Готовый перевод The Cannon Fodder Top Became a Popular Idol Again / Пушечное мясо стало всеобщим любимцем: Игры разума: Глава 3

— Кто? — услышав незнакомое имя, Су Цзинъи на мгновение замер, но тут же сообразил: — А… ты про того Омегу, который просил твой Фейсин?

Ли Цинжань услышал, как Су Цзинъи усмехнулся:

— Если ничего не случится, сейчас он, наверное, сидит на занятиях в каком-нибудь художественном колледже на другом конце земного шара.

— …

Ли Цинжань молча опустил взгляд. В темноте он увидел, как Су Цзинъи невинно хлопает ресницами:

— Чего ты? На этот раз я никого не обижал, даже помог ему разобраться с визой и деньгами для учебы за границей. Я сделал доброе дело, так что тебе нельзя сердиться.

Ли Цинжань: «…»

Он вовсе не сердился, ему было лишь любопытно: раз сюжет теперь свернул не туда, сможет ли он вообще вовремя уйти с работы.

Стоявший перед ним Омега совершенно не замечал его терзаний — или, скорее, сейчас его вообще не волновало ничего другое, кроме как довести до конца собственный план лакомства.

— Ладно-ладно, давай не будем говорить о посторонних людях, дело превыше всего!

С этими словами Су Цзинъи задрал голову, намереваясь поцеловать Ли Цинжаня, но в следующую секунду его подбородка коснулось что-то ледяное.

— Су Цзинъи, — Ли Цинжань прихватил Омегу за подбородок, пытаясь продолжить свою роль в спектакле, где приглашенный актер вынужденно отсутствовал. — Я тебе изменил.

Он продолжил:

— Он мне очень нравится. Пообщавшись, я понял, что у нас во многом сходятся взгляды, так что…

Остальную часть фразы Ли Цинжань произносить не стал — то были слова Су Цзинъи, и из его собственных уст они бы прозвучали бессмысленно.

К тому же, убойной силы этих нескольких фраз уже было вполне достаточно.

В тот самый момент, когда Ли Цинжань заявил, что увлекся другим, температура в комнате словно мгновенно упала.

Руки, обвивавшие талию Ли Цинжаня, резко сжались, тело Су Цзинъи напряглось. Он в упор уставился на Альфу, превратившись в глубокий омут, покрытый тонкой коркой льда — стоило этому льду расколоться, как затаившаяся на дне опасность тут же грозила вырваться наружу.

Черная полоска прогресса на панели заданий качнулась, а цитрусовые феромоны, окутывавшие Ли Цинжаня, стали намного холоднее.

Однако, стоило Ли Цинжаню подумать, что его задание пушечного мяса еще можно попытаться вытянуть, как стоявший перед ним Омега вдруг фыркнул:

— Ты мне изменил?

Ли Цинжань кивнул.

— Сильно нравится?

Ли Цинжань снова кивнул.

— Пообщавшись, вы поняли, что ваши взгляды сходятся. Вы часто переписываетесь?

— …

Ли Цинжань засомневался на пару секунд, но в конце концов снова кивнул.

— Вот оно как… — тихо произнес Су Цзинъи.

Все это время, пока длился допрос, он продолжал стоять в той же позе — с подбородком, зажатым в пальцах Ли Цинжаня, — и с каждым кивком Ли Цинжаня лишь сильнее затягивал кольцо рук.

Он не сводил глаз с лица Альфы, одновременно разглядывая в его зрачках собственное отражение, которое становилось все больше.

Затем, глядя в отражение в глазах Ли Цинжаня, он медленно произнес:

— Только вот, братец, переписывался-то с тобой все это время я.

Ли Цинжань на миг опешил.

А Су Цзинъи рассмеялся еще веселее.

Стоило Ли Цинжаню принять запрос в друзья от того Омеги, как под сладкой клубничной шкуркой уже скрывался он сам — этот кислый лимон.

Словно боясь, что Ли Цинжань не поверит, или просто желая похвастаться перед Альфой своими трофеями, Су Цзинъи, не дожидаясь конца фразы, вытащил из кармана телефон. Как только большой палец коснулся сканера отпечатков, экран загорелся, и скрывавшийся под блокировкой диалог предстал перед ними обоими.

27 сентября 3035 года, 11:25 утра.

Сладкий: [Здравствуй, братик.]

Ли: [Встретимся?]

27 сентября 3035 года, 23:04 вечера.

Сладкий: [Встретимся.]

Дальше шел адрес отеля, отправленный Сладким. Всего четыре короткие, ясные фразы — таков был весь диалог, вся прелюдия их с «клубничкой» договоренности.

Заметив, как выражение лица Ли Цинжаня на мгновение застыло, Су Цзинъи помахал перед ним телефоном, улыбаясь донельзя сладко:

— Всего четыре фразы — и ты уже влюбился? Судя по тому, о чем мы болтаем с тобой каждый день, братец, ты должен любить меня до смерти.

— …Я…

— Можешь не объяснять, братец.

Су Цзинъи перебил Ли Цинжаня, потянул его за запястье и, слегка вздернув подбородок, выскользнул из хватки Альфы.

И когда Ли Цинжань уже решил, что тот собирается уйти, Омега шагнул ближе, вплотную прижавшись к нему, после чего чуть склонил голову и взял в рот кончик пальца Альфы, гладкий и прохладный, как нефрит.

— Я не стану сердиться на тебя из-за такой ерунды, — сказал он. — Так что давай поспешим заняться тем, что положено?

Ему ведь еще нужно было успеть вернуться на банкет.

Острые клык оставил легкую ямочку на нежной подушечке пальца. Су Цзинъи с довольным видом слизал след, после чего нетерпеливо вскинул голову и прижался губами к губам Альфы.

Сначала он несколько раз легко чмокнул его, а затем высунул кончик языка и, словно ищущий хозяйского утешения щенок, втянул в рот феромоны, которые Ли Цинжань неосознанно выпускал наружу.

Ледяные феромоны с легким древесным ароматом заполнили весь рот Омеги, мгновенно увлекая Су Цзинъи в сосновый бор под толстым снежным покровом — тихий, морозный, где так легко потеряться в этом заснеженном белом мире.

Но он ни капли не испугался, напротив, возбудился еще сильнее.

Тело Су Цзинъи слегка задрожало, из носа вырвался невольный тихий стон. Поцелуй стал настойчивее, с легких касаний переросши в покусывания.

Ли Цинжаню показалось, что тот сейчас просто сгрызет ему губы, и он машинально оттолкнул его.

Су Цзинъи не стал настаивать на продолжении поцелуя. Поддавшись силе толчка Ли Цинжаня, он чуть отступил назад, убедившись, что Альфа хорошо видит выражение его лица, и капризно протянул:

— Братец, можно мне укусить твою железу? Ну хоть разок.

Железы Альф отличались от омежьих: они служили лишь для выделения феромонов, и Омега не мог поставить на них метку — об этом рассказывали еще на уроках биологии в средней школе.

Но Су Цзинъи словно не верил законам природы и упорно хотел оставить на Ли Цинжане «временную метку», казалось, только так он мог окончательно поставить на него клеймо собственного владения.

Прежде, стоило Су Цзинъи завести об этом речь, Ли Цинжань отвечал решительным отказом.

Однако сегодня — то ли из-за сокрушительного удара от проваленного задания, то ли по какой-то иной причине — Ли Цинжань не стал отказываться с ходу. Вместо этого он посмотрел на завороженный, полный робкой надежды взгляд, с которым Омега взирал на него, и прижал большой палец к припухшей нижней губе Су Цзинъи. Чуть надавив, он протиснул кончик пальца в щель между приоткрытыми губами.

Удерживая Су Цзинъи за подбородок, Ли Цинжань безошибочно нащупал его острый клык. На красивом лице не дрогнул ни один мускул, а взгляд оставался донельзя спокойным — без малейшей ряби на поверхности.

— Омега не может пометить Альфу, — произнес он.

— Тогда пометь меня ты, — легко согласился Су Цзинъи. Скорость смены его мыслей заставляла заподозрить, что именно этого он изначально и добивался.

Но Ли Цинжань вовсе не собирался докапываться до истинных планов Су Цзинъи. Опустив глаза, он принялся сосредоточенно разминать пухлые губы Омеги, словно это и было его главным заданием на сегодняшний вечер.

Время тянулось то ли целую вечность, то ли всего одно мгновение. Наконец Ли Цинжань убрал руку, откинулся спиной назад и прислонился к двери, хлопая ресницами так, будто только что пришел в себя.

— Пометить тебя?

Он перевел взгляд на Су Цзинъи. Его прекрасные персиковые глаза ярко и маняще блестели даже в темноте:

— Если подумать, за этот год отношений я ведь так ни разу тебя и не пометил.

И дело тут было вовсе не в традиционности взглядов Ли Цинжаня — таковы были требования системы: каждый важный «первый раз» главного героя-уме должен был достаться только главному герою-атакующему.

Строго говоря, все их предыдущие поцелуи уже означали нарушение Ли Цинжанем правил.

Но вряд ли чьи-то отношения могли целый год обходиться без платонических рамок, поэтому на некоторые излишне интимные вольности система закрывала глаза.

Однако с временными метками это не проходило, что уж говорить о более близкой глубокой метке, требующей абсолютной честности друг перед другом.

Раньше Ли Цинжань и сам не забивал себе голову подобными мыслями.

Но сегодня…

Ощущая, как вокруг сгущаются концентрированные цитрусовые феромоны, и утопая в предвкушающем, восторженном взгляде Су Цзинъи, Ли Цинжань протянул руку и надавил на вздувшийся бугорок кожи на затылке Омеги.

Стоило ему коснуться этого места, как Су Цзинъи судорожно вцепился ему в руку, а его дыхание вмиг участилось.

— Братец… — Су Цзинъи снова прижался к груди Ли Цинжаня, словно только так мог унять истому и зуд в теле, вызванные прикосновением Альфы к его железе.

Ли Цинжань ничего не ответил. Он лишь с предельной сосредоточенностью и тщательностью прислушивался к ощущениям под кончиками пальцев.

Нежная, упругая, раскаленная, влажная…

Словно спелый-спелый лимон, из которого при каждом нажатии пальцев Альфы невольно брызжет кислый, прозрачный сок.

Это было то, к чему он мог прикоснуться по-настоящему — то, что передавалось в его сознание через кончики пальцев, а не заданные программным кодом слова и сюжетные линии.

Поэтому…

Ли Цинжань опустил ресницы. Глядя на Омегу, у которого даже уголки глаз покраснели от волнения, он на глазах у Су Цзинъи медленно поднес ко рту палец, только что убранный с его железы.

На языке взорвалась густая кислинка. Она одновременно прояснила мысли Ли Цинжаня и пробудила в нем неконтролируемый порыв.

— Хочешь попробовать? — наконец произнес он, обнимая в ответ прильнувшего Омегу, и наклонился ближе к его шее.

В густые цитрусовые феромоны в воздухе внезапно ворвался холодный, властный древесный аромат — словно дикий зверь наконец обнажил клыки, играючи разрывая кольцо феромонов, созданное Су Цзинъи.

http://bllate.org/book/40143/5093900

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь