Готовый перевод My CEO Husband Lost His Memory / Амнезия для властного мужа: игра на выживание в браке: Глава 3

Чэн Линьчжоу произнес:

— Неважно.

Его брак ни при каких обстоятельствах не мог стать заменой кому-то другому, какими бы ни были причины.

Сун Цзиньюй кивнул, взял из его рук соглашение о разводе и принялся страница за страницей вчитываться в текст.

— Выдвигай любые требования, не стесняйся.

Чэн Линьчжоу предварительно навел справки: перед вступлением в брак имущество они нотариально не заверяли. Впрочем, Корпорация Чэн управлялась семейным трастом, и чужакам оттуда вряд ли досталась бы хоть сотая доля процента, а вот собственную недвижимость он был готов без проблем отдать второй половине наполовину — в качестве компенсации.

Он предполагал, что в те годы был слишком молод и целиком поглощен работой, из-за чего не смог твердо отказаться от этого брака, так что в случившемся была и его вина.

— Не нужно, — Сун Цзиньюй тоже подумал об этом и спокойно произнес: — Я составлю заявление о добровольном отказе от всех имущественных прав. Мой брак с тобой — это старый конь борозды не портит, ты тут в убытке.

—...

Чэн Линьчжоу только было собрался что-то сказать, как движение руки собеседника замерло, и тот посмотрел на трехэтажную небольшую виллу в тосканском стиле за окном:

— Продай мне эту.

— Дарю.

Сун Цзиньюй погрозил ему кончиком ручки, и его изогнутые фаланги пальцев заблестели, словно нефрит:

— Продай.

Ладно. Довольно гордый.

Почему-то тогда, когда он вышел замуж за младшего брата после смерти старшего, такой гордости заметно не было.

Чэн Линьчжоу скривил уголки рта и с раздражением набрал номер помощника.

— Генеральный директор, ваша вилла в Цзянчэн Ипин: площадь постройки — 375 квадратных метров, площадь сада — почти 800 квадратных метров, чистовая отделка завершена всего два года назад, текущая оценочная стоимость — около 75 миллионов.

— Пять миллионов, — бросил Чэн Линьчжоу и повесил трубку. — Живи пока здесь, отдашь деньги, когда сможешь.

Сун Цзиньюй на мгновение замолчал и сказал спасибо.

Подписав договор, они договорились на следующей неделе вместе отправиться в ЗАГС. Выйдя из машины и толкнув дверь, он все же не выдержал, оглянулся на молодого человека в строгом костюме и указал пальцем на голову:

— Второй Чэн. А что, если ты пожалеешь? В конце концов, ты...

Это обращение заставило Чэн Линьчжоу едва заметно нахмуриться и инстинктивно расправить плечи. Он поднял взгляд и встретился с ним глазами:

— Кажется, ты совсем меня не знаешь.

Сун Цзиньюй молча слушал.

— Я не привык к оковам: ни к навязанному родителями браку, ни к утраченной памяти — для меня все это не имеет значения. Меня волнует только то, чего я хочу в данный момент.

Чэн Линьчжоу равнодушно отвел взгляд.

— К тому же, даже если я пожалею, ничего страшного.

Не говоря уже о том, что его в принципе не интересуют романтические отношения, выбор в этом мире огромен, всегда найдется что-то лучшее, с какой стати зацикливаться на прошлом?

Сун Цзиньюй тихонько угукнул и резким движением захлопнул дверцу машины.

— Кстати, мой телефон, который был до автокатастрофы, случайно не у тебя? — Водитель сменил направление, и Чэн Линьчжоу, опустив стекло, задал еще один вопрос.

Сун Цзиньюй машинально потянулся к карману брюк, но тут же расслабил руку:

— Надо поискать, отдам через пару дней.

— Завтра, — бросил тот.

Сун Цзиньюй остался стоять на месте, провожая взглядом удаляющийся Бентли. Пес по кличке Фри прижался к железной калитке, жалобно скуля и ластясь к нему, так что створки загремели от ударов, и только после этого он повернулся и направился обратно в дом.

В столовой Тянь уже накрыла стол разнообразными блюдами. Заметив, что он вошел один, она сильно удивилась:

— А где господин? Вы же днем говорили, что вернетесь сегодня к ужину! Я даже сварила суп из рыбьей головы.

— Он не вернется, — ответил Сун Цзиньюй. — Спасибо за труды, я сегодня тоже не особо голоден, поешьте вместе со Сяо Тянем. Рыбный суп можете оставить, я выпью его завтра.

Пройдя за барную стойку в гостиной, он привычным движением достал и настрогал льда, однако рука неожиданно отозвалась слабостью и тупой ноющей болью. Кое-как бросив лед в стакан и прихватив бутылку алкоголя, он скрылся в мастерской.

Янтарная жидкость закружилась в бокале среди льдинок под кончиками его пальцев и, не успев как следует охладиться, потекла в желудок, обжигая пищевод и горло.

Осушив пару бокалов, Сун Цзиньюй даже не изменился в лице, вот только уголки глаз слегка покраснели от выступивших слез. Он включил стоявший на верстаке компьютер и подключил к нему черный телефон, извлеченный из кармана.

Ввел пароль, разблокировал, сначала полностью скопировал всё на облачный диск, а затем массово ударил исходные файлы.

Не о чем жалеть, подумал он.

Разве это не шанс?

В конце концов, их начало изначально было не слишком благовидным, так почему бы просто не стереть всё подчистую.

.

Это решение обернулось для Сун Цзиньюя на следующий же день целым потоком гневных упреков.

Мужчина старше пятидесяти лет стоял спиной к нему у панорамного окна, подтянутый, излучающий подавляющее давление:

— Второй молодой господин только что попал в аварию, от тебя требуется по возможности быть рядом и помочь ему восстановиться! Разводиться в такой момент — ты хочешь, чтобы над нами все смеялись?!

Сун Цзиньюй сидел на диване, слегка сгорбившись, и правой большой палец невольно сжимал левое запястье:

— Отец, я уже дал ему согласие, и соглашение о разводе тоже подписано.

Вряд ли кто-то станет над ним смеяться. Семья Чэн никогда не афишировала этот брак и только и ждала, когда Чэн Линьчжоу поскорее порвет с ним все связи.

— Безобразие! — Сун Чэнчжан просто кипел от ярости, резко обернувшись и уставившись на него. — Кто разрешал тебе действовать по своему усмотрению? Я не даю согласия! Ни глава Чэн, ни его супруга еще ничего не слышали, а значит, есть шанс всё исправить — ты должен заставить его выбросить эту дурь из головы!

Сун Цзиньюй не смел поднять на него взгляд и уставился на механические часы с кукушкой на стене: три ярко расписанных деревянных человечка кружились в домике, дверка на самом верху была заперта, и только когда стрелки показывали ровно час, оттуда выглядывала птичка и звонко отсчитывала время.

— Как это исправить? — вздохнул он. — Ты же знаешь характер Чэн Линьчжоу, он даже слова старейшины Чэна не слушает, а если встать перед ним на колени и умолять — вряд ли это поможет.

Сун Чэнчжан яростно нахмурился, и даже охвативший его гнев заставил признать эту правду.

Но...

Сглотнув воздух, он внимательно посмотрел на сидевшего перед ним сына, внешность которого радовала глаз, словно разглядывая изысканное произведение искусства — умного, красивого, послушного, возможно, обладающего еще какими-то скрытыми чарами, о которых он не знал.

— Как ты в свое время заставил его жениться на тебе, так сделай это и сейчас, — с намеком произнес Сун Чэнчжан, усаживаясь на диван, и его тон смягчился. — Отец верит, что ты сможешь.

Сун Чэнчжан уже давно не разговаривал с ним в таком тоне. Будь Сун Цзиньюй помладше, он бы непременно с энтузиазмом взялся за выполнение отцовского поручения — хотя бы ради похвалы.

Минутная стрелка дошла до римской цифры XII, зазвучала приятная мелодия шарманки, но кукушка в домике застряла и не выскочила.

Сун Цзиньюй уставился на закрытую дверцу и тихо произнес:

— Я не хочу калечить его во второй раз.

— Что ты сказал?!

Вопрос оборвал холодный и властный голос.

— Если у господина Суна есть какие-то претензии, пусть обращается напрямую ко мне, незачем донимать его.

Из лифта, поднимающегося прямо в квартиру, вышел Чэн Линьчжоу. Прислуга не смела его останавливать, и он уверенно шагнул в просторную гостиную.

Сун Цзиньюй опешил, удивленно обернувшись, и их взгляды встретились — тот тоже смотрел на него сверху вниз. Чэн Линьчжоу был одет в стиле кэжуал: черная спортивная куртка подчеркивала его высокую и стройную фигуру, а свойственная молодежи дерзость бросалась в глаза еще сильнее.

Он разжал пальцы, которыми до боли сжимал запястье.

— Младший генеральный директор, — Сун Чэнчжан тут же поднялся с дивана.

Чэн Линьчжоу перевел на него взгляд и небрежно приподнял подбородок:

— Давайте поговорим.

Они друг за другом направились в приемную.

Чжу Сюэ, не участвовавшая в перепалке, вышла из кабинета и мягко обняла Сун Цзиньюя за плечи:

— Сяо Юй, не сердись на отца. Он просто хочет, чтобы твоя жизнь была лучше.

Сун Цзиньюй скосил глаза. Мама улыбалась ему, словно напечатанная по трафарету книга, каждый раз воспроизводящая одну и ту же фразу.

— Я знаю, — ответил он по привычке.

Когда Чэн Линьчжоу вышел из приемной, Сун Цзиньюй как раз заканчивал чинить заедающие часы с кукушкой. Птичка с разноцветными перышками с кукареканьем выпрыгнула наружу, кивая головой то вверх, то вниз.

Он согнул указательный палец и легонько коснулся деревянного клюва.

— Это воробей? — раздался у самого уха насмешливый голос.

Сун Цзиньюй молча повернул голову и заглянул в глаза с глубоким смыслом. У Чэн Линьчжоу были высокие надбровные дуги и угольно-черные глаза, а взгляд в упор казался невероятно пронзительным.

— Это ты нарисовал?

Не успел он толком осознать всю сложность эмоций в этом взгляде, как Чэн Линьчжоу указал на висевшую на противоположной стене акварель с изображением ангела с белыми крыльями.

О профессии Сун Цзиньюя он, судя по всему, имел весьма смутное представление.

Сун Цзиньюй: ...

— Это картина моего младшего брата по ИЗО за среднюю школу.

Чэн Линьчжоу не почувствовал ни капли неловкости:

— О, у тебя есть еще и младший брат.

— Да, твоего возраста.

Теперь настала очередь Чэн Линьчжоу умолкнуть от удивления. Скользнув взглядом по лицу собеседника, он перевел его к выходу и спросил:

— На машине?

— Угу.

— Тогда пошли. — Засунув руки в карманы спортивной куртки и приподняв подбородок, он произнес это так, будто это само собой разумелось: — Я прибежал сюда бегом.

Сун Цзиньюй заметил стоявшего неподалеку Сун Чэнчжана, его взгляд на мгновение вспыхнул, и он послушно последовал за Чэн Линьчжоу.

Глава 3. Помочь найти пристанище

В лифте царило молчание, и Сун Цзиньюй бросил мимолетный взгляд на отражение в металлических дверях.

Чэн Линьчжоу засунул одну руку в карман, опустив голову, а вторая повисла вдоль тела, время от времени хрустя суставами пальцев. Это была его привычка, когда он погружался в раздумья.

Получасом ранее тот спросил, где он находится, чтобы забрать телефон, и Сун Цзиньюй ответил, что он у родителей, попросив немного подождать. Чэн Линьчжоу явился лично и даже успел уладить разговор с Сун Чэнчжаном за него.

Он действительно обладал столь же решительным и властным характером: во время заключения брака он избавил Сун Цзиньюя от необходимости общаться с кем-либо из старших с обеих сторон, взяв всё на себя и разрешив вопрос в одиночку. Теперь же, раз уж развод был его инициативой, личное вмешательство выглядело вполне уместным и куда более эффективным.

Так о чем же он думает с таким загадочным видом?

Сун Цзиньюй гадал про себя. Как бы ни противился Сун Чэнчжан, он ведь не мог пойти против решения генерального директора Чэна.

Добравшись до гаража, Чэн Линьчжоу наконец заговорил, однако объектом его сомнений неожиданно стало транспортное средство спутника:

— А где твоя игрушечная машинка?

При этом он опустил ладонь пониже, показывая высоту, словно «Жук» был размером ему по колено.

Сун Цзиньюй лениво ответил, убирая растрепавшиеся пряди волос и завязывая их заново:

— Бампер поцарапал, еще не починил.

С серебряных нитей на резинке свисали два белых нефритовых подвеска в форме ландышей.

Он не любил носить украшения, но зато владел целой коллекцией самых разных резинок, лент и шнурков для волос — одни плел сам, другие доставались от чужих людей. По стоимости материалов их можно было легко различить.

http://bllate.org/book/40104/5088147