Сяо Юй? Ты проснулся, хочешь что-нибудь поесть? — Мать Ван как раз шла в сторону кухни, держа в руке тарелку с вымытыми зелеными овощами, и поприветствовала Ся Чжиюя.
Движение Ся Чжиюя, застывшего на полуслове в попытке потянуться, оборвалось, и зевок застрял на середине: — Мать Ван? Доброе утро, ха-ха, а я думал, вас нет дома.
— Сегодня утром госпожа попросила меня прийти пораньше, говорит, нужно приготовить роскошный обед. Кстати, Сяо Нянь еще не встал, разбуди его через пару минут, а то отец рассердится, если узнает. — Мать Ван разложила вымытые овощи по емкостям и принялась за работу.
— Па… Папа тоже дома? — Ся Чжиюй почувствовал себя еще более неестественно. — Я только что его не видел, он в спальне?
— Он только что сидел в гостиной, уткнувшись в телефон, наверное, вернулся в спальню к госпоже.
— … — То есть, все его подозрительные крадущиеся движения и попытки заглянуть за угол были замечены?
— Я понял…
На самом деле Ся Идэ не видел маневров Ся Чжиюя, потому что был слишком увлечен чтением заказных слухов ошпаривающих репутацию блогеров в телефоне. Он вернулся в страну только вчера, поэтому о том, что Ся Чжиюй и Юй Сюйи попали в горячие тренды, а Ся Чжиюй вел прямую трансляцию в ответ хейтерам, он узнал только сегодня утром.
Из-за того, что Ся Чжиюй оказался подмененным фальшивым молодым господином семьи Ся, к нему в последнее время было приковано много внимания, а по сети ходили слухи, будто его выгнали из дома, так что все только и ждали случая заявиться и поиздеваться над ним. Когда Ся Идэ узнал об этом, он чуть не разбил телефон со злости. Ему было мало посмотреть самому — он прихватил телефон и бросился в спальню к Тан Цзиньюэ, и они проговорили почти полчаса, прежде чем вместе выйти в гостиную.
На Тан Цзиньюэ было надето черное ципао в комплекте с серым платком, а шею украшало ожерелье — единственное в своем роде во всем мире, которое Ся Идэ в прошлом году выкупил на аукционе за двадцать миллионов. Нефритовый браслет на ее запястье Ся Идэ купил для нее этой весной.
Все, кто знал Ся Идэ, понимали, что этот человек — стопроцентный гений бизнеса и в то же время подкаблучник, чьи уши мягче некуда, и который во всем слушает жену.
Когда Тан Цзиньюэ и Ся Идэ вышли один за другим, Ся Чжиюй подсознательно захотел вернуться в комнату, но, сообразив, что так поступать некрасиво, вовремя остановился.
— Сяо Юй, не голоден? — Тан Цзиньюэ села рядом с ним, ее глаза и брови излучали улыбку.
— Я не голоден, мама, — ответил Ся Чжиюй, пряча свой вздорный нрав и возвышая на голове растрепанное подобие птичьего гнезда.
Тан Цзиньюэ тоже это заметила и протянула руку, чтобы взъерошить его все еще мягкие волосы: — Прости, Сяо Юй, мама в последние годы упускала из виду твои чувства, это мама виновата.
Ся Чжиюй опустил взгляд и покачал головой: он не мог принимать решения за прежнего владельца тела, в конце концов, Тан Цзиньюэ задолжала вовсе не ему.
— Сяо Юй, у папы есть кое-какая новость для тебя. Пожалуйста, выслушай ее и не горячись, ладно? — По сравнению с Тан Цзиньюэ, каждое слово и действие Ся Идэ казались предельно прямолинейными. Он произнес: — Некоторое время назад папа проявил излишнюю самодеятельность и перевел твою прописку из нашего дома…
— В сердцах папы и мамы ты всегда останешься нашим ребенком. Просто одно дело, когда мы сами все понимаем в кругу семьи, и совсем другое — чужие глаза, для которых ты всего-навсего лишенный особых талантов фальшивый юный господин семьи Ся.
— В последние дни папа видел слухи в интернете и посоветовался с твоей мамой: поверхностные опровержения и попытки все замять не решат проблему, полностью избавиться от клейма можно только искоренив причину.
— Папа выделяет тебе немного акций Корпорации Ся. Можешь заняться на них бизнесом, писать музыку или следовать за своей мечтой, чтобы они воочию убедились: даже без статуса молодого господина семьи Ся ты способен сиять и добиваться успехов на собственном поприще.
— Пусть твою прописку и перенесли, ты все равно остаешься ребенком семьи Ся. Надеюсь, ты не сердишься на папу и маму.
Хотя Ся Идэ и говорил так, на его лице отчетливо читалась тревога. Он знал, что поступает слишком опрометчиво, выписав Ся Чжиюя сразу же после возвращения Ся Юйняня, но это был лучший выход, который он смог придумать: они не хотели, чтобы Ся Чжиюй всю жизнь жил под тенью семьи Ся.
Стоило Ся Идэ вспомнить, что при упоминании Ся Чжиюя люди в первую очередь думают не о его ангельском голосе и таланте, а о том самом подмененном фальшивом молодом господине из семьи Ся, как у него возникало непреодолимое желание разнести телефон о стену!
Он с нервным замиранием сердца всматривался в лицо Ся Чжиюя, мысленно рисуя себе гнев, разочарование или любые другие эмоции, но он никак не ожидал, что Ся Чжиюй лишь с улыбкой покачает головой и даже не покажет удивления.
Ся Чжиюй узнал о выписке из семейного реестра самым последним. Тан Цзиньюэ сначала была против, говоря, что наверняка найдутся способы лучше, а этот шаг слишком радикален. Но Ся Идэ возразил: — Мы живы — можем защищать Сяо Юй, но что станет с ним после нашей смерти? Его не могут вечно опекать, он должен научиться расти над собой. Старший брат и Сяо Нянь смогут оказывать ему определенную поддержку, но не станут нянчиться с ним всю жизнь.
Тан Цзиньюэ выплакалась пару раз и в конце концов уступила, потому что знала: Ся Идэ прав.
Вывалив длинную тираду объяснений, Ся Идэ понятия не имел, вслушался ли вообще Ся Чжиюй хоть в слово. Судя по его реакции… по нему действительно ничего нельзя было прочитать. Но раз уж всё было сделано, сожалениями ничего не вернешь. Ся Идэ мысленно поклялся, что впредь станет баловать Ся Чжиюя в сто раз сильнее, дабы искупить свою оплошность.
Мать Ван и остальные повара быстро закончили приготовление обеда. Ся Идэ и Тан Цзиньюэ расселись за столом, а Ся Чжиюй не спеша поплелся наверх, чтобы позвать Ся Юйняня спускаться обедать.
Обед прошел в необычной тишине. Ся Юйнянь попытался разрядить эту угнетающую обстановку: проглотив кусок еды, он с улыбкой произнес: — Какая сегодня прекрасная погода! Не прогуляться ли нам после обеда?
Ся Чжиюй подыграл ему вопросом: — Собаку выгуливать?
— А? У нас что, завелась собака? — Ся Юйнянь опешил от растерянности, но быстро сообразил: — Ах ты ж паршивец Ся Чжиюй! Ты только что назвал меня псом!
С его подачи атмосфера за столом и правда заметно улучшилась. Тан Цзиньюэ положила еды в тарелки обоим сыновьям и с осторожной ноткой в голосе поинтересовалась: — Вы оба уже выросли, есть ли у вас какие-нибудь планы на будущее?
— Планы… Недавно думал поступить в магистратуру, — задумчиво пробормотал Ся Юйнянь, покусывая палочки для еды. На самом деле никаких конкретных мыслей о будущем у него не было — максимум не ударить в грязь лицом перед семьей на предстоящем семейном банкете.
Тан Цзиньюэ с нескрываемым волнением перевела взгляд на Ся Чжиюя: — А Сяо Юй?
Ся Чжиюй моргнул, стараясь придать голосу как можно более легкий оттенок: — В ближайшей перспективе хочу обрести финансовую независимость. А остальное — потом, планы вечно меняются быстрее, чем жизнь.
— Сяо Юй… ты… — в груди Тан Цзиньюэ внезапно шевельнулось дурное предчувствие. Беспричинная паника заставила ее сердце отчаянно забиться, она невольно нахмурила брови и спросила: — Ты хочешь уйти из семьи Ся?
http://bllate.org/book/40137/5093229
Сказали спасибо 0 читателей