Готовый перевод My Brother Is Chased By All The Gods / Все боги шоу-бизнеса охотятся за моим братом: Глава 3

Чжоу Юньлинь не сразу ответил на звонок. На том конце провода повисла короткая тишина, после чего в динамике раздался медленный голос Чжоу Цзиньчэня:

— Ты в Цзиньдяне?

— Да…

Чжоу Цзиньчэнь, казалось, бросил пару слов водителю, и после мгновенных помех его голос вновь стал чистым:

— Ориентируйся по дорожному знаку в двухстах метрах, я скину тебе геолокацию.

В трубке коротко завибрировало, и вызов сразу же сбросился.

Разогретый телефон обжигал ладонь, а на гладком экране осталось крошечное пятнышко пота, скатившегося со щеки. Ань Сюймо наскоро протёр экран бумажной салфеткой, встал и направился в уборную сполоснуть лицо.

Прозрачные капли воды медленно скатывались по изящным линиям его подбородка, а бледная кожа после умывания казалась ещё более прозрачной. У Ань Сюймо не было привычки краситься перед ежедневными тренировками; его природные данные были великолепны, к тому же от него исходила та самая чистая аура, присущая исключительно юношам. И хотя его темперамент сильно отличался от характера Чжоу Цзиньчэня, оба они, без сомнения, подсознательно излучали невероятное притяжение для окружающих.

Вот только, поднимая взгляд на собственное отражение в зеркале, Ань Сюймо не мог выдавить из себя ни капли уверенности или спокойствия.

Поскольку он думал, что во второй половине дня снова придётся переодеваться в тренировочную форму, на нём была лишь случайная белая футболка оверсайз и чёрные шорты. В таком наряде даже в его прежней старшей школе выглядели бы жалко, не говоря уже о поездке к старшему брату.

Ань Сюймо, покусывая кончик языка, одновременно набирал сообщение Тан Тан с просьбой об отгуле. Стоило ему поволноваться, как у него появлялась привычка покусывать язык — некогда это помогало ему заглушать голод. На самом деле Ань Сюймо и не нужно было особо напрягать память, ведь он ежедневно вёл отсчёт той накопительной даты: в последний раз они виделись с Чжоу Цзиньчэнем ровно год назад. Прошло триста семьдесят дней, и этот срок наконец-то мог обнулиться, чтобы начаться с самого начала.

Тан Тан тут же перезвонил сам. Язык у Ань Сюймо немного онемел, но он изо всех сил старался извиниться:

— Прости меня, ради Бога, дома возникли очень важные дела, я наверстаю пропущенную тренировку сразу, как вернусь.

К счастью, его только что закрепили за новым менеджером, и расписание занятий ещё не было окончательно утверждено. Тан Тан, сделав пару напутственных замечаний, смягчился. Больше не смея терять ни минуты, Ань Сюймо дёрнул край футболки и поспешно покинул компанию.

Чёрный Бентли стоял прямо у входа в банк. Бросив на него взгляд, Ань Сюймо сразу понял — это семейная машина. Он торопливо подбежал ближе, и мужчина средних лет с зачёсанными назад волосами услужливо распахнул перед ним дверцу. Тихо поблагодарив, Ань Сюймо постарался унять участившееся дыхание и лишь после этого залез на заднее сиденье.

На передних местах расположились водитель и дворецкий, а сзади сидел, разумеется, тот самый мужчина, дни разлуки с которым он отсчитывал до трёхсот семидесяти. Пространство салона было просторным, атмосфера — изысканной, а между передним и задним рядами имелась звуконепроницаемая перегородка. Боясь выдать своё волнение неуместным звуком, Ань Сюймо изо всех сил старался сдерживать прерывистое дыхание.

Но самые первые слова собеседника легко разрушили его напускное спокойствие.

— Почему не ходишь в школу?

Ань Сюймо ещё не решил, стоит ли рассказывать о подписанном с Цзиньдянем контракте, как этот вопрос застал его врасплох. Чжоу Цзиньчэнь развернул лежавший у него на коленях планшет, и холодный свет экрана больно резанул глаза Ань Сюймо.

Там красовался их с Цзиньдянем контракт.

Очевидно, Чжоу Цзиньчэнь раздобыл куда больше, чем одну лишь эту бумагу. Стоило его длинным пальцам сделать свайп, как Ань Сюймо увидел уменьшенные превью целого пакета своих документов. Его видео с прослушиваний, анализ вокального диапазона, таблица занятий — всё было там.

Хотя внешность и впрямь обеспечила карьере Чжоу Цзиньчэня мощный толчок, пробиться к потрясающим ресурсам с самого дебюта ему удалось исключительно благодаря огромным инвестициям семьи Чжоу в группу Цзиньдянь.

Всего за несколько минут Чжоу Цзиньчэнь собрал полное досье на Ань Сюймо.

Наконец кадр зафиксировался, увеличив снимок официального извещения о зачислении, излучавшего торжественность и радостную атмосферу. Эмблема ведущего вуза ярко сияла наверху, а на следующей строчке значилось имя Ань Сюймо.

Голос мужчины по-прежнему звучал низко и завораживающе, хотя в нём было всего два слова:

— Объясняйся.

Стиснув пальцами ткань брюк, Ань Сюймо невнятно пробормотал:

— Я хочу… стать звездой.

В голосе Чжоу Цзиньчэня не читалось никаких эмоций:

— Почему не сказал семье?

Ань Сюймо тихо ответил:

— Не было нужды их беспокоить…

Он не успел договорить, как планшет с сухим шлепком шмякнулся между ними.

Опустив голову, Ань Сюймо увидел экран, где отображались все его расходы за этот месяц: тренировки, еда, проживание, грим… и даже изотонические напитки.

Мелочь к мелочи — кроме самого необходимого, всё остальное выбиралось по самому дешёвому тарифу. В сумме набегало едва ли три тысячи.

Для обычного студента три тысячи могли стать деньгами на жизнь на месяц-два, но для семьи Чжоу расходы на оплату услуг уборщика за один день превышали эту сумму.

Ань Сюймо больше не мог упорствовать — суровая реальность во всей красе предстала перед ними обоими.

Его выставили из семьи Чжоу.

Семья Чжоу вела торговые дела уже три поколения, и при старейшине Чжоу клан разросся донельзя: у него было четверо сыновей. Изначально Ань Сюймо находился на попечении младшего, Чжоу Юньшаня. Позже, когда Чжоу Юньшань скончался от болезни, трёхлетнего малыша отдали на воспитание во вторую ветвь — к Чжоу Юньлиню, в семью Чжоу Цзиньчэня.

Воспитывать-то воспитывали, но семья Чжоу никогда особо не скрывала своего отвращения к Ань Сюймо.

Чжоу Юньшань с детства отличался умом и сообразительностью, все его баловали, а коммерческая жилка вызывала восхищение. Он был во всём хорош, но в конце концов погорел на любви. Когда Чжоу Юньшань принёс Ань Сюймо в дом, в семье едва не разразился скандал: никто и помыслить не мог, что столь именитая Корпорация Чжоу, что их младший господин, у которого всё шло как по маслу, вдруг наотмашь решит воспитывать чужого ребёнка от невесты-изменщицы.

Ань Сюймо даже не был родным сыном Чжоу Юньшаня, и само его существование воспринималось в семье как позор. Однако Чжоу Юньшань наотрез отказывался расторгать помолвку с любимой женщиной. И даже когда позже он слег в постель с тяжёлой болезнью, он не забыл поручить заботу об Ань Сюймо своему второму брату, у которого был лишь один ребёнок.

После смерти Чжоу Юньшаня Ань Сюймо официально вернули материнскую фамилию. Родные считали, что раз они почти восемнадцать лет растили чужого ублюдка, их долг полностью исполнен. На следующий же день после того, как Ань Сюймо получил университетское извещение, всякая связь с ним была окончательно оборвана. Чжоу Цзиньчэнь, поглощённый съёмками и поездками по графику, мог не появляться дома по году. Никто не удосужился сообщить ему, и разумеется, он ничего не знал.

Покидая особняк семьи Чжоу, Ань Сюймо унёс с собой лишь телефон, подаренный Чжоу Цзиньчэнем на день рождения, да наследство, оставленное Чжоу Юньшанем. Поскольку он ещё не достиг совершеннолетия, из той доли можно было снимать лишь по две тысячи в месяц. Семья Чжоу, правда, соизволила оплатить ему университетский семестр, но Ань Сюймо уже не хотел продолжать учёбу.

Сколько бы он ни старался на экзаменах, как бы послушно себя ни вёл, никто бы не изменил к нему отношение. Для семьи Чжоу Ань Сюймо с самого рождения был пятном позора.

На этом проблемы не закончились. Семью Чжоу не волновало то, что Ань Сюймо самовольно подписал контракт, но Чжоу Цзиньчэнь, крутившийся в той же сфере, никак не мог оставаться в стороне. Мужчина говорил неторопливо, но вблизи его голос, как и его внешность, обладал колоссальной давящей силой.

— Почему не сказал мне?

И без того внушительная аура Чжоу Цзиньчэня пугала Ань Сюймо, который и так всегда трепетал перед ним. Под таким натиском парень совсем растерялся, а его лицо стало ещё бледнее:

— Я боялся… доставить хлопот брату…

Чжоу Цзиньчэнь сухо оборвал его:

— Раз не хочешь доставлять хлопот, не называй меня братом при посторонних.

Краска мгновенно отлила от лица Ань Сюймо, не оставив и следа.

Строго говоря, он прекрасно понимал эту логику — у Чжоу Цзиньчэня были свои резоны. Индустрия развлечений кишит змеями, а репортёры готовы рыть землю носом. Чжоу Цзиньчэнь издавна не любил выставлять личную жизнь напоказ, а уж тем более афишировать их связи. Именно поэтому, заключив контракт, Ань Сюймо ни с кем не делился прошлым и даже Тан Тан ничего об этом не знал.

По-настоящему Ань Сюймо растерялся из-за другого — семья Чжоу окончательно порвала с ним все отношения, даже передав опекунство кому-то другому. А значит, теперь у него просто не было права использовать это обращение.

Бросив быстрый взгляд на худощавого паренька, Чжоу Цзиньчэнь на секунду задержал глаза на посиневших венах тыльной стороны его бледной руки, но тут же отвёл взгляд. Нажав кнопку интеркома, он назвал водителю пункт назначения, и траектория движения тут же изменилась. Превосходная амортизация дорогого автомобиля сгладила поворот настолько, что не ощущалось ни единой кочки.

Как только Чжоу Цзиньчэнь отпустил клавишу, сзади раздался слегка хрипловатый голос привычно жизнерадостного собеседника:

— Я понял. Я буду стараться и ни за что не побеспокожу старшего коллеги.

Услышав это, Чжоу Цзиньчэнь приподнял брови, а на его красивом лице промелькнуло нечто неопределённое. Он было хотел что-то сказать, но, взглянув на лицо Ань Сюймо, осёкся.

Ань Сюймо, потупившись, пялился на погасший экран планшета, пока длинные пальцы протянули ему влажную салфетку. Поспешно подняв голову, он услышал слова мужчины:

— Уголок рта.

Ань Сюймо машинально провёл тыльной стороной ладони по лицу, и на белой коже остался широкий кровавый мазок.

Только теперь он понял, что до крови прикусил язык. Спешно поблагодарив, Ань Сюймо перехватил из чужих рук салфетку и аккуратно стёр сочащуюся кровь.

В салоне воцарилась тишина. Когда Ань Сюймо собрался задать один крайне важный вопрос, раздался привычный низкий, чарующий голос:

— За пределами объективов можешь называть меня как хочешь.

Ошеломлённый Ань Сюймо поднял глаза. Свет вычерчивал идеальные контуры профиля Чжоу Цзиньчэня, и в такой близости этого было вполне достаточно, чтобы на корню заглушить любое чувство голода.

— Оставь этого старшего коллегу, — холодно бросил Чжоу Цзиньчэнь. — Ты ведь ещё не дебютировал.

Ань Сюймо, намеревавшийся спросить, зачем его вообще заставляют присутствовать на банкете по случаю юбилея, от этих слов совершенно растерялся. Сидя с глуповатым видом, он гадал, не начались ли у него слуховые галлюцинации или он просто не так всё понял.

Плавный ход Бентли замедлился. Чжоу Цзиньчэнь открыл дверцу и вышел первым. Дверь со стороны Ань Сюймо тоже распахнул дворецкий. Слегка дезориентированный, парень выбрался наружу и поднял взгляд.

Перед ним возвышалось не мрачное зелёное чудовище парадного входа главного особняка, а роскошный и изысканный высотный торговый центр. Вдоль стен красовались гигантские вывески всемирно известных брендов, а в ярких витринах красовались миниатюрные новинки по баснословным ценам.

Проходя мимо в солнечных очках, Чжоу Цзиньчэнь бросил косой взгляд на Ань Сюймо, одетого в дешёвое шмотьё, и кивком велел:

— За мной.

Динцзинь Центр был знаменитым торговым комплексом S-города с товарами высшего класса; в будни покупателей здесь словно было меньше, чем продавцов-консультантов. Элегантная обстановка и прекрасная атмосфера издавна привлекали сюда многих знаменитостей. До юбилейного банкета оставалось всего несколько часов, и заказывать одежду на заказ уже не имело смысла, так что Чжоу Цзиньчэнь притащил его сюда, чтобы наскоро подобрать парадный костюм.

Ань Сюймо прежде бывал в подобных местах, но уж точно не в таких нарядах. Когда они шли рядом с Чжоу Цзиньчэнем, облачённым в сшитый на заказ костюм, восхищенные взгляды прохожих быстро сменялись любопытством. Дело было не только в одежде: между звездой, гремевшей на всю страну последние пять лет, и простым парнем лежала огромная пропасть. Как ни крути, они производили впечатление людей из совершенно разных миров.

Чжоу Цзиньчэнь давно привык игнорировать любые взгляды, да и Ань Сюймо было не до того. Войдя в бутик премиум-класса, они сразу привлекли внимание консультанта, которая по знаку Чжоу Цзиньчэня принялась подбирать Ань Сюймо гардероб.

Клиентов в магазине почти не было. Вторая консультантша тоже подошла ближе и, с любопытством разглядывая Чжоу Цзиньчэня в солнцезащитных очках, не удержалась:

— Сэр, вы кажетесь мне знакомым. Скажите, вы наш золотой участник?

Ань Сюймо, к которому в этот момент прикладывал одежду продавец, вздрогнул от звука её голоса и молча скосил глаза на постер во всю стену магазина.

В подобных брендах международного уровня для демонстрации новинок обычно привлекали профессиональных супермоделей или мировых суперзвезд. Когда Чжоу Цзиньчэню впервые удалось подписать контракт с этой маркой, ему едва исполнилось двадцать, и новость тогда взбудоражила весь отечественный шоу-бизнес.

Стоило Ань Сюймо поднять голову, как допытливая консультантша тоже всё поняла. Её взгляд метнулся от Чжоу Цзиньчэня к постеру и обратно, и ей стоило немалых трудов скрыть удивление и сохранить профессиональную мину.

Чжоу Цзиньчэнь лишь кивнул и жестом велел Ань Сюймо отправляться в примерочную. Ему отобрали три комплекта, и он, даже не глядя на них, заставил Ань Сюймо забрать всё внутрь.

Фигура и пропорции у Ань Сюймо были что надо, и стоило ему выйти, как сработал принцип: не одежда красит человека, а человек — одежду. Привыкшая к состоятельным клиентам консультантша моментально переменилась в лице, рассыпавшись в хвалебных речах, в которых обычные достоинства и недостатки подавались как безупречные достоинства.

Она подобрала для Ань Сюймо три костюма светлых оттенков в комплекте с белоснежными рубашками и несколькими галстуками. Ань Сюймо хотел ограничиться одним, но воодушевлённая болтовней консультантши после примерки всех трёх вариантов он уже не мог решить, какой из них подходит лучше. Собираясь заглянуть к другому мужчине за советом, он повернул голову и тут же остолбенел.

Чжоу Цзиньчэнь держал в руках белую футболку, отгибая воротник, чтобы посмотреть бирку. Рядом лежали чёрные шорты — те самые, что Ань Сюймо только что сменил в раздевалке.

Заметив его взгляд, Чжоу Цзиньчэнь приподнял футболку за один край, и бесстрастным тоном поинтересовался:

— Где покупал?

Ань Сюймо инстинктивно дёрнул за узел повязанного консультантом галстука и честно ответил:

— В интернете.

— Цена? — спросил Чжоу Цзиньчэнь.

Ань Сюймо пискнул:

— Девять девяносто.

В просторном магазине воцарилась странная тишина. Две продавщицы, державтшие в руках верхнюю одежду с пятизначными ценниками и галстуки с четырёхзначными, растерянно переглянулись.

Чжоу Цзиньчэнь отложил футболку:

— А шорты?

Голос Ань Сюймо стал совсем тихим:

— Девятнадцать юаней.

Сняв очки, Чжоу Цзиньчэнь посмотрел на него:

— Доставка небось бесплатная?

Без солнцезащитных очков его внешность и взгляд давили на Ань Сюймо ещё сильнее. Парень почувствовал, как во рту снова онемел язык, но Чжоу Цзиньчэнь не стал ждать ответа, молча вернув обе вещи на диван. Кивнув консультанту, он приказал:

— Срежьте бирки, пожалуйста.

Консультант быстро сориентировалась:

— Хорошо, сэр, мы берём именно этот комплект?

— Все три, — распорядился Чжоу Цзиньчэнь. — И к ним два галстука: в полоску и «гусиную лапку», а рубашку возьмите ещё одну на смену.

Продавщица бросилась за коробками и бумажными пакетами. Ошеломленный Ань Сюймо так и стоял столбом, позволяя другой девушке срезать бирки. С трудом вернув себе дар речи, он выдавил:

— Простите, я… у меня, наверное, не хватит денег…

Игравший с очками Чжоу Цзиньчэнь замер, глядя на него странным, неопределённым взглядом. Он, казалось, хотел что-то сказать, но передумал, достал из бумажника карту и протянул суетящейся продавщице.

Оплатив покупку, Чжоу Цзиньчэнь попросил девушек выбросить те самые вещи с бесплатной доставкой в мусорную корзину прямо в магазине. Повернувшись к Ань Сюймо, он бросил:

— Шлак с интернет-помоек, выброси всё, когда вернёшься.

Ань Сюймо растерянно хлопал глазами, ещё не до конца отойдя от сцены с оплатой. Чжоу Цзиньчэнь бросил на него мимолётный взгляд:

— Дешёвая одежда вредит здоровью. И имиджу. Раз уж решил крутиться в этой сфере, права на капризы у тебя нет.

Шоппинг в подарок превратился в его устах в урок профессиональной этики. Окажись поблизости фанаты Чжоу Цзиньчэня, они бы усмотрели в этом исключительно заботу и профессионализм, погружаясь в пучину фанатичного обожания. Антифанаты же разнесли бы всё в пух и прах, обвинив его в заносчивости и давлении авторитетом. Но у Ань Сюймо был совсем иной статус. Оглушённый, он принял из рук консультанта тяжёлые фирменные пакеты и лишь набравшись смелости, выдавил тихое «спасибо».

Приняв карту обратно, Чжоу Цзиньчэнь промолчал. Лишь когда он снова надел солнцезащитные очки, до него донёсся едва слышный второй шёпот:

— Спасибо, брат.

Обернувшись на семенившего следом парня, Чжоу Цзиньчэнь холодно бросил:

— Наверх. За обувью.

Даже в таком немноголюдном бутике люкс-класса находились те, кто узнавал Чжоу Цзиньчэня. Пока они обходили торговый центр кругом, Ань Сюймо успели заснять на телефоны как минимум трижды. К счастью, служба безопасности Цзиньциня работала на совесть, так что до шумихи дело не дошло.

Чёрный Бентли снова тронулся в путь. До банкета оставалось всего два часа, и по дороге они заехали в салоны красоты сделать Ань Сюймо простую укладку: причёска с концерта для светского приёма совсем не подходила.

Хотя этот банкет официально устраивался в честь юбилея старика Чжоу, по сути он являлся грандиозным торжеством Корпорации Чжоу, куда приглашались не только члены клана, но и многочисленные деловые партнёры. Когда они прибыли к главному особняку, наступил вечер, и просторный сад озарился рядами иллюминации. Настежь распахнутые парадные ворота поражали воображение размахом, а распорядители чётко и слаженно направляли поток роскошных автомобилей. Процедура приёма была отлажена до мелочей, подчёркивая глубокие корни и былое величие семьи Чжоу.

Бентли остановился у площадки перед лужайкой, и Ань Сюймо вышел следом за Чжоу Цзиньчэнем. Встречавший их швейцар на мгновение замер при виде парня, но тут же взял себя в руки и с безупречной вежливостью провёл обоих в ярко освещённый особняк.

Просторный холл первого этажа был переоборудован в банкетный зал. Роскошные люстры заливали светом богатое убранство. Внутри уже собралось немало гостей: куда ни кинь взгляд — шуршание дорогих тканей, мелькание силуэтов и звон бокалов. Случайный зевака мог подумать, что здесь проходит грандиозный бал. Впрочем, для финансовой мощи семьи Чжоу подобный размах вовсе не казался показным.

Стоило Чжоу Цзиньчэню и Ань Сюймо переступить порог, как на них тут же устремилась масса глаз. Один в строгом чёрном, другой в светлом и подтянутый — при всей разнице темпераментов оба они выглядели невероятно притягательно. Вот только взгляды, бросаемые на них толпой, несли в себе совершенно разные оттенки.

В конце концов, один из них был перспективным наследником, а второй — изгоем, которого не так давно пинком выставили из дома.

Как и привратник, многие гости реагировали на Ань Сюймо с большей или меньшей долей изумления. В высшем свете нет секретов, и слухи о положении Ань Сюймо давно стали общим достоянием; никто не ожидал увидеть его сегодня здесь.

Сам Ань Сюймо тоже не понимал причины. На вопрос в машине Чжоу Цзиньчэнь ответил лишь, что таково распоряжение старших, а подробностей он не знает. Тревога не отпускала парня, но это оставалось его единственным шансом побыть рядом с Чжоу Цзиньчэнем в последнее время. Плюс ко всему маячила перспектива бесплатно набить желудок, и именно поэтому он сейчас стоял здесь.

Едва они воровали в холл, как Чжоу Цзиньчэня окружили желающие поприветствовать его знакомые, и их пути разошлись. У Ань Сюймо не было иных забот: на длинных белоснежных столах уже красовалось изобилие изысканных закусок, так что он просто наполнил тарелку и забился в неприметный уголок.

У семьи Чжоу имелся собственный кондитер, и качество с вкусом выпечки были на высоте. Ань Сюймо, пожалуй, оставался единственным человеком во всём зале, кто действительно ел, а не просто создавал видимость — в конце концов, никто бы и не подумал подойти к нему с беседой. Вот только в глазах этого единственного искреннего едока искусно приготовленные лакомства казались не такими уж вкусными.

Пышный банкет знати нёс в себе нечто неуловимое — косые взгляды, шёпот за спиной и неприкрытую злобу, направленные на него. Сам же объект пересудов совершенно не замечал витавшего вокруг негатива. Он скромно устроился в уголке, неторопливо покусывая печенье.

Любимый сладкий вкус на губах обернулся пресной и сухой горечью. Ань Сюймо молча набивал желудок, думая о том, что этот шедевр кондитерского искусства уступает по вкусу даже вчерашней куриной грудке.

Всюду царил ледяной холод, даже исходившие паром прозрачные креветочные пельмени были усыпаны ледяной крошкой, так что стоило надкусить одну, как промозглый холод сковывал весь желудок.

Пожевав ещё немного, Ань Сюймо перестал есть. Он не стал отвечать на всё более наглые взгляды толпы, а лишь принялся шарить глазами по помещению в поисках знакомого чёрного силуэта. Внешность Чжоу Цзиньчэня гарантировала, что он не растворится в толпе — даже на этом пиршестве, где каждый вырядился на славу, Ань Сюймо моментально выцепил его взглядом.

Только вот Чжоу Цзиньчэнь, секунду назад беседовавший с родными и друзьями, сейчас стоял в укромном, лишённом людей углу и о чём-то тихо переговаривался с взволнованным молодым человеком, хмурясь от недовольства. Ань Сюймо с любопытством уставился на незнакомца, чувствуя смутное подобие — где-то он уже видел этого парня.

Но стоило ему сделать пару взглядов, как оба собеседника одновременно подняли головы и уставились прямо на него.

Столкнувшись нос к носу, Ань Сюймо опешил.

Но на самом деле удивление Чжоу Цзиньчэня было куда сильнее его собственного.

— Ты уверен, что человек, погибший пятнадцать лет назад, — это его биологический отец? — в пустом углу голос Чжоу Цзиньчэня упал до шёпота, а пальцы так сильно сжали ножку бокала, что гладкое стекло больно впилось в ладонь. — Если его отец давным-फнать выбросился из окна, то кто же накачал меня наркотиками десять лет назад?

http://bllate.org/book/40262/5108647