Готовый перевод Scarecrow / Пугало на краю любви: Глава 15

Ранним утром, стоило Фан Инуо переступить порог компании, как он почувствовал неладное. С чего это все вдруг превратились в передовиков производства, не имея ни свободные минутки на отдых? Даже девушка на ресепшне перестала сидеть на торговых площадках. Неужели начальство приехало с инспекцией? Странно, обычно директор заглядывал ровно по понедельникам и пятницам, а сегодня всего лишь вторник. С каких это пор их босс стал таким свободным?

Не успел Фан Инуо как следует удивиться, как Сяо Хучэнь развеял его сомнения. Оказалось, что наверх действительно кто-то ехал, только не их Директор Юй, а самый главный босс этого отеля. Ему и его коллегам-наемным работникам, естественно, приходилось проявлять усердие, иначе как рассчитывать на прибавку к зарплате или премию?

Как простой смертный, чье благосостояние напрямую зависело от заработка, Фан Инуо, конечно же, отнесся к этому со всей серьезностью. Он быстренько привел в порядок все дела на столе — уж лучше сделать побольше, чем оплошать. Ни о каких наградах он не помышлял, лишь бы обойтись без промахов.

Провозившись всю первую половину дня, Фан Инуо вместе с остальными отправился перекусить фастфудом. По дороге Сяо Хучэнь с улыбкой сообщил коллегам:

— Хозяин этого здания — человек невероятно крутой! Изначально он планировал приехать в пятницу, но секретарша перенесла визит на сегодня. В половине третьего он лично явится проверить ход строительных работ, так что наш Директор Юй сейчас сидит как на иголках. Говорят, этот человек ужасно придирчив. Если что-то ему не понравится и нас заставят всё переделывать, бог с ними с финансовыми убытками, но позор-то какой будет!

Фан Инуо и остальные сотрудники мысленно прикинули состояние дел на своих участках: всё ли выполнено безупречно, нет ли где недоделок. Даже если они и имелись, теперь приходилось заметать следы. Если бы из-за ошибки в его зоне ответственности главный босс запомнил кого-то из них, работать в этой компании было бы больше невозможно.

В обеденный перерыв никто не отдыхал: все бросились доделывать работу в сверхурочном режиме, создавая атмосферу полной самоотдачи и преданности компании. Поддавшись общему настрою, Фан Инуо даже не смел прикорнуть, и к двум часам дня, когда официально начинался рабочий день, выглядел слегка измотанным.

На половину третьего было назначено совещание. Собрав материалы, они все вместе направились в конференц-зал. Девушка с ресепшна разнесла чай, а Фан Инуо, нарушив собственные привычки, попросил чашку кофе, чтобы взбодриться. Сяо Хучэнь, заметив это, шутливо бросил ему:

— Чего это ты кофе удумал глушить? Неужели нервничаешь? На самом деле тот человек не такой уж страшный. Говорят, он невероятно щедр и охотно продвигает тех, кем остался доволен. Ты же всегда работаешь на совесть, так что расслабься. Мы все здесь мелкая сошка, Директор Юй-то, пожалуй, и двух слов с ним связать не сможет, куда уж нам — мы тут даже мимо проходивших не стоим.

Зная, что Сяо Хучэнь говорит это из лучших побуждений, Фан Инуо улыбнулся:

— Всё в порядке, просто в обед не поспал, вот и клюю носом.

Вскоре все собрались. Листая бумаги, Фан Инуо мысленно гадал, придётся ли сегодня засиживаться допоздна. Исход встречи мог быть только двух видов: либо главный босс останется крайне доволен, либо наоборот. В первом случае Директор Юй наверняка раскошелится на награду и совместный ужин. Во втором — директор рассердится, и тогда выговор по итогам дня гарантирован. Как ни крути, а домой сегодня вернёшься затемно.

Рассуждая так, Фан Инуо взял телефон и отправил короткое сообщение: Цяоцзяо, на работе завал, возможно, задержусь, не жди меня к ужину.

Только он закончил набирать текст и перевел смартфон в беззвучный режим, как Сяо Хучэнь легонько толкнул его в бок и шепнул:

— Идёт. Встаём.

Лишь тогда Фан Инуо заметил, что все в конференц-зале поднялись со своих мест, и поспешил последовать их примеру. Двери распахнулись, впустя целую процессию во главе с Директором Юй, который с улыбкой о чём-то беседовал с другим мужчиной. В конференц-зале стояла абсолютная тишина, но Фан Инуо в этот момент подумалось, что ему срочно нужно сходить в храм и воскурить благовония.

Цзи Цинь вел светскую беседу с Директором Юй, но с самого порога его взгляд блуждал по комнате в поисках Фан Инуо. Заметив, что тот смотрит на него нахмурившись и с крайне кислым выражением лица, Цзи Цинь почувствовал, как у него перехватило гордость. На лице его сохранялось невозмутимое выражение, но на душе бушевала буря.

Вчера, наведя справки, он с удивлением выяснил, что Фан Инуо работает инженером в строительной компании, нанятой для его собственного инвестиционного проекта, и он до последнего момента об этом не подозревал. Впрочем, даже узнай он раньше, вряд ли осмелился бы разыскивать его. Но стоило ему получить возможность увидеться с Фан Инуо, как они тут же столкнулись лицом к лицу — иначе как предначертанной судьбой он это назвать не мог.

Правда, в эту судьбу вплетались Линь Цяоцяо с ребенком, и от одной мысли о том, что он услышал собственными ушами сегодня утром, внутри Цзи Циня поднималась удушливая волна ярости. Однако он ничего не мог поделать: нельзя было допустить, чтобы Фан Инуо возненавидел его еще сильнее. Впрочем, Цзи Цинь считал Тао Сюйжуя абсолютным ничтожеством, ведь иначе тот не умудрился бы так безнадежно испортить всё дело.

Цзи Цинь опустил глаза, подавляя рой смятенных мыслей, а затем снова поднял их, приняв надменно-холодный вид.

Пройдя полпути, он внезапно остановился, будто бы совершенно случайно заметив Фан Инуо, и произнес наигранно-удивленным тоном:

— Инуо, ты работаешь здесь? Директор Юй действительно обладает редким даром разглядеть истинный талант. Мы знакомы с Инуо уже столько лет, и должен сказать: работник он безупречный, вот только характер у него упрямый. Надеюсь, Директор Юй будет уделять ему чуть больше внимания и заботы.

Брови Фан Инуо сошлись на переносице так плотно, что между ними, казалось, можно было прихлопнуть муху. Вот же мастер плести языком! Они не виделись добрых три-четыре года, а тон у него такой близкий, заботливый — будто они закадычные друзья. Годы шли, а бесстыдства этому человеку явно прибавилось.

Директор Юй не зря столько лет крутился в сфере бизнеса и был знаком с Цзи Цинем уже несколько лет. Тот славился своей неприступностью, но обладал железной хваткой, связями и колоссальным влиянием. Его бизнес рос как на дрожжах, и теперь люди уровня самого Директора Юй казались Цзи Циню не более чем создателями пустой суеты.

Хотя близкими их отношения назвать было нельзя, Директор Юй прекрасно понимал: обычные бывшие одноклассники не удостаивались со стороны Цзи Циня подобного внимания. Как бы странно ни выглядела столь глубокая связь между Фан Инуо и Цзи Цинем, для него лично это сулило сплошные плюды, и он тотчас же горячо подхватил разговор:

— Какая удивительная встреча! Подумать только, Инуо и господин Цзи — старые знакомые. Раз уж состоялась такая встреча старых друзей, господин Цзи, вы просто обязаны отблагодарить меня как сваху! Раз уж вы с Инуо давние приятели, то сегодня именно он будет сопровождать вас при осмотре строительной площадки. Как инженер, он сможет всё подробно вам разъяснить.

Цзи Цинь как раз и искал повод побыть с Фан Инуо наедине, а раз Директор Юй так легко шёл навстречу, грех было отказываться. Он тут же с улыбкой повернулся к Фан Инуо:

— Тогда выручай, Инуо. Вечером с меня ужин, обязательно должны посидеть и вспомнить прошлое.

Говоря это, он по-свойски хлопнул Фан Инуо по плечу, словно лучший друг.

Фан Инуо отступил на шаг назад, подавляя ярость и твердя себе, что терпение — это щит над головой, а портить карьеру из-за подобного типа он не намерен. Даже если бы он решил уволиться, уходить вот так, хлопнув дверью, было нельзя. Переборов импульс врезать наглецу прямо по физиономии, он замер на месте, не издавая ни звука. Из-за этого в конференц-зале стало еще тише.

Окружающие истолковали реакцию Фан Инуо по-своему. Сяо Хучэнь, всегда опекавший парня, испугался, что недавняя бестактность испортит впечатление начальства. Хотя он и подозревал, что прошлое Фан Инуо и Цзи Циня таит в себе нечто непростое — раз уж даже у добродушного Фан Инуо помрачнело лицо, — оставлять ситуацию висеть в воздухе было нельзя.

Он поспешно вмешался:

— У Инуо сегодня неважно себя чувствует, горло болит, говорить совсем не может. Господин Цзи, вы уж не взыщите! Он наверняка безумно рад встрече со старым другом, просто от неожиданности до сих пор в себя прийти не может.

Цзи Цинь, разумеется, прекрасно понимал, что дело вовсе не в здоровье — просто Фан Инуо претит само общение с ним. Однако он охотно подыграл Сяо Хучэню:

— Вот как? В таком случае, Директор Юй, мне придется отпросить Инуо. Давайте сегодня отменим осмотр стройки: мы с ним поедем в больницу, проверим его самочувствие, заодно и пообщаемся.

Сяо Хучэнь легонько подтолкнул Фан Инуо, и тому пришлось кивнуть в знак согласия.

Директор Юй был только рад. Он сократил планерку до предела: заметив, что Цзи Цинь уже во второй раз посмотрел на часы, а затем на Фан Инуо, он тут же свернул совещание. Сияя улыбкой, он обратился к Фан Инуо:

— Инуо, ступай с господином Цзи, пообщайтесь. Раз приболел — отдохни пару дней дома. Наша компания ценит людей, мы — самое гуманное предприятие. Работа работой, но здоровье — основа всего, не перенапрягайся. Я помню каждый твой вклад в общее дело.

В конце концов Фан Инуо оказался в машине Цзи Циня. Разумеется, он мог бы развернуться и уйти, но после некоторых раздумий решил объясниться с Цзи Цинем раз и навсегда. Муха — насекомое надоедливое, и если её не удается прихлопнуть с одного раза, нужно просто прогнать прочь. Теперь у него была своя семья, это не та жизнь холостяка, когда можно не оглядываться на последствия. Раз уж они встретились, бегать бессмысленно: нужно расставить все точки над i и высказать всё, что наболело. Конечно, идеальным исходом стало бы полное исчезновение Цзи Циня из его жизни.

Фан Инуо понимал: несколько лет назад он мог без оглядки сбежать из города, где жил Цзи Цинь, лишь бы не пересекаться с ним. Но теперь всё изменилось. Появилась семья, появилась ответственность, и он не собирался мучить близких людей и заставлять их скитаться из-за какого-то постороннего человека. Поэтому, как бы сильно ему ни претило общество Цзи Циня, вести себя вызывающе перед лицом коллег и начальства было нельзя.

В салоне автомобиля царило молчание. Цзи Цинь достал из мини-холодильника баночку ледяной колы и протянул её Фан Инуо:

— Будешь?

Фан Инуо ошеломленно уставился на протянутую банку. На самом деле он никогда особо не любил колу. Просто у Чжуан Наня кто-то из родственников работал на заводе по производству напитков, и каждое лето им перепадали бесплатные ящики газировки. Чжуан Нань всегда привозил Фан Инуо пару ярусов, а поскольку тот жил в общежитии, кола так и оставалась стоять в комнате. Тогда Цзи Цинь ничего этого не знал; видя, что тот постоянно пьет колу, он решил, что парень её обожает, и каждый раз возвращался в общежитие с новой баночкой.

Точно так же, как и сейчас, Цзи Цинь протягивал ему холодную колу со словами:

— Будешь?

Глядя на растерянность Фан Инуо, Цзи Цинь невольно вспомнил те дни в старшей школе. Тогда он воспринимал Фан Инуо как несчастного сироту, которого нельзя давать в обиду — сначала просто потому, что они делили одну комнату, а позже осознал, что этот парень ему чертовски симпатичен, и стал защищать его, как младшего брата.

В частной школе, где училось столько избалованных мажоров, Фан Инуо, получавший государственное пособие, неизменно занимал самые заметные места на школьной доске почета. Это не могло не вызывать слепой зависти у тех самоуверенных отличников, что мнили себя цветом нации. Даже нося титул лучшего ученика школы, Фан Инуо приходилось несладко.

Цзи Цинь был на курс старше, но по воле судьбы перевелся именно в эту школу и чудом оказался с ним в одной комнате. Наверное, это и была судьба, думал тогда Цзи Цинь. Жаль только, что прежде он ничего не понимал и был слишком слепо упрям, а когда наконец осознал, что человек, занимающий все его мысли, всегда был рядом, — собственноручно оттолкнул его.

Кондиционер в машине работал на совесть, и вскоре Фан Инуо почувствовал прохладу. Цзи Цинь упорно держал банку на весу, храня молчание и глядя на него тяжелым взглядом. Упрямство в его глазах говорило громче любых слов: эту колу он обязан принять.

Фан Инуо тяжело вздохнул про себя. Всё тот же деспотичный нрав — никогда не интересуется чужим мнением, всегда принимает решения за других, руководствуясь лишь собственными фантазиями. Что и говорить, Цзи Цинь остался прежним, а он сам в очередной раз переоценил ситуацию.

В груди закипала злость: его жизнь не нуждалась ни в чьих указках.

— От колы один вред, я её больше не пью. Спасибо!

Сухой, холодный тон заставил Цзи Циня изменить в лице. Он опустил голову, и даже не глядя на него, Фан Инуо знал, как сильно тот сейчас разочарован и удручен. Несколько лет назад ему наверняка было бы больно видеть Цзи Циня таким, но теперь от былой жалости не осталось и следа.

Фан Инуо, видишь ли, человек, которого ты считал незабываемым на всю жизнь, тоже стерся под натиском времени. Ты переоценил свои чувства к нему. Воистину, люди бессильны против времени, и ничто не длится вечно: ты изменился, и он тоже.

С горькой иронией подумал про себя Фан Инуо.

— Как поживает Е Роу? У вас, должно быть, уже родился ребенок, верно? Прости за прошлое, тогда мне не хватило элементарного благородства. Раз уж решил уступить дорогу влюбленным, стоило сделать это красиво. Но я был слишком незрел, сейчас бы поступил иначе, — равнодушно произнес Фан Инуо. Три года назад он бы ни за что не произнес имя Е Роу вслух, а уж тем более не стал бы так непринужденно обсуждать это с Цзи Цинем. Назвать их парочку сукиными детьми было бы пределом его сдержанности; спрашивать, как у них дела, — всё равно что справляться о дне их скорой смерти.

Но теперь ему было всё равно. Именно поэтому слова легко слетали с губ.

Он никогда не умел притворно любезничать и фальшивить — просто раньше ему было невыносимо так поступать с тем, кого он любил.

Цзи Цинь смотрел на Фан Инуо во все глаза, а его сердце колотилось сбитым, паническим ритмом. Точно так же, как тогда, когда Фан Инуо впервые ошеломленно спросил его: Кто такая Е Роу?

В тот момент он растерялся настолько, что боялся поднять глаза и встретиться с ним взглядом. Ему казалось, что рушится небесный свод, и у него не хватало мужества даже на то, чтобы объясниться. Ирония судьбы: тогда он до конца так ничего и не понял. Если бы человек был ему безразличен, стал бы он паниковать и бояться с таким характером? Беспокойство рождается только из любви. К сожалению, он принял это за чувство вины и упустил последний шанс.

http://bllate.org/book/40103/5088097

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь