Пролог
В чистом и светлом больничном коридоре то и дело туда-сюда сносновали врачи и медсестры, а над дверью экстренной помощи мигал операционный светильник. Фан Инуо в тревоге ждал снаружи, не отводя глаз от массивных дверей. В душе он беззвучно молил о том, чтобы директор Линь был в безопасности.
В этот момент до него донесся торопливый перестук каблуков: кто-то спешно приближался. Фан Инуо поднял голову и увидел молодую женщину лет двадцати с небольшим, чье лицо было совершенно бледным. Она набросилась на него и вцепилась ему в руку — ладони у нее были ледяными. С отчаянием и растерянностью в голосе она спросила:
— Инуо, что с моим папой? Что случилось? Где он? Где он?!
Фан Инуо удержал ее за плечи и сказал:
— Цяоцяо, директор в реанимации. Я заходил к нему сегодня, и он потерял сознание от потрясения, увидев по телевизору сюжет о том, как этот мерзавец по фамилии Тао изменил ей. Я привез его в больницу и сразу же позвонил тебе.
Услышав это, Линь Цяоцяо остолбенела. Лишь спустя долгие мгновения она закрыла лицо руками, опустилась на корточки прямо на пол и произнесла:
— Наверное, ты сейчас думаешь, какая же я жалкая. Друзья детства, семь лет отношений, четыре года брака — и в итоге я оказалась хуже какой-то девицы с ее палящей страстью. Да я еще и отца из-за этого подкосила! Какая же я ничтожная, в мне вообще нет никакого толка.
С этими словами Линь Цяоцяо внезапно бросилась к урне и ее вырвало. Фан Инуо нахмурил брови, погрузившись в тяжелые раздумья.
Дверь реанимации открылась, и оттуда вышел врач. Линь Цяоцяо и Фан Инуо тут же бросились к нему. Доктор спросил:
— Кто родственники Линь Зунпина?
Линь Цяоцяо торопливо отозвалась:
— Я, я, я его дочь! Доктор, что с моим папой, это серьезно? Могу я сейчас войти к нему?
Врач помрачнел и молчал какое-то время, после чего произнес:
— Пациент упал в обморок из-за сильного эмоционального потрясения, и это само по себе не так страшно. Он еще не пришел в себя, но как только очнется, вы сможете его навестить. Однако…
Услышав первые слова, Линь Цяоцяо и Фан Инуо сначала с облегчением выдохнули, но это зловещее «однако» снова заставило их сердца сжаться. Линь Цяоцяо в тревоге уставилась на врача и, затаив дыхание, осторожно спросила:
— Доктор, что в конце концов с моим папой?
Врач бросил на Линь Цяоцяо взгляд и ответил:
— Однако полмесяца назад в нашей больнице у пациента обнаружили рак желудка. В терминальной стадии.
Врач постарался выразиться как можно проще, чтобы сообщить Линь Цяоцяо о диагнозе Линь Зунпина.
Линь Цяоцяо ошеломленно посмотрела на Фан Инуо, встретившись с его потрясенным взглядом, а затем снова повернулась к врачу:
— Доктор, вы что-то напутали. У моего папы всегда было крепкое здоровье, откуда взяться раку? Этого просто не может быть, определенно не может!
Словно пытаясь доказать правоту своих слов, Линь Цяоцяо дернула Фан Инуо за рукав и заговорила:
— Инуо, ты же любимый ученик папы, ты ведь знаешь, что это неправда, да?
Последний вопрос прозвучал с дрожью в голосе.
Врач нахмурился. При всей его симпатии к пациенту и его родным, он больше всего боялся, что обезумевшие от горя родственники учинят какую-нибудь глупость. Ему оставалось лишь терпеливо пояснить:
— То, что я говорю — правда. Надеюсь, мисс Линь сможет это принять. Жить пациенту осталось максимум от трех месяцев до года, вам нужно как можно скорее принять это во внимание и во всем разобраться.
— Нет, доктор, у меня есть деньги, я могу отвезти отца лечиться за границу. У зарубежной медицины наверняка есть способ вылечить моего папу. Да, я отвезу его туда, Инуо, ты же согласен со мной? Скажи, что да.
Не успев договорить, Линь Цяоцяо рухнула на пол — похоже, она потеряла сознание. Фан Инуо тут же подхватил ее на руки и в панике закричал:
— Цяоцяо, Цяоцяо, очнись! Врач, помогите!
Снова стоя у дверей реанимации, Фан Инуо держал в руках медицинскую карту Линь Цяоцяо: шесть недель беременности. Новость, свалившаяся в такой неподходящий момент — Фан Инуо даже не знал, как к ней относиться.
Когда Линь Цяоцяо пришла в себя, она долго хранила молчание. Ее слезы беспрестанно смачивали подушку. Кончиками пальцев она касалась живота: этого ребенка она так долго ждала, но, пожалуй, оставить его она не сможет — она уже твердо решила развестись. В другое время она бы вырастила малыша в одиночку, но сейчас это было невозможно. Она не могла позволить тяжелобольному отцу убиваться из-за этого ребенка.
Она не могла позволить себе эту ношу. Впервые в сердце Линь Цяоцяо зародилась ненависть к Тао Сюйжую, а вместе с ней она стерла и выбросила все оставшиеся в душе сожаления и надежды.
Фан Инуо купил кашу и, тихонько постучав, вошел в палату. Поставив миску на тумбочку у кровати Линь Цяоцяо, он сказал:
— Не хочешь поесть немного каши? И… что ты собираешься делать с ребенком?
Линь Цяоцяо украдкой смахнула слезы, но те лишь лились с новой силой. махнув рукой на всё, она горько усмехнулась:
— А что тут поделаешь? Я могу быть матерью-одиночкой, но я не могу допустить, чтобы папа ушел из жизни в тревоге и не обрел покой. Этот ребенок… я не могу его оставить. Мне нельзя его оставлять.
Фан Инуо вспомнил сегодняшние глаза директора Линя, полные надежды и предвкушения, когда тот говорил о том, как мечтает понянчить внука, и у него внутри болезненно защемило. Такой замечательный директор не должен уходить из жизни с таким горем на сердце.
При этой мысли Фан Инуо серьезно посмотрел на Линь Цяоцяо и произнес:
— Цяоцяо, как тебе идея, если я стану отцом твоего ребенка? Мы вместе вырастим его.
Стоило Фан Инуо произнести эти слова, как Линь Цяоцяо широко раскрыла глаза и горько зарыдала. В самый темный момент ее жизни мужчина, к которому тянулось ее сердце, находился с другой женщиной, а Фан Инуо — Фан Инуо, который приходился ее отцу лишь объектом давней милости — вдруг взял и шагнул вперед.
Выплакавшись, Линь Цяоцяо утерла слезы и хриплым голосом произнесла:
— Не нужно. Это не твоя обязанность, у тебя своя дорога, своя жизнь. Я знаю, что ты меня жалеешь, но правда, не нужно.
Фан Инуо, однако, находил эту идею прекрасной:
— А почему бы и нет? Ты же знаешь мои предпочтения, у меня никогда не будет собственных детей. К твоему ребенку я буду относиться как к родному. Что до чувств… разве мы еще ждем от них чего-то? Я больше в жизни не притронутся к этой дряни. Разве плохо нам жить как одна семья? Без боли, без предательства, только взаимная поддержка близких людей. А когда малыш подрастет, если кто-то из нас встретит любимого человека, мы всегда сможем разойтись. По-моему, дистанция между нами идеальна и безопасна. Разве нет?
Линь Цяоцяо опустила взгляд, а Фан Инуо продолжил:
— Знаешь? Сегодня, навестив директора, я собирался навсегда уехать из этого города. Думал побродить по свету в одиночку, а к тридцати пяти годам, если будут средства и время, усыновить ребенка. Сейчас я просто немного опережаю свой жизненный план. У меня не сложилось с родителями, но я очень хочу стать хорошим отцом. Цяоцяо, согласись. Директор ведь так давно мечтал о внуке. Если ты сейчас разведешься, а о тебе некому будет позаботиться, он все равно не сможет обрести покой.
Линь Цяоцяо коснулась живота, колеблясь в принятии решения. Она чувствовала себя ужасно эгоистичной оттого, что предложение Фан Инуо нашло отклик в ее сердце. Подняв голову, она пристально посмотрела на него и спросила:
— Инуо, неужели из-за той давней помощи стоит идти на такое?
Фан Инуо мягко улыбнулся:
— Если бы тогда не директор Линь, думаешь, тринадцатилетний мальчишка смог бы выжить? В моем сердце директор — самый уважаемый старший. Порой я действительно так завидую тебе за то, что у тебя такой прекрасный отец.
Линь Цяоцяо была наслышана о запутанной и драматичной судьбе Фан Инуо, и от этих слов у нее неприятно заныло в груди. Почему человек с такой чистой душой вечно оказывается предан? Те, кто предал Фан Инуо, непременно пожалеют об этом в будущем.
Придя в себя, Линь Зунпин первым делом испытал тревогу. Стоило ему вспомнить о дочери и том мерзавце зяте, как он тяжело вздохнул. Не стоило ему тогда соглашаться на брак дочери с этим бессердечным негодяем. Теперь же он сам сломал ей жизнь. Подумав о собственной болезни, Линь Зунпин снова вздохнул: он не знал, сколько еще дней сможет защищать дочь. Ему непременно нужно было устроить ее судьбу до того, как он уйдет.
С этими мыслями он вдруг осознал, что ни Фан Инуо, ни его дочери поблизости нет, и его сердце тревожно ёкнуло. Характер Фан Инуо он знал хорошо — тот бы ни за что не ушел просто так, без предупреждения. Директор Линь начал всерьез беспокоиться, но не успели его тревоги достичь пика, как дверь открылась и вошел Фан Инуо.
Линь Зунпин понял, что болезнь скрывать больше не удастся, и уже начал ломать голову над тем, как бы утешить парня. Но вместо этого Фан Инуо с глухим стуком опустился на колени прямо перед ним. Директор Линь от неожиданности вздрогнул и поспешил подняться, чтобы поднять его.
— Встань, встань немедленно, что это значит?! — встревоженно воскликнул он.
Фан Инуо с виноватым видом произнес:
— Директор, я совершил глупость.
— Какую еще глупость? Инуо, ты хороший парень, и даже если оступился по молодости, пока ты осознаешь ошибку и исправляешь ее, ты остаешься хорошим человеком.
Линь Зунпин прикинул всё в уме: он знал, что мягкий с виду Фан Инуо обладал поистине упрямым характером — если уж решился на что-то, с пути его было не свернуть.
Фан Инуо признался:
— Когда у Цяоцяо был день рождения, она узнала, что у Тао Сюйжуя есть женщина на стороне. Я поехал праздновать вместе с ней, мы выпили, и в итоге я совершил ошибку. Теперь она беременна и решила развестись. Я хочу жениться на ней и дать нашему ребенку законное имя. Простите, директор, я вас разочаровал.
Лицо Линь Зунпина побагровело. Он никак не ожидал, что его собственная дочь и самый любимый ученик выкинут такой безрассудный фокус. Он тут же громко закричал:
— Бессовестные! Мерзавцы! Вы… вы…
И едва снова не потерял сознание.
Линь Цяоцяо все это время стояла за дверью и бросилась в палату, но Линь Зунпин с громким шлепком отвесил ей пощечину. Указав на дочь дрожащим пальцем, он выпалил:
— Как вы могли дойти до такого? Разве я так вас воспитывал?!
Со слезами на глазах Линь Цяоцяо тихо ответила:
— У него самого есть женщина, почему я не могу завести новые отношения? Если он первый начал этот беспредел, то я имею полное право продолжить. Это он перед этим предал меня, я ни в чем не виновата!
Линь Зунпин поначалу еще сомневался, но при виде такого выражения лица дочери его сердце дрогнуло. Он, как отец, знал лучше всех, как сильно она любила Тао Сюйжуя. От любви до ненависти один шаг, видимо, она оступилась сгоряча. Ну и ладно, ладно уж… Жить ему оставалось считанные дни, и по сравнению с Тао Сюйжуем Фан Инуо казался ему куда более надежным вариантом. Во всяком случае, Фан Инуо никогда не посмел бы обидеть его дочь.
Потратив немало времени на уговоры Линь Зунпина, парочка добилась своего, и инцидент был исчерпан. Линь Зунпин, с опозданием осознав, что дочь действительно носит под сердцем ребенка, тут же горько пожалел о недавней пощечине. Он поспешно отправил Линь Цяоцяо к врачу и одновременно начал торопить ее с оформлением развода.
Заполучив подписанное Тао Сюйжуем соглашение о разводе, Линь Цяоцяо отправилась в адвокатскую контору. Выйдя оттуда, она ощутила в груди абсолютную пустоту. Думая о деньгах на банковском счете, она с горькой иронией подумала, что если оценить ее многолетние вложения молодости и душевных сил как инвестиции, то она даже осталась в плюсе.
На следующий день Линь Цяоцяо и Фан Инуо вместе с Линь Зунпином вылетели на лечение в Америку.
12 марта 2009 года Линь Цяоцяо и Фан Инуо сыграли свадьбу, а свадебную церемонию провел сам Линь Зунпин.
24 октября 2009 года у Линь Цяоцяо родился сын, которому Линь Зунпин дал имя Фан Цзябао.
3 января 2010 года. Лежа на больничной койке и глядя на то, как Линь Цяоцяо укачивает ребенка, Линь Зунпин сжал руку Фан Инуо, прошептал благодарность и в ту же ночь скончался.
Вскоре оба они привезли прах Линь Зунпина обратно в город Ц., где решили обосноваться окончательно. А их собственная история на самом деле только начиналась.
http://bllate.org/book/40103/5088084
Сказали спасибо 0 читателей