Готовый перевод The Strange Tales of Huai'an Inn / Тайны гостиницы «Хуайань»: Сделки с иным: Глава 9

Управляющий тронул уголками губ едва заметную улыбку, махнул ему рукой:

— Ладно, не ломайся, давай живее, туда и обратно — одним днем.

Чун Лю не стал арендовать лошадь, потому что толком не умел держаться в седле, но он нашел Ли Дафу, который то и дело ездил вверх и вниз по горе — скупал овощи, что выращивали даосы и даосские монахини. Заплатив несколько монет, парень уселся на его ослиную повозку и выехал за город.

Миновало весеннее равноденствие, и зимняя тоска, еще недавно пропитывавшая всё вокруг, постепенно уступала место пьянящим ароматам тепла. Вдоль Бяньхэ ряды ив кланялись бирюзовыми ветвями ласковому ветру, тополиный пух, словно солнечный снег, кружился в воздухе, сбиваясь на земле в мягкие белые облачка. По обочинам дорог буйно цвели полевые цветы: анютины глазки, фиалки, клевер и жасмин — рассыпаясь россыпью звезд по затуманенной траве.

Чун Лю закрыл глаза навстречу ветру и почувствовал, как легкий цветочный аромат вперемешку с просыпающимся от зимнего сна дыханием земли медленно наполняет воздух. Он больше всего любил весну: после долгих месяцев пронизывающего студеного ветра и снега она наконец дарила рассвет, заставляя верить, что даже в самой несчастливой жизни забрезжит надежда.

Главная дорога была запружена повозками и пешеходами — все спешили в горы, чтобы посмотреть представление с участием духовных наставников и Церемонию передачи наследия. Понукая ослика, Ли Дафу то ехал, то останавливался и завел с Чун Лю праздную беседу:

— Ты тоже отпросился с работы, чтобы подняться в горы и поглазеть на праздник?

Чун Лю не хотел вдаваться в подробности, поэтому охотно поддакнул:

— Ага.

— А ты видел этого Цияо Чжэньжэня?

— Да сколько я тут, в Тяньляне, работаю? Еще не заслужил такой чести.

— А я вот разок видел. В прошлом году на праздник Упокоения душ, когда Гуаньли Чжэньжэнь недомог и не смог вести церемонию, ее проводил как раз Цияо Чжэньжэнь. И подумать только, такой могущественный бессмертный, а совсем молодой — на вид едва за двадцать, пожалуй, ровесник тебе.

Чун Лю приподнял брови:

— Может, он просто мастерски сохраняет молодость? Завтра же отправлю девчонок с улицы Шилиу выведать у него секреты ухода за кожей.

— Ой, язык придержи, ишь чего удумал, неужто гнева небесного не боишься!

— Я всего лишь мальчишка на побегушках, с какой стати небесам возиться с тем, что я болтаю? — усмехнулся Чун Лю, развернул бумажный кулек, что прятал за пазухой, и откусил лепешку с зеленым луком.

Стоило войти в горы, как вокруг поднялся невообразимый галдеж: безмятежная, отрешенная от мира горная обитель была грубо втянута человеческой суетой в мирскую пыль. Судя по всему, положение Цияо Чжэньжэня среди трех главных школ культивации сейчас было на высоте: среди паломников удалось заметить по меньшей мере три группы мирян-последователей, которые шествовали с транспарантами, знаменами и балдахинами, а цветы и подношения везли наверх на нескольких повозках. Чун Лю то тут, то там слышал, как восторженные юноши и девушки возбужденно обсуждают героический поступок чжэньжэня, который несколько месяцев назад изгонял злых духов в гарнизоне Байлугуань, и восторженные возгласы сменялись визгами... Чун Лю мысленно вздохнул: надо же, как ловко Цияо Чжэньжэнь устроился среди фанши.

Каково это — когда тебя так любят и боготворят?

Хотя Чун Лю не спешил в этом признаваться, зависть все-таки была.

Добрая половина подъема осталась позади, и Чун Лю соскочил с повозки, решив уйти подальше от толпы и срезать путь по тихой тропинке к Даосской обители Юйчжэнь, которая сегодня наверняка пустовала.

Миновав бамбуковую рощу, он вышел к Южным воротам обители. Маленькая алая дверь была плотно закрыта и резко выделялась среди изумленных стеблей бамбука.

Чун Лю немного присел на корточки у белой стены возле входа, достал записку от управляющего и вгляделся в изящные, воздушные иероглифы, начертанные на конверте.

— Год на исходе, сменяются дни, а былую славу легко ль сберечь? — тихо прочитал Чун Лю обе строчки, повертел конверт туда-сюда, но не нашел ни подписи, ни имени адресата. Всего два безымянных стихотворных стиха, от которых веяло чем-то зловещим и тоскливым.

И вовсе не любовное послание ведь?

Только Чун Лю хотел было поломать над этим голову, как за дверью послышался шорох. Он торопливо вскочил на ноги и нос к носу столкнулся с парой кротких глаз, глядевших из-за распахнутой алой створки.

Даосская монахиня в белом платке на голове и бирюзовом шелковом платье вышла за порог, сперва окинула взглядом окрестности и, убедившись поблизости никого нет, перевела взгляд на Чун Лю. Тот поспешно согнулся в поклоне и спросил:

— Наставница, позвольте узнать, ваше даосское имя — Тай Си?

Монахиня сложила руки в приветственном жесте:

— Это я и есть, милый братец, часом, не из Постоялого двора Хуайань ли ты будешь?

Чун Лю поспешно протянул письмо обеими руками:

— Это нам велел передать управляющий.

Монахиня взяла конверт, и на ее лице застыло еще более суровое выражение — казалось, она наполовину ждала этого письма, а наполовину отчаянно пыталась скрыть тревогу и... страх. Когда она вскрывала конверт, ее пальцы заметно дрожали.

Почему вид письма от управляющего так ее пугает?

Видя, что даосская монахиня долго молчит, Чун Лю пришлось спросить:

— Управляющий говорил, у вас найдется кое-что, что нужно забрать с собой?

— Ах, да... — она словно очнулась от оцепенения, вызванного паникой, и достала из рукава предмет, завернутый в носовой платок.

Чун Лю ожидал увидеть там какую-нибудь банальную вещицу для выражения чувств вроде шпильки, нефритового кулона или вышивки, но он никак не рассчитывал, что, развернув платок, она покажет нечто черное, оплетенное красной шелковой нитью, размером с куриное яйцо, блестящее, словно покрытое маслом, и с едва различимыми концентрическими кольцами на поверхности.

Присмотревшись повнимательнее, Чун Лю покрылся мурашками с головы до ног.

Эта черная штуковина оказалась чудовищных размеров шелковичным коконом!

Чун Лю не то чтобы никогда не видел коконов тутового шелкопряда, но такой огромный... Настоящий монстр. К тому же маслянистая мясистая оболочка при смене угла зрения неуловимо переливалась странными, хаотичными оттенками — то ли фиолетовым, то ли зеленоватым, будто всё это было живым.

Если из такого огромного шелкопряда вылупится бабочка... Какой же громадиной она вырастет?

— Когда будешь брать его в руки, обязательно задевай ту часть, что обмотана красной нитью, либо оберни тканью, чтобы кожа не касалась его, — произнесла она, снова заворачивая сверток в платок, и протянула Чун Лю. — Скажи вашему управляющему, ровно в полночь я вместе с моим наставником буду на месте.

С наставником?

При чем тут вообще ее наставник?

Чун Лю смотрел на узелок из платка, не смея даже протянуть руку. Он осторожно поинтересовался:

— Эта штука... она живая или мертвая?

Заметив его робость, Тай Си легко усмехнулась, и черты ее лица немного смягчились:

— Что такое, неужто ваш управляющий не предупредил, что именно ты должен отнести назад?

http://bllate.org/book/40330/5117859

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь