Готовый перевод My Idol Master (Transmigrated) / Мой учитель — всеобщий любимец: Перерождение в злодея: Глава 14

Он услышал звонкий лязг меча, смешанный с воплем Сун И, и раздался звонкий юношеский голос:

— Сун И, как у тебя наглости хватает!

Охваченный чрезмерным страхом, Ци Моюнь, внезапно оказавшись спасенным, резко расслабился. На него тут же накатила усталость, и он провалился в глубокий сон.

Проснувшись, он обнаружил, что укрыт черно-красным верхним халатом, а перед его глазами порхает меч — белоснежный, украшенный золотом и расписанный нефритом.

Заметив, что Ци Моюнь очнулся, меч Линъюнь тут же позабыл о своем грозном виде и, словно выпрашивая похвалу, бросился в объятия Ци Моюня.

Ци Моюня от этого толчка слегка ошеломило, и он бессознательно обнял меч. Тогда клинок Линъюня разом обмяк, не смея даже шевельнуться, готовый, казалось, растаять в объятиях Ци Моюня.

— Меч Линъюнь, ты... — сжав зубы, произнес Лин Уюй. — Как ты можешь быть... таким бесхребетным!

Ци Моюнь услышал этот голос и поднял голову.

Длинные пряди, прежде закрывавшие его лицо, скользнули по щекам от этого движения, и перед взором Лин Уюя предстало лицо невероятной, потрясающей красоты.

Ци Моюня отразился в тех разноцветных глазах, бирюзовых с алым. В тот миг, когда он опустил взгляд, в его голове промелькнуло: «Плохо, он увидел моё лицо».

Спустя мгновение он подумал: «Каково сейчас расположение главного героя? Неужели наберется целый миллион?»

Хм... Похоже, он стал слишком жадным, но пятьдесят тысяч-то всяко должны быть...

Ци Моюнь уже начал с нетерпением ждать, когда в системном хранилище раздастся звук разблокировки.

Однако шло время, а Система хранила молчание. Он хотел было спросить у ноль-девяносто-шестого, в чем дело, не случилось ли какой поломки, как вдруг вспомнил: ноль-девяносто-шестой из-за угрызений совести отключился и ушел плакать в сторонку.

Тогда Ци Моюнь снова перевел взгляд на Лин Уюя.

В этот момент он заметил, что Лин Уюй вовсе не обратил внимания на его внешность — его взгляд был прикован исключительно к мечу Линъюнь, что покоился на груди Ци Моюня.

— Меч Линъюнь, ты собираешься возвращаться или нет? — с мрачным лицом произнес Лин Уюй.

Ци Моюнь посмотрел на меч в своих руках.

Божественный меч, способный резать железо как грязь, унял собственное острие и испуганно жался в его объятиях.

Причем прижимался все теснее и наотрез отказывался уходить.

Лин Уюю ничего не оставалось, как подойти и попытаться забрать его.

Но стоило Лин Уюю коснуться меча Линъюнь, как Ци Моюнь крепко сжал рукоять и спрятал клинок за спину.

В результате Лин Уюй и Ци Моюнь оказались лицом к лицу, невероятно близко — так близко, что их дыхание переплеталось. Ци Моюнь отчетливо видел свет в тех разноцветных глазах.

Система по-прежнему не подавала признаков жизни.

Тут Ци Моюня проняло окончательно.

Неужели... главный герой невосприимчив к ауре Ваньжэньми?

Лин Уюй быстро отвел взгляд и равнодушно произнес:

— Это мой меч.

...Ладно, Лин Уюй дорожит своим мечом куда сильнее.

Ци Моюнь протянул меч Линъюню. Оказавшись в руках хозяина, клинок вновь обрел грозный и острый вид.

Ци Моюнь запахнул черно-красный верхний халат. Собираясь встать с постели, он заметил, что верхнее одеяние заметно короче нижней одежды, но посчитал это мелочью. Лин Уюй же явно обратил на это внимание, и вид у него был крайне недовольный.

— Ты еще мал, — сказал Ци Моюнь. — Обязательно вырастешь.

Лин Уюй: ......

Сам того не осознавая, Ци Моюнь задел хрупкую юношескую гордость, подошел к Лин Уюю и спросил:

— Что ты думаешь о моей внешности?

Лин Уюй не понимал, к чему этот вопрос. Его ресницы едва заметно дрогнули, а в разноцветных глазах мелькнула тень недоумения, словно лепесток, упавший на гладь озера.

Какая... какая прелесть.

Ци Моюнь никак не ожидал, что сдастся первым.

Лин Уюй убрал меч в ножны и с абсолютно серьезным выражением лица ответил на вопрос Ци Моюня:

— Сун И и остальные утверждали, будто твоя внешность способна свести с ума и омрачить разум. Но ты ведь не демон-соблазнитель, разве можешь ты очаровать кого-то? Просто развратники сами поддались злым помыслам. С древних времен говорят, что красота — это бедствие, но это лишь оправдание мужчин, не желающих брать ответственность. По аналогии, с тобой та же история, а потому в твоей внешности нет никакой вины.

Ци Моюнь всего лишь хотел узнать, красив ли он, но после столь серьезного ответа продолжать расспросы означало бы выставить себя чересчур самовлюбленным.

— В этом деле ты — пострадавшая сторона. Я беспристрастно во всем разберусь и доложу о том, что Сун И и остальные содержали Котлы, Учителю и исполняющему обязанности главы, — Лин Уюй повернулся и добавил: — Я просто случайно оказался здесь, а вовсе не собирался тебе помогать. Ты по-прежнему остаешься преступником, не забывай об этом.

Ци Моюнь обдумал его слова: мухи отдельно, котлеты отдельно — а все же ты остаешься убийцей моей матери.

Лин Уюй вышел из каменной комнаты, но в спину ему долетел голос Ци Моюня:

— Младший братушка Гун... разве он официально взял тебя в ученики?

Лин Уюй замер на месте и ответил:

— Завтра на Церемонии выбора учеников, в присутствии прародителя, я официально заключу договор с Учителем и стану его личным учеником.

Ци Моюнь спросил:

— Ты веришь ему?

Лин Уюй на мгновение замолчал и произнес:

— Разве может Учитель, столь благородный и прямой человек, не вызывать доверия? Что до содержания Котлов, то Сун И уже признал, что творил это за спиной Учителя.

Ци Моюнь ничего не ответил.

Когда Лин Уюй ушел, Ци Моюнь вернулся на Пик Чудесных Tрав.

Увидев царящий в комнате беспорядок, он почувствовал глухую головную боль. Решив сначала выспаться, а на следующий день проверить, не осталось ли на Пике Чудесных Трав парочки блуждающих зверей, чтобы привлечь их к уборке, он двинулся вперед.

Шагнув через обломки и мусор, Ци Моюнь заметил вещь, привлекшую его внимание — изысканную коробку для еды.

От коробки исходило едва заметное сияние духовной силы, по всей видимости, поддерживавшее тепло. Ци Моюнь открыл крышку, и в нос ему ударил аппетитный аромат.

Внутри лежало три вида рыбы, приготовленных по-разному: в соевом соусе, на пару и в остром бульоне. Все выглядело безупречно, а запах вызывал обильное слюноотделение.

Когда ноль-девяносто-шестой возобновил связь, Ци Моюнь уже успел прикончить всю еду из коробки.

Система решила, что она еще не проснулась, услышав слова Носителя:

— Я хочу вернуть всё то, что по праву должно принадлежать Ци Цзинчжи.

Включая ученика, который тоже должен был принадлежать Ци Цзинчжи.

От автора:

Обычно обновляюсь за полночь, так что мои маленькие ангелочки могут спокойно читать днем!

Глава 8

— Что? Ты собираешься участвовать в Церемонии выбора учеников и взять главного героя в ученики? — зрачки ноль-девяносто-шестого расширились от потрясения.

— Угу.

Ци Моюнь переоделся в лунно-белые одежды с узором в виде плывущих облаков, набросил на плечи лисью шубку и взял в руки глазурованный фонарь, полный светлячков.

http://bllate.org/book/40163/5096105