Ассасинов подослала Благородная супруга Чжэн, чтобы устранить Цинь Моюя, но сам Цинь Моюй об этом не знал, как и Бай Сяохэ.
Поэтому на сей раз Бай Сяохэ твёрдо решил испытать Цинь Моюя по-своему.
Тотенком вечером Цинь Моюй, как ему и велели, направился в сливовый сад во дворец.
— Моюй, ты пришёл. — Бай Сяохэ как бы невзначай попытался взять его за руку. — Разве тебе не холодно выходить в такой час?
Цинь Моюй отступил на шаг, уворачиваясь:
— Действительно, прохладно, но ради конспирации сейчас самое время, ведь меня посадили под домашний арест именно потому, что Ван Цан глубокой ночью проник в мои покои. И всё же, Сяохэ, прошу, поверь мне: у меня и впрямь не было с ним никаких прежних знакомств, я понятия не имею, почему он вдруг объявился у меня в комнате.
— Я могу верить тебе, но, — Бай Сяохэ уже не был столь вежлив, как в былые дни, и, сделав широкий шаг к Цинь Моую, излучал давящую, властную ауру. — Моюй, на самом деле я всегда хотел узнать: ты говоришь, что любишь меня, но при этом упорно не позволяешь мне даже прикоснуться к тебе. Почему? Разве, любя кого-то, не испытываешь жажды коснуться его?
…
Про себя Цинь Моюй подумал: в прошлой жизни я и впрямь искренне любил тебя, просто хотел беречь себя чуть сильнее, и в этом нет никакой моей вины. Что же до нынешнего дня — от твоих прикосновений мне делается лишь тошно.
— Так что, Моюй, — обеими руками Бай Сяохэ крепко схватил Цинь Моюя за плечи, — если ты прямо сейчас согласишься стать со мной единым целым, я поверю в твою искренность.
С этими словами Бай Сяохэ попытался поцеловать Цинь Моюя в губы.
— Не надо! — Цинь Моюй изо всех сил попытался оттолкнуть Бай Сяохэ, но его нынешних сил было слишком мало, и хотя он вложил в толчок всю мощь, желаемого не добился.
— Что ты творишь?! — внезапно чей-то голос раздался из-за спины, и чья-то рука с силой впилась Бай Сяохэ в лопатку. — Оставь его!
— …! — на мгновение Бай Сяохэ пронзила острая боль и изумление, он машинально выпустил Цинь Моюя из рук и обернулся.
Цинь Моюй же разглядел всё на шаг раньше: прибывшим оказался не кто иной, как Бай Цанлань!
И надо же было такому случиться, что за столь короткий срок Бай Цанлань спасает его уже во второй раз!
Почему всё выглядит так, будто где бы он ни находился, Бай Цанлань неизменно оказывается рядом?
— Второй старший брат, почему ты здесь?
Бай Цанлань холодно усмехнулся:
— Меня одолела бессонница, я вышел прогуляться по императорскому саду, никак не ожидая, что застану тебя, четвёртый братец, за столь бесстыдным занятием!
— …Второй старший брат, выбирай выражения, — выражение лица Бай Сяохэ застыло. — Мы с Моюем любим друг друга, с чего бы этому называться бесстыдством? Скажи сам, Моюй, ведь так?
— …Да. — Цинь Моюй на мгновение засомневался, но всё же кивнул. В конце концов, ссориться с Бай Сяохэ в открытую прямо сейчас — не лучший выход. — Ваше Высочество Ван Цан, мы действительно спорили здесь из-за личных сердечных дел, спасибо за беспокойство.
— Я всё понял. — Бай Цанлань бросил взгляд на Цинь Моюя, словно желая что-то сказать, но в конце концов бросил лишь эту короткую фразу и повернулся, чтобы уйти.
— Мне тоже пора возвращаться в поместье. — Цинь Моюй больше не желал смотреть на Бай Сяохэ и последовал за уходящим в сторону дворцовых ворот Бай Цанланем.
Лишь когда они скрылись из виду Бай Сяохэ, Бай Цанлань остановился, обернулся и с мрачным лицом бросил:
— Ты не можешь продолжать крутиться возле Бай Сяохэ, это слишком опасно. Лучше порви с ним раз и навсегда.
— Не лезь не в своё дело, — упрямо покачал головой Цинь Моюй. — Я сам себя контролирую.
— Сам себя контролируешь?! — невольно повысил голос Бай Цанлань. — Сначала тебя пытался убить наёмный убийца, подосланный Благородной супругой Чжэн, а следом тебя чуть не обесчестил Бай Сяохэ… Если бы не мои своевременные появления, неужели у тебя хватило бы наглости и дальше спорить со мной, оставшись в живых?
— Благородная супруга Чжэн? — Цинь Моюй уловил суть в словах Бай Цанланя. — Ты хочешь сказать, что того ассасина в прошлый раз подослала она?
— Да. Я забрал тело убийцы, чтобы выяснить его личность. Мои соглядатай уже доставили весть: этот убийца состоял в тайной организации наёмников, а кто-то видел, как евнух из дворца Благородной супруги Чжэн входил и выходил из их логова. Пусть прямых улик нет, но дело обстоит именно так.
— Ах она, сударыня Чжэн, — холодно усмехнулся Цинь Моюй. — Не переживай, я с ней разберусь.
— Благородная супруга Чжэн — соперница не из простых, не делай опрометчивых шагов! — сурово предостерёг он. — И главное — ты вообще понял, что я тебе только что сказал? Ты — мой человек, а значит, должен послушно следовать моим словам.
— Значит, по мнению Вана, я сейчас — лишь придаток или игрушка в твоих руках? — неизвестно почему, но в общении с Бай Цанланем Цинь Моюй всегда терял сдержанность, и слова сами сорвались с его губ. — Пусть даже я и твой человек, у меня есть собственные мысли и собственные суждения! Поздно уже, мне пора возвращаться!
Сказав это, Цинь Моюй развернулся и быстрым шагом зашагал прочь.
Бай Цанлань смотрел, как его спина постепенно растворяется во тьме, а лицо заволакивала тяжёлая ледяная пелена.
— Ван, — из тени неожиданно вынырнул Ин Юнь, личный страж Бай Цанланя. — У подчиненного есть слова, не знаю, стоит ли их произносить.
— Раз уж ты сам об этом заговорил, разве я могу запретить тебе говорить? — Бай Цанлань бросил на Ин Юня косой взгляд.
— Э-э, тогда прошу прощения за дерзость… На взгляд подчиненного, хотя Ван питает к господину Циню самые искренние чувства, выражения звучат чересчур резко… К тому же господин Цинь изначально человек гордый, оттого между вами неизбежны столкновения. Почему бы Вану не попробовать вести себя мягче?
— … — Бай Цанлань молча смотрел на Ин Юня несколько мгновений.
Ин Юнь был главой Отряда Теневой стражи, созданного им самим, служил ему долгие годы, хранил преданность и, пожалуй, являлся человеком, которому он доверял больше всего.
Они были господином и слугой, но порой могли беседовать по душам, словно добрые друзья.
Поэтому перед лицом столь смелых и прямых речей Ин Юня Бай Цанлань всё же решил открыться ему:
— А-Юнь, ты же знаешь, я никогда не умел правильно обращаться с людьми. Никто меня этому не учил.
— Ван… — Ин Юнь поднял глаза на Бай Цанланя, и в его взгляде промелькнуло сочувствие. Он лишь корил себя за то, что сам был молчалив и не слишком искусен в словах, а потому не мог сильно помочь Вану в этом деле.
— К тому же, — Бай Цанлань снова перевёл взгляд туда, где только что скрылся Цинь Моюй, — неужели он, пренебрегая смертельной опасностью, возится с Бай Сяохэ исключительно ради высшей цели? Или в его сердце ещё теплится былое чувство к Бай Сяохэ? Разве в таких обстоятельствах моё поспешное признание не обернётся лишь наглядным унижением для меня самого?
Ин Юнь тут же всё понял: Цинь Моюй был горд, но разве сам Бай Цанлань не обладал собственной гордостью? Подобное положение дел между ними не разрешить парой фраз.
— Это подчиненный был самонадеян и проявил лишнее болтовство.
— Ничего страшного, — смягчил тон Бай Цанлань. — Ты говорил это из заботы обо мне. Полночь на дворе, возвращайся.
На дворе действительно стояла глухая ночь.
Лёжа в постели, Цинь Моюй метался из стороны в сторону: то в мыслях всплывало дело с Бай Сяохэ, то перед глазами возникал образ Бай Цанланя. Его снедало раздражение, сна не было ни в одном глазу.
Раз уж с Бай Сяохэ всё зашло так далеко, неужели действительно не остаётся иного выхода, кроме как разорвать с ним отношения в открытую, как и советовал Бай Цанлань?
Однако на следующее утро слуги принесли ему весть:
— Шестой молодой господин, вас желает видеть Князь Сяо.
— …Я понял. Пусть войдёт.
http://bllate.org/book/40091/5086748
Сказали спасибо 0 читателей