперт-криминалист и фотограф всегда работают бок о бок. Они — авангард следствия, те, кто первыми ступает за оградительную ленту нетронутого места преступления.

У Лу Чжэна был удивительный дар располагать к себе людей с первых секунд. Вэй Сюнфэн почувствовал, как к горлу подкатил прилив необъяснимого энтузиазма. Он сжал свой пухлый кулак и с силой стукнулся им о кулак начальника:

— Не сомневайтесь, шеф! Пока я жив, мы голодными не останемся! Свою долю мяса я вам всегда уступлю!

Лу Чжэн искренне расхохотался. Этот парень определенно ему нравился.

— А это наш судмедэксперт, Тан Шаоюань. Сяо Тан, хорош скромничать, иди сюда, представься начальству, — Гэн Чжичжун махнул рукой в сторону высокого парня, прервав излияния фотографа.

Лу Чжэн перевел взгляд за спину Вэй Сюнфэна.

Об этом молодом судмедэксперте Лу Чжэн краем уха уже слышал. Молод, блестяще образован, за плечами солидная стажировка за границей. Сразу после возвращения его забрали в аппарат Управления. В научной среде он уже успел наделать шуму: его прошлогодняя работа по анализу следовых количеств ДНК получила кучу наград и была рекомендована министерством как обязательное руководство. Словом, восходящая звезда криминалистики.

В отличие от Шаоюаня, баловня судьбы и потомственного интеллектуала, сам Лу Чжэн пробивал себе дорогу с самых низов. Получив диплом, он отправился по распределению в Юйцянь — богом забытый приграничный округ с ужасающей криминогенной обстановкой, суровыми местными нравами и вечной нехваткой кадров. За восемь лет каторжной работы он не просто вывел раскрываемость тяжких преступлений на сто процентов, но и поднял из архивов десятки глухарей. Разумеется, руководство провинции не могло игнорировать такого самородка. Стоило Лу Чжэну навести относительный порядок в Юйцяне, как его тут же выдернули на повышение в столицу.

Каким бы гением ни был Тан Шаоюань, против суровой выслуги лет не попрешь — так что пока ему приходилось довольствоваться ролью подчиненного.

Лу Чжэну редко доводилось работать с кабинетными учеными, поэтому он разглядывал молодого коллегу с искренним любопытством.

Высокий рост, безупречно бледная кожа, тонкие черты лица и аккуратные золотые очки на переносице. Слегка вьющиеся темные волосы уложены волосок к волоску. Рубашка отглажена так, словно ее только что привезли из химчистки, и идеально заправлена в форменные брюки, а туфли сияют зеркальным блеском.

«Надо же, какой ухоженный красавчик», — мысленно хмыкнул Лу Чжэн.

— Наслышан о твоих успехах, судмедэксперт Тан! — Лу Чжэн тепло улыбнулся и протянул ему руку. — Я Лу Чжэн. Надеюсь на плодотворную совместную работу.

— Здравствуйте, руководитель, — Тан Шаоюань изо всех сил старался казаться невозмутимым, пожимая узкую ладонь собеседника.

В ту секунду, когда их кожа соприкоснулась, по его телу словно пробежал электрический разряд, сменившийся приятным теплом. К горлу подкатил ком, а в глазах предательски защипало.

В комнате повисла неловкая, затянувшаяся пауза.

Лу Чжэн озадаченно покосился на их сцепленные руки — парень явно не спешил разжимать пальцы.

— Сяо Тан? Шаоюань?

Тот вздрогнул, словно очнувшись от транса, и поспешно отдернул руку. На его щеках проступил едва заметный румянец.

— Простите, задумался, — выдавил он с явной досадой на самого себя.

— Ничего страшного, — Лу Чжэн мысленно списал это на замкнутость пижона-интеллектуала и поспешил разрядить обстановку. — Мы теперь коллеги, не нужно так напрягаться.

Тан Шаоюань кивнул, а затем вдруг невпопад спросил:

— А можно узнать... какими иероглифами пишется ваше имя?

— «Лу», которое означает «дорога». И «Чжэн» — как в выражении «железная стойкость», — охотно пояснил Лу Чжэн. — Мою фамилию часто путают со схожей по звучанию «Лу», которая означает «суша». Так что запоминай: я дорожный Лу.

— Дорожный, значит...

Тан Шаоюань тихо повторил эти слова с какой-то странной, затаенной интонацией. Он опустил взгляд, словно взвешивая что-то в уме.

Спустя мгновение он снова поднял глаза и уставился на Лу Чжэна в упор. В его взгляде читалась труднообъяснимая надежда:

— Руководитель Лу, вы ведь оканчивали Академию уголовной полиции? Я тоже там... учился некоторое время. Могу я называть вас шисюном — старшим братом?

«Вот как?» — удивился про себя Лу Чжэн. — «Мне казалось, он учился за границей. Неужели бакалавриат получал здесь?»

Особо раздумывать над этим не хотелось, и он благодушно кивнул:

— Да без проблем. Называй как удобно.

Стоявший рядом Гэн Чжичжун, который сам был заслуженным выпускником той же Академии, но остался совершенно не у дел, лишь многозначительно кашлянул.

А Вэй Сюнфэн, окончивший Университет общественной безопасности и знавший биографию Тан Шаоюаня от и до, мысленно закатил глаза к потолку.

«Дружище, ты в прошлом году съездил туда на двухнедельные курсы повышения квалификации! Какая, к черту, учеба в Академии?!»

http://bllate.org/book/40364/5154949