Готовый перевод Forced to Go Viral After Pairing with a Top Star / Стать парой с топ-звездой: Путь к невольной славе: Глава 13

Горло сдавило, Линь Ван с трудом дышал, закинув голову назад. Руки, заведенные за спину, упирались в поясницу, выгибая тело дугой в руках Чи Юаня.

Он судорожно сжимал и разжимал пальцы, в которых держал телефон. Он даже не понимал, о чем говорит доктор Цюй, но, подчиняясь приказу Чи Юаня, с трудом выдавил из себя слова. Голос его звучал до того хрипло, что стал почти неузнаваемым:

— ...Он рядом со мной, Чи Юань рядом со мной.

Теплое, мягкое дыхание коснулось кожи за ухом. Голос Чи Юаня, словно доносящийся издалека, тихо прошептал ему:

— Молодец.

Дыхание Линь Вана сбилось, сердце сладко и мучительно заныло — словно чья-то рука то ли крепко сжала его, то ли успокаивающе погладила, оставляя чувство странной, переполняющей щемящей горечи.

Цюй Хуа помолчала несколько секунд. Ее голос прозвучал обеспокоенно, но все так же мягко:

— Чи Юань, ты же знаешь, что так нельзя. Отпусти Линь Вана, он ни в чем не виноват... Твоя мама не была бы рада, если бы узнала, что ты так поступаешь.

Чи Юань схватил Линь Вана за подбородок и стал медленно давить назад, пока тот не прислонился к его плечу и не смог, скосив глаза, увидеть его лицо. Затем он опустил взгляд и прижал пальцы к губам Линь Вана.

Холодное прикосновение давило на разгоряченную кожу, а чувство тотальной несвободы — когда даже вздох требует разрешения — до предела взвинтило уровень адреналина в крови Линь Вана. Он открыл рот, тщетно пытаясь сопротивляться, но его лишь безжалостно прижали к себе. Все звуки его безуспешной борьбы в полном объеме донеслись до того, кто был на другом конце провода.

Линь Ван и сам не понимал, что с ним происходит. Голова горела, в глазах плыло, но правая рука словно была одержима — она вцепилась в телефон так, будто от этого зависела жизнь.

Наконец Чи Юань слегка прикусил его за губу, подался к микрофону и, лениво и двусмысленно потираясь щекой о щеку Линь Вана, ответил доктору Цюй:

— Прошу прощения, доктор, но мне очень этого хочется.

Короткие гудки после того, как звонок оборвался, прозвучали одновременно пронзительно и сладостно. Когда Чи Юань отпустил его, напряжение, на котором держался Линь Ван, мгновенно испарилось. Телефон выпал из ослабевших пальцев. Линь Ван тяжело дышал, опираясь руками о ноги Чи Юаня, и только спустя некоторое время, окончательно обессиленный, смог шатко подняться на ноги.

В голове царил туман. Линь Ван не сразу осознал, что только что произошло, и просто стоял, не оборачиваясь, глядя в пустоту.

Чи Юань наблюдал за тем, как вздымаются плечи Линь Вана, и на его губах едва заметно дрогнула усмешка. Он поднял черную гелевую ручку и, точно так же, как в самом начале, бросил ее на черновики, лежащие на журнальном столике.

Резкий звук послужил отрезвляющим сигналом, словно щелчок, вернувший душу Линь Вана на место.

Осознав всю неловкость ситуации, Линь Ван уставился в пол, не смея поднять взгляд. Лучше бы он оставался в беспамятстве. Тело липкое от пота, шею жжет от боли — все вокруг напоминало о том, какой позор он только что устроил по телефону на глазах у незнакомой пожилой женщины.

Ему тридцать лет, но сейчас Линь Ван чувствовал себя настолько пристыженным, что готов был провалиться сквозь землю.

***

Неизвестно, сколько времени прошло. Позади послышался тихий звук. Линь Ван, упершись кулаком в лоб, трижды глубоко вздохнул и только потом обернулся.

Чи Юань лежал на диване с закрытыми глазами, словно спал.

Линь Ван замер на пару секунд, а затем, опомнившись, поспешил наклониться и потрясти Чи Юаня за плечо. Ему уже было не до стыда: тот ничего не ел целый день, как бы не упал в обморок от голода.

— Чи Юань, Чи Юань? — Линь Ван коснулся его лба — кожа под струей кондиционера стала холодной, как лед.

— Сонно, — Чи Юань послушно склонил голову под его рукой, но с места не сдвинулся.

От этого ответа щеки Линь Вана перестали гореть, и к нему вернулось самообладание зрелого «братца Линя». Оглядевшись по сторонам, он сказал:

— Подожди здесь.

Чи Юань, не отпуская руки Линь Вана, лежал неподвижно, его красивое, спокойное лицо напоминало маску. Линь Ван с трудом высвободил ладонь. Он пытался найти пульт от кондиционера, но безуспешно; тряс Чи Юаня — тот ни звука не издал.

Оставлять его так было нельзя. Линь Ван вернулся в спальню, быстро привел себя в порядок, переоделся, взял упаковку влажных салфеток и снова спустился вниз.

Чи Юань не поменял позы. Он утопал в диванных подушках; его бледная кожа выглядела пугающе безмятежной, и сейчас он совсем не был похож на того человека, от вида которого у Линь Вана пропадал дар речи.

Линь Ван добросовестно вытер запачканный ковер и собрал разбросанные бумаги. Когда он начал протирать кожу Чи Юаня, шею снова обожгло жаром. Закончив уборку, он чувствовал себя как разогретая грелка — если прислониться к ледяному Чи Юаню, того можно было запросто растопить.

Меньше чем через пять минут диванная зона в мастерской засияла чистотой. Линь Ван перевел дыхание и, стоя рядом, позвал:

— Вставай, пойдем есть.

Чи Юань тихо буркнул «угу», свернувшись на боку. Его футболка задралась, обнажая полоску кожи, прямо под потоком холодного воздуха.

Линь Ван по привычке не мог смотреть на такое равнодушно. Не раздумывая, он поправил ему одежду и вдруг невольно улыбнулся:

— Если у тебя завтра не прихватит живот, считай, что братец Линь просчитался. Вставай, набесился — теперь иди ешь.

— Угу.

Чи Юань ответил, но Линь Ван прождал еще минуту — никто не пошевелился. Он все понял, не стал больше спрашивать и спустился на кухню.

Тетушка, беспокоясь, что Чи Юань проголодается, оставила часть еды на плите, поддерживая ее теплой. Линь Ван сложил пару блюд на поднос и поднялся обратно.

У всех, кто любит готовить, есть одна общая черта: они не могут выносить, когда другие голодают. Особенно это касалось Линь Вана — по натуре он всегда был склонен опекать окружающих. Если кто-то из знакомых уставал или чувствовал себя плохо, они шли к нему, и Линь Ван всегда без лишних слов помогал.

По сравнению с другими парнями его возраста, Линь Ван, привыкший жить один, был куда внимательнее. Ему не нужно было прилагать особых усилий, чтобы заметить чье-то недомогание. Из-за этого многие часто ошибочно принимали его доброту за нечто большее, спрашивая: «Братец Линь, а я хоть что-то значу для тебя?». Линь Ван в ответ лишь смеялся и отмахивался: «В моем сердце только я сам, не несите чепухи».

Звучало это, может, и черство, но именно так все и обстояло.

Если говорить начистоту, Линь Ван в лучшем случае воспринимал таких людей как младших братьев или сестер. А если не углубляться, то это было сродни тому, как подать милостыню нищему на улице — просто проявление заботы. Он не считал себя каким-то особенно добрым или великим человеком, просто забота о других приносила ему самому чувство удовлетворения.

http://bllate.org/book/40358/5121778

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь