Мария уставилась на Джонатана, её прекрасное лицо всё больше искажалось от ярости. Одновременно с тем, как она движением мысли сорвала дверную панель с петель, она взревела:
— Я уже сдохла, и второй раз умереть не могу! Ты доволен?!
— До-доволен? Чему тут быть дово...
Джонатан не успел договорить: в него едва не прилетела настольная лампа, запущенная Марией. Он в спешке выкатился из комнаты, чтобы спастись от гнева призрака, и вернулся лишь тогда, когда буря утихла. Но в комнате было пусто — дух монахини исчез.
Джонатан оглядел прихожую и гостиную, превращённые в хаос силой мысли, и подошёл к Сюэсимоэру, чтобы вместе с начальником навести порядок. Не в силах скрыть раздражение, он тихо спросил:
— Эта женщина... этот Женщина-призрак, она часто так себя ведёт?
— У Марии просто бывают всплески эмоций.
— Да уж, слишком сильные всплески!
Сюэсимоэр лишь горько усмехнулся. Ответственность была сильной стороной Марии, но в то же время и самым большим её недостатком. Если бы она хоть наполовину была такой же невозмутимой, как Мэнте, то точно стала бы образцовой леди.
Хотя прихожую и гостиную быстро привели в порядок, лёгкое недовольство на лице Джонатана не исчезло. Он стоял, уперев руки в бока, и сердито осматривал помещение. Сюэсимоэр решил, что стоит отвлечь его внимание, прочистил горло и улыбнулся:
— Думал, ты придёшь вниз уже после того, как примешь ванну.
— Сегодня вечером мне не хочется мыться вместе с остальными.
— Из-за вопроса с позывными?
— Именно.
Джонатан направился в свою комнату, достал из шкафа сменную одежду и на мгновение замер перед входом в небольшую ванную. Оглянувшись, он спросил Сюэсимоэра:
— С тобой всё в порядке?
Плечи Сюэсимоэра слегка вздрогнули, он удивлённо переспросил:
— А? Почему ты спрашиваешь?
Джонатан кивнул на его голову:
— Ты перегрелся на солнце, по дороге назад почти не разговаривал, а потом пошёл в общежитие один. Плохо себя чувствуешь?
— Я в порядке.
— Правда?
— Да, я не такой уж хрупкий.
— ...Ну, пожалуй, ты прав.
Джонатан едва заметно улыбнулся и закрыл дверь ванной, скрывшись из виду. Сюэсимоэр простоял у двери ещё полминуты, прежде чем уйти. Он заставил себя сосредоточиться на приготовлении ужина, чтобы не думать о том, как тепло порой выглядит человеческая улыбка.
Из-за нехватки времени он использовал остатки вчерашней говядины, картофельное пюре и несколько полуфабрикатов из холодильника. Всего за полчаса он приготовил суп, жареную лапшу, тёплый салат и ассорти из жареных морепродуктов.
— Джонатан, ужин готов!
Сюэсимоэр несколько раз позвал его из столовой, но ответа не последовало. Он пошёл к комнате Джонатана и застал того за тем, как он, с голым торсом и стоя спиной к двери, клеил пластырь.
Спина Джонатана была покрыта синяками — старые повреждения ещё не зажили, а за день добавились новые. Сюэсимоэр невольно ахнул. Услышав звук, Джонатан обернулся и пожал плечами:
— Так всегда бывает, когда примеряешь новую Систему экзоскелета. Как новые туфли натирают ноги, так и здесь — привыкну, и всё пройдёт.
— Даже новые туфли не натирают до такого состояния. Дело ведь не только в новой системе!
— И в боеприпасах тоже. Отдача у настоящих пуль сильнее. Не волнуйся, я буду защищаться лучше, в следующий раз такого не случится.
Джонатан говорил легко, но лёгкая скованность в движениях рук выдавала, что всё совсем не так гладко, как он утверждал. Сюэсимоэр видел это очень ясно и слышал отлично — частота дыхания и сердцебиения выдавали, что Джонатан терпит боль. Сжав кулаки, он посмотрел на человека, затем шагнул вперёд, выхватил у него из рук пластырь и сказал:
— Ты не можешь так грубо обращаться с ранами.
— Моя кожа толстая, всё в порядке.
— Она не толще моей.
Сразу после этих слов Сюэсимоэр пожалел о сказанном. Он увидел в глазах Джонатана обиду, но, раз уж начал, отступать было нельзя. Он решительно добавил:
— Я принесу лекарство. Пока меня нет, сними штаны и ложись на кровать.
— Снять штаны?
— Если я правильно помню, у тебя на ногах тоже синяки.
Сюэсимоэр быстро вернулся в свою комнату, перерыл всё и нашёл лечебное массажное масло и мази, которые год назад ему навязал какой-то коммивояжёр. Заодно он прихватил с собой аромалампу и набор эфирных масел.
Когда он вернулся, Джонатан, уже раздевшись, лежал на кровати с бесстрастным лицом.
— Я постараюсь закончить как можно быстрее, — пообещал Сюэсимоэр.
— Судя по твоему снаряжению, я сомневаюсь.
Джонатан на словах не верил, но и не стал возражать, лишь слегка напрягся, когда Сюэсимоэр подошёл к кровати.
Сюэсимоэр зажёг аромалампу, капнул масло для успокоения духа. Пряный, тёплый аромат распространился по комнате, добавив средневековому интерьеру немного уюта. Затем он закатал рукава, капнул масло на ладони, добавил туда несколько капель собственной крови, растёр до тепла и, расставив пальцы, коснулся плеч Джонатана, осторожно разминая его напряжённые мышцы.
Обычно от точечного массажа по синякам человек кричал бы от боли, но Сюэсимоэр действовал крайне осторожно. А благодаря тому, что он добавил в масло кровь Ночных Кровопийц — отличное средство для заживления, — Джонатан не чувствовал сильной боли. Правда, он всё равно реагировал как человек, не привыкший к прикосновениям: тело инстинктивно вздрагивало. Лишь когда Сюэсимоэр, не спеша, добрался от плеч до поясницы, Джонатан расслабился и провалился в полудрёму.
По дыханию и сердцебиению Сюэсимоэр понял, что человек почти заснул. Он чуть усилил нажим, и Джонатан не проснулся, а лишь лениво выдохнул. Сюэсимоэр почувствовал облегчение. Хотя кожа человека грубее, чем у Ночных Кровопийц, в плане защиты они были как наждачная бумага против мрамора — человеческая кожа не выносила слишком грубого обращения.
Он продолжал массаж, пока руки не добрались до бёдер. Там синяков было меньше, зато виднелся старый, безобразный шрам. Сюэсимоэр замешкался.
— ...Когда меня только перевели во Второй отдел, на меня напал террорист, притворившийся жертвой. Он хотел пырнуть в живот, но я оттолкнул его руку, и он задел только бедро.
Сюэсимоэр не ожидал, что Джонатан сам начнёт объяснять. Он посмотрел на полузакрытые глаза человека:
— Ты не спишь?
— Очень хочется, но профессиональная привычка не даёт...
— Профессиональная?
— Если не сжимать оружие, не могу нормально спать... Однажды одного парня прирезали прямо во сне.
— Второй отдел — безопасное место. Ни люди, ни существа из нашего мира не могут войти сюда без приглашения. Лес, озеро и Замок Алой Крови преграждают им путь.
— Но я ведь вошёл...
— Мы обсуждали это. Возможно, дело в том, что тебя перевели сюда по официальному запросу.
Джонатан не ответил, лишь издал короткое мычание, явно не согласный с таким объяснением. Сюэсимоэр не стал спорить: он хотел, чтобы Джонатан ни о чём не думал и просто отдохнул. Он сосредоточился на массаже ног, и это дало результат: когда он перевернул Джонатана на спину, тот уже крепко спал.
Сюэсимоэр принялся за грудь и живот. Его ладони прошли от шеи к плечам, запястьям, затем ниже, к пояснице. Он почувствовал, как сердцебиение человека участилось. Сюэсимоэр нахмурился, решив на время оставить эту область, и перенёс руки выше, аккуратно разминая крепкую грудь. Случайно его пальцы коснулись сосков.
Джонатан внезапно схватил Сюэсимоэра за руки:
— Всё, мне уже лучше. Можно остановиться.
— Всё? Я только начал разминать верхнюю часть тела.
— Этого достаточно, дальше я сам.
Джонатан попытался встать и оттолкнуть начальника, но в итоге неловко толкнул его головой в сторону своего паха. Сюэсимоэр на секунду замер, глядя на явное возбуждение Джонатана, и только хотел сделать вид, что ничего не заметил, как человек сам всё понял. Лицо Джонатана моментально побелело, он схватил одежду, чтобы прикрыться.
Сюэсимоэр тоже смутился. Учитывая атмосферу и физиологическое состояние человека, ему следовало найти предлог уйти, но оставить раны Джонатана без внимания...
— Начальник отдела, пожалуйста, выйди.
Джонатан сам выставлял его за дверь. Сюэсимоэр в нерешительности смотрел на него, на синяки на груди и животе, а затем, закусив губу, решительно наклонился к лицу человека.
— Нач...!
В момент, когда их взгляды встретились, Джонатан потерял способность соображать и с остекленевшим взглядом повалился на кровать. Сюэсимоэр подхватил его, бережно уложил обратно и, покаявшись несколько секунд, снова взялся за масло и кровь.
Он начал с левого бока. Здесь не было синяков, поэтому можно было работать интенсивнее. Его ладони ритмично простукивали мышцы, затем он сменил технику на мягкое растирание.
— А-а...
Джонатан тихо охнул. Сюэсимоэр остановился, чтобы проверить состояние человека, но, убедившись, что это лишь инстинктивная реакция, продолжил. Он вернулся к области, на которой Джонатан просил остановиться, и, чтобы сэкономить время, решил массировать обе стороны сразу.
Это вызвало у Джонатана долгий дрожащий стон. Его правая рука медленно поднялась и легла на руку Сюэсимоэра, он начал блаженно поглаживать его кисть. Сюэсимоэр замер. Его внушение было направлено на то, чтобы притупить сознание и память, но остальные функции тела работали нормально. То есть, он не мог осознанно управлять руками, но если бы ему было больно — он бы позвал, а если приятно — выразил бы через язык тела. Судя по реакции, это было не выражение боли, а скорее... поощрение?
Сюэсимоэр успокоился и продолжил лечение. Под протяжные стоны, которые становились всё громче, он разминал тело человека, чувствуя, как оно становится мягким и горячим. Его обоняние, острое, как у волка, уловило тонкие изменения в запахе Джонатана, и в горле пересохло.
Закончив массаж живота, Сюэсимоэр сел, чтобы попить воды, но его рука случайно наткнулась на что-то твёрдое. Обернувшись, он увидел, что штаны Джонатана натянулись до предела. Сюэсимоэр не был настолько наивен, чтобы не понимать причину. Он снова покаялся, раздумывая, как бы избавить человека от необходимости решать эту проблему самому, как вдруг тот всё решил за него. Джонатан нашёл руку Сюэсимоэра и прижал её к своему паху, издав жадный рык.
Сюэсимоэр вздрогнул. Этот звук был больше похож не на просьбу, а на дикое, грубое требование, и этот низкий, хриплый голос отозвался эхом в его сердце. Не понимая, что на него нашло, Сюэсимоэр сорвал с Джонатана нижнее бельё, наклонился и взял в рот напряжённый член.
— А-а... о-о... Господи...
Сюэсимоэр, наслаждаясь звуками удовольствия, издаваемыми Джонатаном, принялся за дело, чувствуя вкус горячей влаги. Он опустился на колени между ног человека, закинул его сильные, покрытые шрамами ноги себе на плечи. Одной рукой он приподнял его поясницу, а другой, смазав пальцы массажным маслом, вошёл в него.
— Угх! Не надо... вы...
Протест Джонатана оборвался на полуслове — отчасти потому, что рука на его пояснице продолжала ласкать его, отчасти потому, что Сюэсимоэр укусил его за внутреннюю сторону бедра.
Удовольствие человека и Ночного Кровопийцы слились воедино, обрушиваясь на Джонатана. Он забыл о всяком дискомфорте, выгибая спину и требуя, чтобы Сюэсимоэр двигался глубже. Через укус Сюэсимоэр соединился с чувствами Джонатана. Его холодное тело моментально вспыхнуло жаром. Он не просто сосал — он дразнил человека то мягкими, то резкими движениями, а пальцы внутри него нащупали самый чувствительный узел.
Глаза Джонатана внезапно расширились, из них покатились слёзы. Он вцепился в простыни, извиваясь и забываясь в криках, тоня в экстазе, который дарили ему прикосновения Сюэсимоэра.
Сюэсимоэр отпустил ноги Джонатана и вновь взял в рот орган, стоящий на грани извержения, с силой вгоняя пальцы и внимательно наблюдая за заплаканным лицом человека.
— Господи... это просто... о-о-о!
Джонатан выгнулся дугой и, излившись, обмяк, словно кукла с перерезанными нитями. Сюэсимоэр проглотил всё до последней капли, вынул пальцы, опустил ослабевшие ноги человека и, подползя к его лицу, слегка укусил в шею.
Отойдя от него, он смотрел на удовлетворённое спящее лицо подчинённого, и по его спине пробежал холодок.
Что... что он сейчас сделал?
http://bllate.org/book/40354/5121366
Сказали спасибо 0 читателей