Мэн Жань ничего не ответил. Если бы не та девочка, твердившая словно заклинание: он уже мертв, — он бы не стал спасать Цзин Имина и не заслужил бы этой благодарности, поэтому он промолчал.
Цзин Имин, сказав спасибо, больше не раскрывал рта. Спустя какое-то время Мэн Жань приоткрыл глаза и посмотрел в его сторону: Цзин Имин уже закрыл глаза и спал. Мэн Жань перевернулся на другой бок, волна сонливости накатила так внезапно, что вскоре он тоже провалился в сон.
Когда ночь стала еще глубже, дверь комнаты приоткрылась.
Огромная тряпичная кукла на негнущихся ногах вошла внутрь. На ее тюлевом платьице все еще виднелись бурые пятна крови — это была та самая принцесса, которую Мэн Жань сжимал в руке днем. Ее тело разрослось и стало выше взрослого человека, а в руке она держала толстую иглу размером с человеческую руку. Бесшумно шагнув в комнату, она целенаправленно направилась к постели Мэн Жаня.
Двигалась она не сказать чтобы легко, но при этом не издавала ни звука. Черные круглые пуговицы глаз впились в Мэн Жаня, рука взметнулась высоко вверх. Мэн Жань не проявлял ни малейших признаков жизни, словно погрузился в глубокую кому и даже не шелохнулся.
Стоило игле с размаху вонзиться в постель, как с кровати мгновенно вскочил человек. Его движения были настолько молниеносными, что кукла даже не успела среагировать: иглу вырвали у нее из рук и вонзили в ее же собственное тело. Ватную плоть распороло на части, одна рука вцепилась ей в шею и свернула ее. Кукла не чувствовала боли: ее шея переломилась, голова повисла, раскачиваясь словно готовый оторваться воздушный шар, и она с бесстрастным выражением лица уставилась на мужчину, свернувшего ей шею.
Цзин Имин стряхнул с рук пыль и легко улыбнулся ей.
Кукла две секунды смотрела на него в упор, затем внезапно выдернула из себя иглу, покачала головой и зашагала прочь. Взгляд Цзин Имина последовал за ней, и лишь у самого порога он заметил, что там стояла та самая маленькая девочка. Она во все глаза таращилась на происходящее в комнате, а на ее лице застыла зловещая улыбка — уголки рта были так неестественно задраны вверх, что все ее лицо исказилось.
Он ничего не нарушает.
Цзин Имин беззвучно проговорил губами.
Ты не можешь убить его.
Девочка продолжала таращиться на него, улыбаясь, будто обнаружила что-то крайне забавное. И лишь когда кукла поравнялась с ней, она наконец стерла с лица улыбку и медленно отступила назад, не забывая на ходу бросить косой взгляд на Цзин Имина, пока дверь закрывалась.
Цзин Имин равнодушно ответил ей взглядом и лишь после того, как они удалились, лег обратно на кровать. Вся эта череда событий произошла настолько стремительно и беззвучно, что Линь Цэнь даже не проснулась. Самое странное было то, что грохот от резкого прыжка Цзин Имина с кровати почему-то тоже не разбудил Мэн Жаня.
Он протянул руку и слегка коснулся запястья Мэн Жаня. Убедившись, что тот спит непробудным сном, Цзин Имин притянул его руку к себе и заглянул на ладонь: след от укола иглы не затянулся, кровь уже не сочилась, но рана зияла пугающей глубиной.
И надо же было вложить столько сил.
Цзин Имин вздохнул, аккуратно вернул его руку на место и не удержался, чтобы лишний раз не посмотреть на Мэн Жаня.
Мэн Жань был до ужаса тощ: щеки болезненно запали, под глазами залегли темные круги, губы потеряли всякий цвет. Даже во сне его брови оставались сурово сдвинутыми. Пальто слегка распахнулось, обнажая видневшийся под ним мятый больничный халат.
На больничном халате виднелась аккуратная строчка мелких букв: Четвертая народная больница Ючжоу.
Цзин Имин еще немного поглазел на Мэн Жаня, после чего лег сам, натянув одеяло повыше. Убедившись, что Мэн Жань укутан полностью, он тихонько закрыл глаза и проспал всю ночь без единого сновидения.
На следующий день будить их снова пришла женщина. Сознание Мэн Жаня вернулось к нему первым, и тут же он обнаружил, что веки налились свинцом и их никак не удается разомкнуть.
Жуткая усталость.
Тело ломило так, будто кто-то затащил его под самый потолок и нещадно избивал, а навалившаяся сонливость была непреодолимой.
— Подъем, — Цзин Имин слегка дернул его за рукав. — Эта женщина уже кричит.
— М-м… — с закрытыми глазами отозвался Мэн Жань. Лишь спустя какое-то время он приоткрыл глаза. Перед глазами все плыло, и потребовалась немалая пауза, прежде чем зрение прояснилось. Он зевнул, поднялся на ноги, тряхнух головой и произнес: — Пошли.
Линь Цэнь растерянно замерла, глядя на Мэн Жаня, и быстро ответила:
— Поскорее бы выйти отсюда.
— Что с тобой? — озабоченно спросил Цзин Имин. — Выглядишь как-то…
— Сам не знаю.
Мэн Жань вышел за дверь и тут же заметил девочку, которая поджидала их прямо у угла коридора. Их взгляды встретились. Мэн Жань на секунду замер и немедленно глянул на свою руку: след от укола иглы не только не зажил, но и стал выглядеть еще хуже — изнутри расплылись неестественные багровые прожилки и краснота.
— Вы ничего не слышите? — вдруг спросила Линь Цэнь.
— …Чего? — Мэн Жань повернулся к ней.
— Звуки дыхания. Точно такое же дыхание, как тогда в снегу, — прошептала Линь Цэнь. — Оно… где-то здесь?
Мэн Жань переглянулся с Цзин Имином: судя по всему, они ничего подобного не слышали.
Слух Линь Цэнь был поразительно тонким — казалось, она вечно улавливала звуки, недоступные обычному человеку.
Она шаг за шагом двинулась вперед, внезапно замерла перед одной из стен и тут же с испугом отшатнулась назад:
— В стене…
Мэн Жань в пару прыжков оказался рядом и зажал ей рот рукой:
— Тише!
Линь Цэнь пришла в себя и, движимая невесть откуда взявшейся паникой, отчаянно забилась, пытаясь вырваться. Отступив вместе с Мэн Жань на безопасное расстояние от злосчастной стены, она прошептала:
— Внутри стены… там дыхание! Там дыхание того самого ожившего мертвеца, с которым мы столкнулись в снегу!
— Сколько голосов ты слышишь? — нахмурившись, спросил Мэн Жань.
— Каких еще голосов? — Линь Цэнь уже вжалась в самый угол, с ужасом глядя на них.
— Дыхание не может звучать синхронно. Прислушайся внимательно, сколько их? — тихо произнес Мэн Жань.
— …Их, их двое, — Линь Цэнь сглотнула слюну, ее лицо заметно побелело. — Они двигаются.
— Источник звука перемещается? — нахмурился Мэн Жань.
Линь Цэнь уже не могла ответить. Эти звуки казались ей такими отчетливыми, будто доносились прямо из ее собственного уха, и сколько бы она ни зажимала уши руками, это не помогало. Ей оставалось лишь навалиться спиной на Цзин Имина и Мэн Жаня.
В стене скрывалось двое существ. Точно так же, как и то чудовище в снегу, а это значило, что оба они — живые мертвецы.
Если тот мертвец в снегу был мужем беременной женщины и одним из пассажиров, сошедших с автобуса, то эти двое тоже…
Похоже, все шестеро, вышедшие тогда из автобуса, обратились в живых мертвецов.
Один в снегу, двое за стеной, еще двое были уничтожены Цзин Имином в комнате с шариками. А оставшийся… где же последний?
Мэн Жань потянул Линь Цэнь за собой, быстрым шагом удалился от стены и усадил ее за обеденный стол. Похлопывая ее по спине, он произнес:
— Успокойся.
— Что с ней такое? — повернулась к ним хозяйка дома. Она как раз разливала суп из той самой большой кастрюли, оставшейся со вчерашнего вечера, в которой булькало нечто не поддающееся описанию — мешанина из мяса и костей с плавающими багровыми внутренностями.
— Лицо у нее хуже некуда, — женщина поставила тарелку перед Линь Цэнь. — Выпей его, тебе сразу полегчает.
Внутренности в тарелке все еще выглядели сырыми, а сам бульон имел мутный, грязный оттенок. От одного лишь взгляда на это мутило. Раньше хозяйку вовсе не волновало, едят ли они что-нибудь, но сегодня суп был разлит по порциям, и тарелка стояла перед каждым.
— Уважаемые гости, вы выглядите просто ужасно, — хозяйка ласково погладила себя по рукам, с беспокойством оглядывая каждого за столом. — Я так надеюсь, что вы допьете этот суп. Он вернет вашим телам силы, поверьте мне.
Отказываться от еды здесь было нельзя.
Но содержимое тарелок решительно невозможно было проглотить. Стоило вспомнить четырех человек, бесследно исчезнувших вчера на кухне, как лица присутствующих стали еще мрачнее.
Спустя несколько минут кто-то все же решился поднять тарелку. Стоило этому человеку сделать один глоток, как его тут же скрутили жестокие позывы на рвоту. Хозяйка лишь одобрительно улыбнулась, ничуть не смутившись лужицы мерзости, оставленной на столе, и перевела взгляд на остальных:
— Вы тоже хотите мне отказать?
— Рубить, деревья.
Хозяин дома резко поднялся со своего места, глядя на них пустыми, остекленевшими глазами.
— Время, пришло.
Не глядя ни на кого, он направился к кладовой и выволок оттуда тяжелый мешок, доверху набитый топорами:
— Идем, рубить деревья.
Остальные тут же бросились к мешку, схватили первые попавшиеся топоры и бросились наружу, не смея даже оглянуться назад. Лишь Мэн Жань, вытаскивая свой топор, на секунду бросил взгляд на хозяйку. Та по-прежнему улыбалась, держа в руках тарелку с супом — но в следующее мгновение ее улыбка разом исчезла. Широко разинув рот, она залпом опрокинула в себя весь оставшийся суп, не проронив ни единой капли, тщательно облизала тарелку до блеска, а затем грубо оттолкнула сидевшего рядом ребенка и влила остатки супа ему в рот.
— Ничего страшного, ничего страшного… — безумно хохотала она. — Впереди еще ужин…
Буран на улице свирепствовал сильнее, чем накануне. Мэн Жань едва переступил порог, как его тут же ослепило и чуть не сбило с ног порывом ветра, заставив осесть в сугроб. Ему потребовалось приложить немало усилий, чтобы совладать с собой и нагнать ушедшую вперед группу.
— Он помогает нам, — произнес Цзин Имин, дождавшись, пока тот поравняется с ним.
Мэн Жань поднял глаза на шедшего впереди хозяина дома и с недоумением хмыкнул.
Сам процесс рубки деревьев ничем особенным не запомнился. Линь Цэнь, до смерти напуганная голосами из стены, так и не смогла прийти в себя и брела в самом хвосте колонны, еле переставляя ноги. Срубленные сегодня деревья, как и в прошлый раз, никто не собирался забирать с собой — бессмыщенная, изнурительная возня.
Мэн Жань с зажатым в руке топором тяжело шагал по снегу. Не успел он сделать и пары шагов, как Линь Цэнь пронзительно взвизгнула:
— А-а!
— В чем дело? — Цзин Имин моментально обернулся к ней.
— Голоса! Эти голоса снова здесь! — бросив топор, Линь Цэнь кинулась к Цзин Имину и Мэню Жаня, истерически воря: — Они идут!
Не успел ее голос затихть, как из снежной пелены стремительно выскочила черная фигура. Люди с криками бросились врассыпную, а хозяин дома так и стоял на месте с топором в руке, с полным безразличием наблюдая за несущимся на них силуэтом.
Мэн Жань издал короткий звук недовольства, прищурился и с размаху швырнул топор вперед. Оружие угодило прямо в голову черной тени, намертво вонзившись в череп, и монстр рухнул в снег. Мэн Жань протянул руку к Цзин Имину:
— Дай топор.
Цзин Имин поспешно протянул ему свое оружие.
Перед ними лежал еще один оживший мертвец.
Мэн Жань глубоко вздохнул, подошел ближе и дождавшись, пока сплошная плоть на мертвеце окончательно истлеет и начнется процесс регенерации, принялся методично крошить кости в мелкую пыль. Кости в момент восстановления были поразительно хрупкими, так что на это не ушло много сил.
Кто это был? Тот самый, из стены, или пропавший шестой?
Он подобрал собственный топор, собираясь уже вернуться и вернуть оружие Цзин Имину, как вдруг услышал крик Цзин Имина:
— Осторожно!
Еще одна черная тень вылетела из метели и сбила Мэн Жаня с ног, впечатав в сугроб. Мэн Жань не успел среагировать — скорость и мощь этого нападавшего многократно превосходили всех предыдущих мертвецов. Это был хозяин дома!
Оба топора отлетели в сторону. Во взгляде Мэн Жаня мелькнула сталь, он уже собрался дать отпор, но внезапно сообразил, что хозяин дома вовсе не собирается причинять ему вреда.
http://bllate.org/book/40221/5103883
Сказали спасибо 0 читателей