Готовый перевод My Master Needs Me to Lull Her to Sleep / Учитель каждую ночь просит меня убаюкать его: Глава 10

Бай Цзинсюань дослушала, погрузившись в задумчивость:

— Вот оно что.

Рана на лодыжке Ся Цин зажила, и Бай Цзинсюань помогла ей заново обуться, после чего отпустила её ногу.

Вжух, вжух, вжух...

Несколько силуэтов один за другим выскочили из зарослей — это были прибывшие в погоню за демоном блюстители порядка и старейшины, причём некоторые из них были ранены.

Увидев Бай Цзинсюань, все они испугались до смерти и, низко поклонившись, выпалили:

— Владыка пика!

Бай Цзинсюань махнула рукой, и те молча отступили, разом бросившись к телу демона.

Старейшина, возглавлявший отряд, тщательно осмотрел останки демона и, заметив, что его череп разбит камнем, а мозговое вещество разлетелось так, что собрать его было невозможно, и что тот испустил дух уже довольно давно, покачал головой:

— Мёртв. Ниточки оборвались окончательно.

Сопровождавший их блюститель порядка тут же переспросил:

— Разве он не главный злодей?

— Разумеется, он, тут и сомнений нет, — с досадой в голосе произнёс старший старейшина. — Если бы эта крупная рыба не сдохла, возможно, удалось бы выведать истинные цели Расы демонов, но теперь с мёртвого взятки гладки, расследование зашло в тупик.

Ся Цин навострила уши. Услышав это, она мысленно с облегчением выдохнула, затем с невозмутимым видом отвела взгляд и спросила Бай Цзинсюань:

— Что теперь будет с этим делом?

Бай Цзинсюань окинула Ся Цин взглядом с ног до головы, убедившись, что на ней больше нет никаких ран, и, даже не глядя в ту сторону, ответила:

— Раз улик больше не осталось, придётся спустить всё на тормозах.

Ся Цин окончательно успокоилась и с заметным облегчением тихо произнесла:

— Не думала, что слова, сказанные Учительницей совсем недавно, сбудутся так быстро.

Бай Цзинсюань держала Ся Цин за руку, выражение её лица было далеко не беззаботным, тонкие губы слегка сжались — она явно о чём-то размышляла.

Ся Цин тоже больше ничего не говорила, закрыла глаза и погрузилась в созерцание внутреннего мира.

— Младшая соученица Ся!

Издалека донёсся голос Лю Ханьюн.

Услышав его, Ся Цин открыла глаза и увидела, что Лю Ханьюн стремительно приближается. Подойдя к ним, та сначала почтительно поклонилась Бай Цзинсюань.

Ся Цин подняла на неё взгляд и спросила:

— Почему ты вернулась?

— Я всё ещё немного волновалась, поэтому решила вернуться и проверить, — ответила Лю Ханьюн, после чего участливо поинтересовалась: — Как твоя нога?

Ся Цин улыбнулась Лю Ханьюн:

— Уже всё в порядке. Как младшая соученица Цзян?

— Её вовремя исцелили, жизнь вне опасности, но раны довольно тяжёлые, придётся ей ещё какое-то время попостельный режим соблюдать...

Бай Цзинсюань бросила взгляд на Ся Цин, затем на Лю Ханьюн. Стоило им встретиться, как они тут же принялись живо о чём-то болтать, и отношения у них, судя по всему, были неплохими.

Голос Ся Цин звучал непринуждённо, а на лице играла улыбка — казалось, улыбалась она даже чаще, чем когда оставалась наедине с ней самой. Бай Цзинсюань почувствовала глухое раздражение.

— Если бы не младшая соученица Ся, младшей соученице Цзян сегодня пришлось бы туго, — Лю Ханьюн взяла Ся Цин за руку и искренне выразила свою благодарность. — Если бы с младшей соученицей Цзян действительно что-то случилось, я бы не смогла себя простить. Младшая соученица Ся — спасительница для нас обеих!

Ся Цин позабавил чересчур серьёзный вид Лю Ханьюн:

— Не преувеличивай, старшая соученица. У меня нет таких способностей, и то, что младшую соученицу Цзян спасли — твоя заслуга, а не моя.

— Ладно, хватит нам тут распинаться! — Лю Ханьюн с лёгким взмахом руки отбросила лишние церемонии. — Отныне, младшая соученица Ся, ты — моя названая сестра! С сегодняшнего дня мы поклянемся в верности перед небесами и землей, и если тебе когда-нибудь что-то понадобится, я, Лю Ханьюн, ради тебя пойду и в огонь, и в воду!

Эта страсть была чересчур бурной, и Ся Цин едва успела увернуться.

Не успела Лю Ханьюн заставить Ся Цин опуститься на колени и поклониться небесам и земле, как откуда ни возьмись протянулась рука.

Шлёп!

Рука Лю Ханьюн была грубо сбита с плеча Ся Цин.

Бай Цзинсюань с недобрым выражением лица сурово отчитала Лю Ханьюн:

— Собираешься побрататься с моей ученицей — а у меня-то ты спросила, согласна ли я?

Лю Ханьюн остолбенела, с глупым видом хлопая глазами.

Ся Цин: «...»

Придя в себя после секундного оцепенения, Лю Ханьюн осторожно поинтересовалась:

— Т-так, владыка пика, я хотела с младшей соученицей Ся...

Бай Цзинсюань приподняла брови и холодно бросила два слова:

— Нельзя.

Лю Ханьюн: «...»

Ся Цин отвела ладонь ко лбу.

— Цин'эр, за мной в обитель.

По приказу Бай Цзинсюань Ся Цин оставалось лишь помахать Лю Ханьюн рукой:

— Ещё увидимся, старшая соученица.

Лю Ханьюн выразительно подмигнула Ся Цин: с каких это пор владыка пика указывает тебе, с кем брататься?

Ся Цин беспомощно пожала плечами, не зная, что ответить.

Возвращение назад оказалось проще, чем спуск с горы: уровень культивации Бай Цзинсюань был невероятно высок, а её пространственные техники достигли совершенства, так что в мгновение ока они вернулись в пещеру бессвертного.

Пещера бессвертного принадлежала Бай Цзинсюань и располагалась на самой вершине горы, в месте с самым прекрасным пейзажем. Издалека она выглядела как небольшой уютный дворик с соломенными и бамбуйскими хижинами, укрытый среди гор и вод, тихий и уединенный, но стоило переступить порог, как внутри открывалось сияющее, преисполненное чудес внутреннее пространство.

Поскольку солнце ещё не клонилось к закату, Бай Цзинсюань сказала Ся Цин:

— Будешь культивировать здесь, о посторонних делах можешь не беспокоиться.

С этими словами она толкнула дверь и вышла наружу, оставив Ся Цин в комнате одну.

Ся Цин постояла на месте какое-то время, погрузившись в раздумья.

Всё пропало, кажется, Бай Цзинсюань обиделась.

А если Бай Цзинсюань обиделась, это значит, что уровень благосклонности пал, а падение благосклонности влечёт за собой ослабление фильтра бессмертной пары. Ослабление же этого фильтра может привести к тому, что к Бай Цзинсюань вернётся рассудок, и тогда она обратит внимание на мельчайшие странности в повседневной жизни, что лишь ускорит восстановление её памяти.

Для Ся Цин это было равносильно страшной катастрофе.

Прежде чем подготовиться к побегу, ей необходимо было удержать Бай Цзинсюань под контролем и не позволить её вниманию переключиться на что-то другое.

Нужно было сделать так, чтобы романтический бред Бай Цзинсюань временно не поддавался лечению, и в то же время не связывать себя по рукам и ногам её излишней опекой — поистине, это сложнейшая философия эмоционального интеллекта.

В соседнем кабинете Бай Цзинсюань сидела у окна с книгой в руках, уставившись на напечатанные на бумаге иероглифы и неподвижно застыв на долгое время.

Внезапно в проёме окна показалась чья-то голова:

— Учительница?

Бай Цзинсюань пришла в себя, перевела взгляд и искоса глянула на Ся Цин, но тут же отвела глаза.

Она слегка развернулась спиной к окну и неторопливо перевернула страницу книги.

Ся Цин похлопала ресницами.

Что ж, дуется. Раз дуется — значит, ещё не всё потеряно.

Раздался скрип, дверь отворилась.

Обогнув низкий столик, Ся Цин подошла прямо к Бай Цзинсюань, смело протянула руку, ухватила корешок книги и потянула вниз, пока вновь не встретилась взглядом с глазами Бай Цзинсюань.

— Учительница, — снова позвала Ся Цин, — обратите на меня внимание.

Лицо Бай Цзинсюань оставалось бесстрастным, она демонстративно не смотрела на неё:

— Разве ты не должна заниматься культивацией у себя в комнате?

Ся Цин скорчила жалобное личико:

— Я пыталась, но продвижение идёт невероятно медленно, кажется, всё идёт не так гладко, как тогда, когда рядом вы.

Услышав это, уголки губ Бай Цзинсюань так и норовили поползти вверх, но их с трудом сдержал голос разума, и она напустила на себя строгий вид:

— Гнаться за успехом и спешить в культивации нельзя, здесь нужно продвигаться шаг за шагом.

— Как скажете, наставница, — Ся Цин закивала так ревностно, будто клевала зерно.

Бай Цзинсюань бросила на неё косой взгляд и горделиво изрекла:

— Раз поняла, возвращайся к практике.

Ся Цин не только не ушла, но и уселась на соседний с Бай Цзинсюань пуфик, после чего беззастенчиво заявила:

— Сегодня день уже клонится к вечеру, давай потренируемся завтра.

Бай Цзинсюань глянула на залитый ярким дневным светом двор за окном и легко фыркнула:

— Какой же он поздний?

— Эй, не будьте такой бессердечной! — Ся Цин припала грудью к чайному столику, пустила в ход бесстыдные чары, ухватила Бай Цзинсюань за рукав и принялась раскачивать то в одну, то в другую сторону: — Учительница, Бай-лаоши?

Бай Цзинсюань казалась абсолютно равнодушной. Ся Цин слегка пала духом и решила временно приостановить натиск и перевести дух.

Заодно она налила себе чашку горячего чаю, чтобы утолить жажду.

Вдруг Бай Цзинсюань без всякой видимой причины бросила:

— ...Разве я такая старая?

Ся Цин потребовалось секунд двенадцать, прежде чем она сообразила, почему Бай Цзинсюань задала такой вопрос. Она не удержалась, прыснула со смеху, и только что сделанный глоток чая фонтаном выплеснулся прямо на одежду Бай Цзинсюань.

Лицо Бай Цзинсюань мгновенно почернело.

Ся Цин не могла остановиться от смеха, заходясь в сильном кашле после того, как поперхнулась чаем.

Еле-еле переведя дыхание, она схватила воротник, чтобы хоть немного промочить подолом пятна на одежде Бай Цзинсюань, и одновременно принялась объяснять:

— Лаоши — это почтительное обращение. Отношение наставника к ученику — всё равно что учителя к студенту, к возрасту это не имеет никакого отношения.

Выражение лица Бай Цзинсюань слегка прояснилось, но недовольство всё же осталось:

— Смени обращение, мне это не нравится.

Помолчав, она добавила:

— И Учительницей тоже не зови.

Она опустила взгляд на строчки в книге и с заметной заминкой и неловкостью произнесла:

— Назови... чем-нибудь более близким, чем Учительница или лаоши.

Например, «Цзинсюань» или что-то в этом роде.

— Тогда я поняла!

Ся Цин тут же всё уразумела и выпалила не задумываясь:

— Учительница, Цин-цин?

Бай Цзинсюань: «!»

Долгое время после того, как смолкли эти слова, сидевшая напротив женщина не издавала ни звука.

Ся Цин подозрительно прищурилась.

Приглядевшись, она увидела, что Бай Цзинсюань сидит, тупо уставившись на книгу, её взгляд расфокусирован, а кончики ушей отливают розовато-белым.

Ся Цин решила испытать судьбу и позвала ещё раз:

— Цин-цин?

Эта пара порозовевших ушек покраснела ещё сильнее.

Румянец не ограничился одними лишь ушами — он стремительно расползался по щекам.

Ся Цин нашла это презабавным и решила зайти ещё дальше:

— Цин-цин, Цин-цин?

Доведённая до крайнего предела смущения, Бай Цзинсюань наконец сорвалась.

Она швырнула книгу со своих рук прямо на стол:

— Больше не смей так звать.

— Почему? — Ся Цин состроила невинную физиономию и искренне поинтересовалась: — Разве Учительнице не нравится столь прекрасное прозвище?

Бай Цзинсюань: «...»

Ся Цин всё поняла, расплывшись в улыбке:

— Цин-цин не то чтобы не нравится, просто ты застеснялась, верно?

Лицо Бай Цзинсюань покрылось лёгким румянцем, выдерживать это больше не было сил.

И тогда она в мгновение ока испарилась прямо на глазах у Ся Цин.

Книга, которую она так и не успела захватить с собой, с глухим стуком упала на чайный столик.

— Ха-ха-ха-ха!!

Посидев в тишине пару секунд, Ся Цин перестала притворяться и расхохоталась так, что не могла остановиться — она никак не ожидала, что Бай Цзинсюань окажется настолько неспособной выдержать элементарные подначки.

Она подняла оброненную Бай Цзинсюань брошюрку, раскрыла страницы и решила посмотреть, что же за книгу та читала.

«Сто вопросов о трудностях во взаимоотношениях бессмертных пар»

Ся Цин: «???»

После этого в течение довольно долгого времени Ся Цин не видела Бай Цзинсюань.

Сначала она даже немного тревожилась: вдруг она переборщила с шутками и это возымело обратный эффект, из-за чего душевное равновесие Бай Цзинсюань окончательно рухнуло, и та больше вообще перестала к ней приближаться?

Пока не появилась старейшина Цинь и не сообщила ей, что у Бай Цзинсюань неожиданно возникли срочные дела, из-за чего ей придется на какое-то время покинуть Пик Цзысяо, а свои тренировки на эти дни она может спланировать самостоятельно.

А, так она просто уехала в командировку.

Будучи владыкой пика Цзысяо, имея в подчинении столько старейшин, блюстителей и учеников, разве могла Бай Цзинсюань быть настолько свободной, чтобы дни напролёт крутиться вокруг неё одной? Ся Цин сочла это вполне закономерным.

http://bllate.org/book/40101/5087837