Но Цзян Синьи была слишком занята: то ей нужно было разбираться с лекарственными травами, то составлять сборы, а стоило выдаться хоть капле свободного времени, как приходилось отправляться на вызовы.
Обучение парня распознаванию трав легло на плечи Цзян Цзыфу. Сама девочка была маленькой, зато ротик — ого-го, вечно что-то жевала. Сюй Лумин дал ей леденец, так она умяла его меньше чем за день.
Сюй Лумин так испугался, что больше давать ей столько сладостей не решился. Стоматологов здесь нет, а подхватишь кариес — никто лечить не станет.
Лишившись сладкого, девочка вовсе не рассердилась и принялась учить его различать самые простые травы:
— Это жимолость, это хризантема, это одуванчик…
Она учила его, а заодно заприметила в земле какую-то травинку, выдернула её, ободрала кожицу с корня и тут же сунула в рот. Сюй Лумин испуганно бросился её останавливать:
— Даже если проголодалась, нельзя же есть корни!
Мало того что девочка не выплюнула корень изо рта, так еще и весело улыбнулась Сюй Лумину:
— Это не корень, это куриная ножка, очень вкусная.
Сюй Лумин посмотрел на зажатый в её руке корешок, действительно сильно смахивающий на куриную ножку, приложил ладонь к её лбу — странно, жара нет, с чего это она бредит?
— Правда! — видя, что Сюй Лумин не верит, девочка очистила один корешок поменьше и сунула ему в рот. — Попробуй.
Сюй Лумин уже хотел выплюнуть его, но язык уловил легкую сладость. Он попытался пожевать пару раз, и его глаза засияли:
— Вкусно, словно фрукт ешь.
— Эта трава называется небесно-синяя белоземельная, её лицевая сторона листьев синяя, а изнанка белая, отсюда и название. Но выглядит она точь-в-точь как куриная ножка, поэтому мы все зовём её куриной травой, — пояснила Сюй Лумину девочка. — Мой старший брат говорил, что если мы когда-нибудь окажемся в странствиях и не сможем найти еду, то можно поискать её — она отлично утоляет голод.
— Хорошо, я запомнил, — подумал про себя Сюй Лумин, что Цзян Синьи отлично умеет подбирать подход к каждому. С тем пристрастием к еде, что было у Цзян Цзыфу, если не обучить её побольше способам находить съестное, можно было всерьёз опасаться, что в будущем она останется голодной.
В то же время он украдкой пересадил несколько кустиков в Пространство. На Северо-Западе кругом летали желтые пески, и даже если где-то попадались горы, разбрасываться тамошней растительностью было нельзя. А эта куриная трава и голод утолит, и сойдет за фрукты — вернуться в военный лагерь и погрызть её вместо лакомства будет весьма неплохо.
За весь день обучения у Цзян Цзыфу Сюй Лумин запомнил из свойств трав самую малость, зато забил голову целой кучей съедобных корешков и травинок.
Червячок сомнений и аппетита точил его весь день, и к вечеру Сюй Лумин уже не выдержал. Воспользовавшись тем, что родители Цзян еще не вернулись домой, он попросил у Цзян Цзыфу немного сычуаньского перца, бадьяна, лаврового листа, гвоздики и других пряностей, под благовидным предлогом достал из Пространства кролика и направился на кухню.
Хотя Пространство его было небольшим и не обладало волшебной функцией мгновенного созревания, вырастить в нём пару-другую кроликов вполне удавалось.
Кролики — зверьки быстрорастущие и плодовитые, Сюй Лумин завел в Пространстве всего одну парочку, а за год они наплодили ему несколько десятков крольчат.
Жаль только, что крольчатина суховата и жиру в ней мало, местным она не по вкусу, дорого не продашь — иначе благодаря функции автоматического очищения Пространства он мог бы неплохо заработать на разведении кроликов.
Для тушения крольчатины в красном соусе требовалось немало масла, а еще вино, чтобы отбить специфический запах. К счастью, всё это оказалось среди свадебных подарков, которые Сюй Лумин принес в качестве выкупа. Родители семьи Цзян знали, что вся эта постановка — лишь прикрытие, и когда деревенские разошлись, они вернули эти вещи Сюй Лумину, как он ни отнекивался, брать их они наотрез отказались.
Иначе Сюй Лумину сейчас было бы по-настоящему совестно расходовать масло и соль семьи Цзян на это блюдо.
Аромат быстрой обжарки стоял ошеломляющий. Родители Цзян, возвращаясь с полей домой, едва ступили в бамбуковую рощу, как уловили его. Объятые недоумением, они быстрыми шагами вернулись во двор и, даже не скинув заплечные корзины, сразу направились на кухню.
Увидев на кухне готовящего Сюй Лумина, оба опешили — этот парень еще и готовить умеет? А вот Сюй Лумин встретил их совершенно непринужденно:
— Дядя, тетя, вы вернулись? Идите руки помойте, ужин почти готов.
Стоило поставить блюдо на стол, как Цзян Данянь и Чжао Эрнян уставились на тарелку с крольчатиной и удивленно спросили:
— Откуда кролик?
Цзян Цзыфу перебила их:
— Я знаю, знаю, братец Лумин поймал в лесу за домом.
Поскольку дом семьи Цзян стоял на самом краю деревни, перед ним раскинулась бамбуковая роща, а позади тянулись невысокие холмы, откуда то и дело выбегали кролики, белки и прочая живность, подозрений ни у кого не возникло.
Выслушав её, Цзян Суму даже посмотрел на Сюй Лумина с восхищением:
— Братец Лумин, да ты и на такое способен! Возьми меня как-нибудь с собой.
— Без проблем, — не стал отказываться Сюй Лумин.
Ветры на Северо-Западе сильные, но и кроликов в горах водилось немало. Опасаясь, что эти зверьки подчистую сгрызут всю растительность, деревня каждый год организовывала людей на отлов кроликов, так что Сюй Лумин в этом деле разбирался отлично.
Только Цзян Синьи посмотрел на стоящую на столе миску с мясом, объем которого явно превышал размеры одного дикого кролика, и бросил на Сюй Лумина многозначительный взгляд.
Сюй Лумин с улыбкой окликнул его:
— Сто лет не готовил, помоги оценить вкус.
Цзян Синьи не отказался, подцепил кусочек бескостного кроличьего мяса и отведал. Даже он, славящийся своей придирчивостью, не смог найти ни единого изъяна и с похвалой отозвался:
— Неплохо.
Сюй Лумин расплылся в улыбке — он так и знал, что Цзян Синьи понравится. В последние дни он намеренно наблюдал за ним и заметил, что тот предпочитает еду поярче и поострее. К счастью, сам он в прошлой жизни был родом из провинции Сычуань и тоже любил такое.
Вот только жаль, что в этом мире еще не знали перца чили. Остроту, которую он пытался воссоздать с помощью дикого имбиря и пряностей, до настоящей всё же не дотягивала.
И тем не менее члены семьи Цзян ели так, что со лбов катился пот. Цзян Синьи то и дело прикладывался к воде, чтобы хоть немного унять жжение, но ни один из них не выпустил палочки из рук.
До того умопомрачительно вкусно это было!
— Едим целыми днями дикие овощи, скоро сами в коров превратимся!
В начале деревни, в доме Цзян Эрлайцзы, стоило его благоверной поставить на стол миску с жидкой кашей и тарелку холодных маринованных диких трав, как лицо хозяина тут же скривилось.
Жене порядком надоели кислые мины Цзян Эрлайцзы, и она тут же отбрила его:
— Ишь губы раскатал! С чего бы тебе быть ценнее коровы?
Стань он и вправду коровой — куда лучше было бы: и готовить ему не надо, и хоть пахать поле умел бы.
А от этого Цзян Эрлайцзы толку никакого, одно название, что мужик.
Поймав на себе её взгляд, Цзян Эрлайцзы заерзал от неудобства:
— Так я ж сытно не ем толком, откуда силам взяться?
Цуй Шилю это возмутило:
— Сам ни на что не годен, так на меня не сваливай! В деревне у всех так питаются, и ничего, откуда-то у людей силы находятся поля обрабатывать?
Она подцепила палочками нежный, аж сочащийся влагой листочек маринованной хауттюйнии:
— Эту травку после прихода весны днем с огнем не сыщешь, многие бы рады поесть, да негде.
Цзян Эрлайцзы отмахнулся:
— Кто тебе сказал, что вся деревня такое ест? Я сегодня ходил в бамбуковую рощу за стеблями, угадай, что учуял?
Цуй Шилю равнодушно продолжала есть:
— И что же?
— Запах мяса! — сглотнул слюну Цзян Эрлайцзы. — Такой аромат! Я за всю жизнь ничего подобного не нюхал, оно пахло даже лучше, чем еда в тех ресторанчиках в уездном городке.
Цуй Шилю не поверила:
— И не стыдно тебе брехать? У кого в нашей деревне руки настолько из правильного места растут, чтоб открывать харчевню в городе?
— Правда! — уперлся Цзян Эрлайцзы. — Мастеров на все руки у нас в деревне отродясь не водилось, зато в деревню пожаловал такой мастер, что любо-дорого.
Цуй Шилю даже головы не подняла:
— Это ты про жениха лекаря Цзян? Так он же мужик! С каких это пор мужики стали в стряпне смыслить?
Цзян Эрлайцзы уперся рогом:
— Если мужики в стряпне не смыслят, откуда тогда берутся шеф-повара в городских ресторанах?
— Кто знает, может, его семейка и фарфором торговала, и ресторанами заведовала. Славное дело... — бормотал Цзян Эрлайцзы, здóрово вращая глазами, и принялся подбивать жену: — Раз их семья такая богатая, как думаешь, может, сходить занять у него немного денег на расходы?
Цумóн у Цзян Эрлайцзы был простой: дом Сюй Лумина находился в Лянчжоу, он думал одолжить у него денег под предлогом возврата через несколько дней, а когда Сюй Лумин уедет обратно в Лянчжоу, отдавать долг или нет — решать будет он сам.
Цуй Шилю плюнула в его сторону:
— И ума же хватило додуматься до такого греха! Вы ему никто, с какой стати он станет тебе деньги занимать?
Цзян Эрлайцзы быстренько дохлебал кашу, уттер рот рукавом:
— А вдруг выгорит? Попытка — не пытка, ничего не потеряем.
Семья Цзян, поужинав, немного посидела во дворе, переваривая пищу, а затем все разошлись по своим комнатам умываться и отдыхать.
Сюй Лумин как раз собирался вернуться в кабинет в восточном крыле, как Цзян Синьи остановил его и протянул коробочку с мазью:
— Это разработанная мной мазь от шрамов. Если мазать три дня, шрамы на плече полностью исчезнут. Если, конечно, тебе не хочется быть схваченным…
— Я понимаю! — догадался Сюй Лумин. Раз те люди не смогли его найти, то наверняка учинят еще более суровые поиски, а шрамы на плече никак не выдержат допроса с пристрастием.
С этой мазью от шрамов можно полностью избавиться от отметин, и даже если облава доберется до него, у людей из управы не будет никаких улик, чтобы схвить его просто так.
Увидев, что парень осознает всю опасность ситуации, Цзян Синьи кивнул и добавил:
— Ты ведь раньше спрашивал, нет ли других способов повысить уровень Пространства? Я тут придумал один, попробуй.
Сюй Лумин замер в ожидании. В прошлый раз Цзян Синьи бросил пару слов невзначай — и Пространство увеличилось на пять квадратных метров. Кто знает, может, сейчас он подскажет еще что-то, и оно снова вырастет.
— Попробуй задействовать в Пространстве мысль: например, собирать урожай одним усилием воли, выпалывать сорняки, срывать фрукты — точно так же, как ты перемещаешь вещи внутрь.
— Если это покажется тебе слишком простым, попробуй обмолотить пшеницу, высушить траву, выжать сок из фруктов — в общем, займись тонкой работой.
— Ладно, сейчас попробую! — глаза Сюй Лумина загорелись. Как же он сам не додумался до всего того, о чем говорил Цзян Синьи?
Если и правда так можно, сколько же времени это сэкономит в здешнем древнем обществе!
Проводив Цзян Синьи, Сюй Лумин быстро намазал плечо мазью и нетерпеливо шагнул в Пространство.
Поскольку Пространство было небольшим и завалено вещами не было, в левом углу громоздилось несколько деревянных клеток с кроликами — большими и маленькими, всего около тридцати штук.
Благодаря функции автоматического очищения Пространства можно было не опасаться, что они забьются в тесноту, расплодят бактерии, заболеют или начнут источать зловоние.
В правом углу росло финиковое дерево. Из-за скверного сорта и самоопыления плоды получались совершенно несладкими, и Сюй Лумин приспособил дерево под вешалку: внизу поставил сундуки с одеждой, а на ветках развесил мешки с водой, полотенца и прочую утварь.
Если не считать появившихся недавно пяти квадратных метров, где росли травы Цзян Синьи, да пустой земли посредине, засеянной травой для кроликов, больше ничего здесь не было.
Сюй Лумин попытался проделать то, о чем говорил Цзян Синьи — прополоть траву и высушить её силой мысли.
Выпалывание сорняков оказалось на редкость легким. В конце концов, Сюй Лумин привык перемещать предметы в Пространство и обратно, а выдергивание травы было сродни тому, как если бы он «вынимал» её из земли.
http://bllate.org/book/40204/5101555
Сказали спасибо 0 читателей