Готовый перевод Why is This Emperor Pregnant! / Почему это я забеременел?: Глава 7

Пошёл снег.

Точно такой же, как в тринадцатый год под девизом Пинчжи в его прошлой жизни. Огромные хлопья, похожие на лебяжий пух, беззвучно осыпались с небес — словно застывшие ледяные слёзы, укрывающие серое, унылое небо. Вокруг воцарилось тоскливое запустение.

Глухо постукивали колёса. Величественный императорский спальный экипаж, украшенный изображениями летящих журавлей — символ величия Сына Неба Великого Лян, — запряжённый восьмёркой породистых скакунов, медленно скрывался вдали, растворяясь на занесённой снегом горной дороге.

Чжао Бэйсюэ стоял у пустых ворот загородного дворца Сяошань. Он провожал взглядом удаляющийся кортеж, и последняя искра надежды в его глазах окончательно угасла, сменившись привычным, глухим мраком.

Он походил на бродячего пса, брошенного хозяином на произвол судьбы.

Юноша медленно опустил руку, в которой сжимал мягкий белоснежный шелковый платок, уже тронутый тонкими грязными пятнами...

***

На всём пути от загородного дворца Сяошань до столицы Лян Жань пребывал в прекрасном расположении духа. Жалкий, потерянный вид Чжао Бэйсюэ несказанно его порадовал, пробудив в самой глубине души сладкое, пьянящее чувство свершившейся мести.

Наконец спальный экипаж плавно остановился. Снаружи раздался негромкий голос Су Му:

— Государь, мы прибыли во дворец.

Вслед за его словами в сухом, морозном воздухе послышались надрывные рыдания. Кто-то завывал так горько и безутешно, будто хоронил близкого родственника.

Лян Жань собственноручно откинул тяжёлую занавесь и сошёл на землю. Без преграды из плотной ткани завывания сделались невыносимо громкими, накатывая волнами.

— О-о-о-у-у... Верховный церемониймейстер, явите милость, заступитесь за ваших ничтожных слуг!

— Господин Бэр! Спасите нас, пощадите!

— Мы лишь преданно растили ваших гончих! Откуда нам было знать, что на наши головы обрушится столь жестокая кара?!

— О-о-о... Господин Бэр, мы ведь ваши люди! Прежде чем бить собаку, нужно посмотреть на её хозяина!

Лян Жань окинул взглядом площадь. У входа в зал заседаний собралось около десятка сановников. Как и предупреждал Су Му, во главе толпы высился Верховный церемониймейстер в окружении своих прихвостней. Тот, кто не знал истинной причины, легко мог бы принять это сборище за попытку государственного переворота.

У ног Дацзунбо, распластавшись в пыли, рыдали несколько мелких слуг — евнухов. Лян Жань присмотрелся: лица показались ему смутно знакомыми. Ну конечно! Это же те самые псари, которых вчера по его приказу Су Му запер в клетках.

Псари отвечали за свору императорских собак. Позади загородного дворца Сяошань раскинулись обширные охотничьи угодья, где без хороших гончих было не обойтись, поэтому и челяди там держали немало. Похоже, эти евнухи были преданными псами самого Верховного церемониймейстера. Они ухитрились добраться до столицы быстрее императорского кортежа и теперь, вцепившись в полы халата своего покровителя, вовсю лили слёзы, пытаясь переложить вину с больной головы на здоровую.

Лян Жань мысленно усмехнулся. Скрыв брезгливость за безмятежной маской, он неторопливо, прогулочным шагом направился к толпе.

— Ох!.. — завидев Государя, псари разом судорожно вздохнули. На их лицах отразился неподдельный ужас — воспоминание о вчерашней расправе было слишком свежим. Мало того что молодой император обошёлся с ними сурово, так ещё и изощрённо: запер живых людей в собачьих вольерах.

— Господин Бэр... — завыли было евнухи, готовясь продолжить жалобы.

Но Лян Жань сыграл на опережение. Он изящно соединил ладони и тихонько хлопнул в ладоши. Спрятав глубокое отвращение под маской чистосердечия, он расплылся в нежной улыбке. В свои семнадцать лет Сын Неба безупречно владел искусством казаться юным, невинным и бестолковым.

— О, это вы? — весело и удивлённо воскликнул он. — Батюшки, а как это вы из клеток выбрались?

Затем он перевёл взгляд на Верховного церемониймейстера:

— Господин Дацзунбо столь мудр и искушён, что наверняка повидал немало запертых собак. Но спорю, вы ни разу не видели в клетках людей! Это же умора! Вчера Я самолично велел их туда запереть, а они умудрились сбежать. Какая досада, Я ведь ещё не наигрался!

Евнухи опешили. Вчера этот прекрасный юноша держался холодно и властно, а его приказы не терпели возражений. Сегодня же перед ними стоял легкомысленный мальчишка, жаждущий лишь пустых забав, из которого явно не выйдет толкового правителя.

«Игры?» — Верховный церемониймейстер прищурился, быстро соображая.

— Государь запер этих слуг ради... обычной забавы?

— Ну конечно, — с улыбкой отозвался Лян Жань. — А ради чего же ещё? Только вот... эх, они умудрились сбежать.

Мутные глаза старика лихорадочно блеснули. Праздность императора — лучший подарок для него! Пока Сын Неба занят глупостями, вся власть в государстве безраздельно принадлежит Верховному церемониймейстеру.

— Это пустяки! — Дацзунбо, окончательно поверив в наивность юноши, щедро махнул широким рукавом. — Раз уж Государю угодно веселиться, мы немедленно запрём их обратно. Подумаешь, какая-то безродная челядь! Главное — чтобы Государь пребывал в добром здравии и хорошем настроении.

— Господин Дацзунбо?!

— Господин Бэр!

Несчастные евнухи не верили собственным ушам. Из-за одной легко брошенной фразы покровителя они вновь оказались в лапах безжалостного юного тирана!

Лян Жань расплылся в ещё более широкой улыбке, разыграв неподдельный восторг:

— Неужели?! Никто не понимает Меня лучше почтенного Дацзунбо! Вы поистине опора нашего государства, верный столп Великого Лян!

— Государь превозносит мои скромные заслуги, — самодовольно ухмыльнулся старик, даже не подозревая, как ловко обвёл его вокруг пальца молодой правитель.

Лян Жань небрежно махнул рукой и скосил взгляд на стоявшего рядом генерала:

— Су Му, чего ты ждёшь? Забери этих бездельников и верни их туда, откуда они сбежали.

— Слушаюсь, — бесстрастно отозвался Су Му.

Евнухов затрясло от ужаса. Поняв, что искать защиты у Верховного церемониймейстера бесполезно, они принялись неистово биться лбами о каменные плиты:

— Государь, пощадите! Смилуйтесь! Мы больше никогда не осмелимся! Пощадите!

Лян Жань мягко улыбнулся и наклонился к самому уху зачинщика. С его прекрасного лица не сходила ласковая улыбка, но голос, прозвучавший едва слышно, дышал могильным холодом:

— Я ведь предупреждал: остаток своих дней вы проведёте на цепи. А Я всегда держу своё слово.

Подоспевший Су Му без лишних церемоний поволок кричащих евнухов прочь.

Лян Жань выпрямился и с прежней приветливой улыбкой повернулся к Дацзунбо:

— Так по какому же делу господин Верховный церемониймейстер пожаловал ко Мне сегодня?

Шумная сцена у входа была лишь прелюдией. Настало время перейти к главным вопросам.

Сын Неба в сопровождении Верховного церемониймейстера и примкнувших к нему сановников проследовал в зал аудиенций. Старик без тени смущения опустился на циновку, даже не дожидаясь высочайшего позволения. Чувствуя себя полноправным хозяином положения, он перевёл дух и вальяжно произнёс:

— Государь, возможно, вы ещё не в курсе... Дело касается строительства Императорской академии.

— Вот как? — Лян Жань захлопал ресницами с видом полнейшего недоумения. — Но ведь указ о возведении академии скреплён вашей личной печатью. Господин Дацзунбо — пример для всего двора, его слово твёрдо как скала. Неужели... вы решили отступиться от своего же решения?

Лицо старика на мгновение закаменело. Мальчишка не промахнулся: именно за этим он сюда и пришёл.

— Ха-ха... Ну что вы, Государь, — натянуто рассмеялся Дацзунбо. — Всё совсем не так. Моя душа истосковалась по просвещению, и я всей душой желаю, чтобы юноши из бедных семей и незнатных родов получили доступ к знаниям. Но увы... Ах, Государь!

Старик картинно вздохнул, удручённо покачав головой:

— Великое Лян десять лет вело войну с Северным Чжао. За это время казна опустела, а людские ресурсы истощились до предела. Нам элементарно не хватает ни серебра в закромах, ни железа в арсеналах! К тому же... к тому же...

Оправданий у старого лиса приберегалось в избытке. Он заговорил увереннее:

— Нам нужны рабочие руки. А где их взять? Министерство строительства сейчас занято возведением множества других объектов, свободных людей нет. Если Государь проявит упрямство, нам придётся насильно сгонять на стройку простой народ. Но вы едва взошли на престол, трон под вами ещё качается! Неужели Государь не страшится народного гнева и мятежей?

Это был неприкрытый шантаж.

Стоящие позади вельможи тут же заголосили наперебой, точно потревоженное вороньё:

— Истинная правда!

— Мудрые слова господина Дацзунбо!

— Государь, умоляем, одумайтесь! Академию строить нельзя!

Лян Жаня едва не разобрал смех от этой дешёвой комедии. Пустая казна, нехватка людей — сплошное враньё. Старый интриган просто панически боялся, что император соберёт под крылом академии преданных лично ему выходцев из низов. Он хотел, чтобы юный монарх оставался глупым, безвольным шутом — послушной марионеткой в его цепких руках.

Лян Жань мягко прервал этот гвалт:

— Господин Дацзунбо, а что, если Я найду способ обойтись без единого человека из Министерства строительства?

Старик опешил. Министерство строительства ведало всеми работами в государстве, распределяя людей и ресурсы. Если не брать рабочих у них, то кто тогда возведёт эти стены? Неужели небесное воинство спустится на землю?

— Ха-ха-ха! — Дацзунбо залился снисходительным смехом, забавленный глупостью юноши. Презрение окончательно затмило его разум, и он великодушно провозгласил: — Что ж, коли Государь сумеет раздобыть людей без помощи чиновников министерства и не обременить налогами простой люд, коли подданные не станут роптать, а казна не понесёт убытков — то это пойдёт лишь на пользу государству! В таком случае ваш покорный слуга первым поддержит это начинание! Обеими руками за!

В душе старик посмеивался над желторотым юнцом. Как этот мальчишка собирается выкручиваться? Неужели сам возьмётся за мастерок и потащит кирпичи?

Лян Жань же думал о другом. Если награда за второе системное задание окажется правдой, то выделить малую толику от двухсоттысячного войска на строительные нужды не составит никакого труда.

— Доклад!

Гул голосов прервался. В зал стремительным, размашистым шагом вошёл Су Му.

— Наглец! — взвился Верховный церемониймейстер. — Как смеет безродный Хубэнь нарушать покой императорского совета своим криком?!

Су Му даже не взглянул на него. Сохраняя абсолютное ледяное спокойствие, он склонился перед престолом:

— Государь! У меня спешное донесение чрезвычайной важности!

Слово «чрезвычайная» в тронном зале всегда означало одно — война.

Сердце Верховного церемониймейстера ушло в пятки:

— Что стряслось? Неужто войска Северного Чжао перешли границу? Они же сами просили о мире! И прислали своего Четвёртого принца, эту Звезду бедствий, чжицзы! Как его... Чжао... Чжао...

— Господин Бэр, его имя Чжао Бэйсюэ, — раболепно подсказал один из сановников.

Су Му вскинул голову. В его глазах вспыхнул тот яростный, победный блеск, который невозможно было скрыть никаким хладнокровием.

— Позвольте доложить, Государь, — голос молодого генерала прозвучал под сводами Дворца Великого Предела подобно удару гонга, заставив присутствующих притихнуть. — Правитель государства Гоцзэ ведёт свой народ под покровительство Великого Лян. Он предлагает присягнуть на верность нашему престолу и передать в распоряжение Вашего Величества двухсоттысячную железную кавалерию Гоцзэ!

Двести тысяч всадников... Число совпало один в один.

Грудь Лян Жаня сдавило от волнения. Награда за второе системное задание оказалась явью.

— Что за вздор?! — Дацзунбо вскочил на ноги, впопыхах опрокинув лакированный столик-подлокотник. Глаза его едва не вылезли из орбит от потрясения. — Гоцзэ? С какой стати им покоряться нам? Да ещё и отдавать огромную армию? Здесь кроется измена! Наверняка это ловушка!

Су Му принялся хладнокровно излагать суть дела. Оказалось, что за тот год, пока между Северным Чжао и Великим Лян длилось шаткое перемирие, северяне не теряли времени даром. Понимая, что лобовое столкновение с Лян истощит их силы, они пошли на хитрость: заключили мирный договор с Лян, а сами тайно двинули войска против беззащитного Гоцзэ.

Государство Гоцзэ, зажатое между двумя великими державами, издавна славилось искусными кузнецами и строителями. Их клинки славились как самые прочные и острые поднебесной, а возведённые ими чертоги поражали изяществом. Император Северного Чжао вожделел заполучить богатства Гоцзэ, пополнить его запасами свои амбары, забрать чужих воинов под свои знамёна и использовать уникальные технологии металлургии для усиления собственной армии. Накопив мощь за счёт разорённого соседа, они планировали нанести Великому Лян сокрушительный удар.

Правитель Гоцзэ и его подданные отчаянно оборонялись, но выстоять против лавины захватчиков не смогли. Чтобы избежать полного истребления своего народа, наследный принц Гоцзэ, Юй Шэн, предложил родителю дерзкий план: укрыться под сенью заклятого врага Чжао — империи Великого Лян. И пускай правителю придётся склонить голову, этот шаг спасёт миллионы жизней от неминуемой резни.

Двести тысяч отборных воинов, секреты плавки металлов и величайшие зодчие — всё то, ради чего император Северного Чжао проливал кровь своих солдат, теперь само шло в руки Лян Жаня. Без единого выстрела лука, без малейших усилий со стороны юного императора.

Лян Жань ласково сощурился:

— Ну так что, господин Дацзунбо? Как полагаете, хватит ли Нам двухсот тысяч умелых мастеров из Гоцзэ для постройки Императорской академии?

Старик лишился дара речи. Силы были слишком неравны, а от собственных заносчивых обещаний теперь было не отпереться.

Он лишь беззвучно ловил ртом воздух, хрипя и отдуваясь, точно старые кузнечные мехи. Мутный взор его остекленел, зрачки закатились, и тучный сановник без чувств рухнул на пол.

— Господин Бэр!

— Верховный церемониймейстер!

— Помогите, господину Дацзунбо дурно!

Придворные прихвостни подняли истошный крик, заметавшись по залу с развевающимися рукавами халатов, точно перепуганные куры при лисьем набеге.

Лян Жань наблюдал за этой суматохой с лёгкой улыбкой, в которой не было ни капли сочувствия.

— Ох, надо же, как некстати занедужил господин Дацзунбо. Жив ли он? Какая досада... Должно быть, почтенный возраст даёт о себе знать, никак удар хватил, — весело заговорил император, после чего повернулся к генералу: — Су Му, а как же быть с посольством Гоцзэ? Кто займётся приёмом гостей? Столь важным государственным делом надлежало руководить господину Верховному церемониймейстеру, но раз уж он болен, Моё сердце обливается кровью от жалости...

— Государь безгранично милосерден, раз беспокоится о здоровье верного слуги, — подыграл Су Му.

— Вот именно, — театрально вздохнул Лян Жань. — Ничего не поделаешь. Придётся Мне самолично встретить правителя Гоцзэ.

— Государь являет пример мудрости! — отчеканил генерал.

Придворные растерянно переглядывались. Им безумно хотелось растолкать своего предводителя, но старик лежал бревном. Двухсоттысячное войско прямо у них на глазах уплывало в руки неопытного юнца!

— Ну же, чего вы стоите? — поторопил их Лян Жань. — Не видите, человеку худо? Немедленно отправьте его в Медицинский приказ, пускай лекари используют самые редкие снадобья. Унесите его.

Потеряв вожака, сановники притихли. Пыхтя от натуги, они гурьбой подняли тучное тело Верховного церемониймейстера и потащили его вон из дворца Великого Предела.

— Забавно, — тихо рассмеялся Лян Жань, глядя им вслед.

— Поздравляю Государя с обретением армии Гоцзэ! — Су Му склонился в поклоне.

Император собирался ответить, как вдруг его губы дрогнули, горло свело судорогой, и к горлу подкатил резкий приступ тошноты. Он поспешно прижал ладонь к груди.

Неужели это...

— Государь? — встревожился Су Му. — Вам нездоровится? Позвольте Мне призвать дворцовых лекарей.

— Не нужно, — прервал его Лян Жань, делая глубокий вдох. — Лишь дорожная усталость. Ступай, Су Му, Я хочу остаться один.

Генерал не посмел перечить, лишь почтительно поклонился:

— Берегите себя, Государь.

Как только тяжёлые двери закрылись за военным, Лян Жань нетерпеливо повернул багряный нефритовый перстень на большом пальце.

Раздался тихий звон, и перед его глазами соткалось полупрозрачное меню.

«Почему Меня так тошнит? Неужели...»

Неужто он действительно понёс?

До этого момента Лян Жань сомневался в возможностях загадочной штуковины. Но когда на его глазах претворились в жизнь и указ об академии, и появление двухсот тысяч солдат, отрицать очевидное стало бессмысленно. Система существовала и действовала безупречно.

Но беременность... После их близости с Чжао Бэйсюэ прошла всего одна ночь, для первых признаков слишком рано. Однако Система Деторождения упоминала функцию ускоренного вынашивания. Что, если всё началось прямо сейчас?

[Система начинает проверку на наличие беременности. Пожалуйста, подождите...]

Динь!

[Уведомление Системы: Беременность у носителя отсутствует]

— Как это отсутствует? — опешил Лян Жань. — С чего тогда Меня мутит?

[Уведомление Системы: Слабое телосложение + расстройство пищеварения + лёгкое переохлаждение в пути = банальная простуда]

Лян Жань устало потёр виски пальцами.

— Но ты же сама твердила, будто после соития с Чжао Бэйсюэ вероятность зачать невероятно высока!

Если быть точным, Системный расчёт обещал все девяносто девять целых и девять десятых в периоде процента успеха.

[Уведомление Системы: Поздравляем! Носитель попал в счастливую ноль целых и одну миллиардную процента погрешности]

Лян Жань лишился дара речи.

«Ни на что не годный Чжао Бэйсюэ...»

http://bllate.org/book/40348/5176669