Готовый перевод Journey to the West: Reborn as a Beast / Путешествие на Запад: Золотой орел в объятиях Короля обезьян: Глава 13

Выражение лица Гогуо было слегка удивленным: Ты ведь помнишь… Его взгляд дважды блеснул, но дальше он ничего не сказал.

Я был уверен, что ему кое-что известно: Ты знаешь, кто этот человек?

Он не ответил на мой вопрос и лишь равнодушно бросил: Зрелище закончилось, мне тоже пора. Он развернулся и ушел, не оглядываясь.

Я немного засомневался. Если разобраться, все это не имело ко мне никакого отношения, но почему-то в глубине души я чувствовал, что это невероятно важная вещь.

Ладно, в конце концов, Гогуо здесь, в следующий раз расспрошу его поподробнее, он точно все знает.

Оказывается, ты потерял память? — раздался мягкий голос Хунхайэра.

Я обернулся и увидел, что он действительно открыл глаза, хотя и выглядел все еще немного слабым.

Ты что, малой, притворялся спящим и подслушивал взрослые разговоры?

Он скривил губы: Я никакой не малыш, я на несколько десятков лет старше этого древесного демона, что был здесь только что.

Если подумать, то верно: Сунь Укун на вид казался совсем юнцом лет двадцати, но ему уже исполнилось больше трехсот. Возраст подобных нечеловеческих существ нельзя определять по внешности.

Ты правда потерял память? — не унимался он.

Да, я действительно потерял память. Так что все те слухи обо мне, что ты слышал раньше, канули в Лету и больше не существуют. Я постучал себя по голове: Потому что здесь уже совсем ничего не осталось.

Он фыркнул: Даже потеряв память, ты не стал хорошим человеком, в тот день ты меня еще и поцеловал.

Я неловко рассмеялся: В тот день я просто шутил и дразнил тебя. Затем я серьезно спросил: Я уже обработал рану на твоей ноге, не пострадали ли другие места?

Он моргнул: У меня спина сильно болит.

Повреждена спина? Плохо, я ведь уложил его прямо навзничь. Не успел я ничего предпринять, как он сам перевернулся, уткнувшись лицом в подушку, и глухим голосом произнес: Посмотри-ка.

Его одежда и без того была разорвана в клочья, так что обнажить спину не составило никакого труда.

Если кожа на лодыжках была в таком прекрасном состоянии, то кожа на спине, само собой, выглядела неправдосковерно великолепно. От лопаток до поясницы спина юноши была абсолютно безупречной, словно очищенное от скорлупы яйцо.

На спине нет ран, где у тебя болит? — Неужели внутренняя травма?

Слева.

Я приложил руку к его левой лопатке: Здесь?

Чуть ниже.

Вот здесь?

Еще чуть ниже.

Где у тебя в конце концов болит?

Я и сам не знаю, просто болит и все.

Моя рука уже переместилась к его тазовой кости, но я по-прежнему не понимал, где именно у него болит.

Неужели повреждены кости? — Тогда дело было серьезным.

Дай-ка я посмотрю. — Сзади вклинился знакомый голос.

Я обернулся и, разумеется, увидел Сунь Укуна. Я с облегчением выдохнул: Тогда взгляни сам, кажется, он довольно серьезно ранен.

Сунь Укун с бесстрастным выражением лица подошел ближе, но стоило ему протянуть руку, как Хунхайэр со свистом вскочил и уселся прямо, выпрямив спину: Вдруг перестало болеть!

Я вмиг растерялся: Ты что, выздоровел быстрее некуда?

Сунь Укун отдернул руку, бросив ледяным тоном: Наигрался?

Наигрался? — Я перевел взгляд с Хунхайэра на Сунь Укуна, а затем обратно на Хунхайэр: Выходит, ты только что притворялся, заставив меня волноваться понапрасну?

Хунхайэр скривил губы: Кто просил тебя быть таким доверчивым? — Вдруг его лицо помрачнело, и он пробормотал: Но на меня ведь и правда напали исподтишка, — он подергал себя за волосы, — и волосы этот ублюдок мне тоже по-настоящему состриг, — он указал на свою стопу, — а это и впрямь поранили по дороге сюда.

Мне не стоило ссориться с ребенком, решившим пошалить: Расскажи о случившемся своему дядюшке Суню.

Его дядюшка Сунь выглядел крайне раздраженным: Какое мне дело до его проблем? С какой стати ему мне рассказывать?

Не успел я осудить Сунь Укуна за отсутствие любви к младшим, как Хунхайэр презрительно бросил: Сдалось мне ему рассказывать. Затем он посмотрел на меня: Я пришел к тебе, а не к нему.

Я крайне удивился: Тебя обидели, а ты идешь не к побратиму своего отца, а ко мне?

Стоявший рядом Сунь Укун холодно фыркнул, зыркнул на меня и зашагал прочь.

Эй, эй, ты куда? — И ведь не ответил…

Я повернул голову и посмотрел на Хунхайэра: тот сидел на кровати, подогнув под себя ножки, с невероятно самодовольным видом. Чему он вообще радовался…

Посиди пока здесь. — Я поднялся и направился к выходу.

Я вообще-то гость, оставляешь меня здесь и куда собраться вздумал? — Черт побери, он снова принялся строить из себя жертву, но я не стал обращать на него внимания и бросился за Сунь Укуном.

Сунь Укун стоял снаружи, скрестив руки на груди, с все тем же крайне недовольным выражением лица.

Я беспомощно вздохнул: Даже если твой племянник тебе не по душе, не обязательно корчить мне такие рожи, откуда мне было знать, что он тебе не нравится.

Разве ты не слышал, он же сказал, что пришел специально к тебе? В прошлый раз ты уверял, что между вами ничего нет, а раз ничего нет, с какой стати его избили, и он прибежал к тебе?

Почем мне знать, почему он пришел ко мне…

Не знаешь? Не знаешь, так зачем притащил его со склона горы на спине, привел в свои покои и уложил на свою кровать, ты свинья, что ли?

Я опешил от такого потока брани, и во мне всколыхнуло легкое раздражение: Что с тобой не так, я же сказал, что и помыслить не мог, будто он явился ко мне. Знал бы я, что ты его так терпеть не можешь, ни за что не стал бы поднимать его на гору.

Его лицо внезапно смягчилось: Ты думал, он пришел ко мне?

Я уставился на него: Зачем бы я иначе притащил его наверх?

Он прищурился, пару секунд всматривался в меня, а затем внезапно произнес: Его приятно трогать?

Я остолбенел: Что? — Столь пошлые речи никак не вязались с тем, что он мог произнести.

Сунь Укун чуть приподнял подбородок: Ты расслышал.

Я вдруг понял, что наш недавний диалог выглядит как-то жутковато.

Слушай, Укун, ты не мог бы говорить в другом тоне?

А что не так? — Он слегка приподнял подбородок, уголки его глаз чуть приподнялись, губы крепко сжались в ниточку, ццц, выражение лица тоже было донельзя странным…

Тебе не кажется, что твое нынешнее выражение лица и то, что ты только что сказал, очень сильно смахивают на сцену поимки с поличным во время измены? — Я весь задрожал. — И правда, с чего это мне показалось все таким странным…Сунь Укун на мгновение замер, лицо его окаменело. Я хлопнул его по плечу:

— Не нервничай ты так. Наверное, просто за последние пару дней навалилось слишком много дел, вот ты от усталости и заговариваешься.

Он смахнул мою руку и посмотрел на меня исподлобья:

— Я вообще-то измену застукал.

Я моргнул, моргнул ещё раз и выдавил из себя сухой смешок:

— Сунь Укун, кажется, я и правда устал, мне уже слуховые галлюцинации мерещатся.

Он усмехнулся:

— Хватит притворяться дурачком.

Я и не притворялся, я действительно ничего не понимал:

— Ты ведь не хочешь сказать, что ты… это самое со мной?

Он приподнял бровь:

— Что со мной?

Я кашлянул:

— Хорош уже, шутить над собственным корешем — это по-твоему весело?

Он смотрел на меня не мигая, и я, чувствуя себя неловко, отвёл взгляд, пытаясь перевести тему:

— А зачем, по-твоему, Хунхайэр вообще притащился?

Он холодно хмыкнул:

— Разве я не спрашивал тебя, приятно ли его гладить?

Я смущенно пробормотал:

— Что ты вообще несёшь?

— Разве сына Короля-Быка может трогать кто попало? Он же нарочно это делал.

— Нарочно? — я озадаченно посмотрел на него и тут же встретился с его многозначительным взглядом. Моментально отвернувшись, я мысленно выругался: чёрт, до чего же паршиво, мне даже показалось, будто меня током ударило…

Этот тип тихонько усмехнулся. Радуешься, сволочь?

— Кхм-кхм, оставлять гостя одного нехорошо, пойду-ка я навещу Хунхайэра.

Я уже сделал шаг, но меня наотмашь схватили за руку.

— Куда ты собрался сбежать? Я даю тебе время на раздумья, жду ответ до закатного часа.

И это называется «дать время на раздумья»?! Сейчас ведь едва полдень, между прочим!

Э? Над чем думать-то…

Я нерешительно посмотрел на Сунь Укуна. В уголках его губ затаилась улыбка, а на правой щеке отчетливо проступила неглубокая ямочка. Заикаясь, я произнес:

— Ты ведь… ты ведь не всерьез просил меня подумать над этим самым?

Он кивнул:

— Разве ты только что сам во всём не разобрался? К тому же ты и так столько времени живешь на Горе Цветов и Плодов, так почему бы мне не дать тебе официальный статус?

Мать моя женщина… да этот парень в любви мне признался?!

Внезапно он подался вперед, и прежде чем я успел сообразить, что к чему, моих губ коснулось что-то тёплое.

К счастью, он лишь легонько коснулся их и тут же отстранился. Я остолбенело смотрел на него, а он одарил меня улыбкой во все восемь зубов:

— Иди проведай Хунхайэра, раз хотел, а я найду тебя, когда стемнеет.

Подумав, он добавил:

— Больше не смей его трогать, держись от него хотя бы на шаг с четвертью.

На ватных ногах я вернулся в свою комнату. Хунхайэр по-прежнему сидел, скрестив ноги, и от нечего делать разглядывал убранство моего жилища.

— Почему у тебя такое красное лицо?

— Э-э, на улице жарковато.

— А я-то думал, оттого что с обезьяной долго возишься, лицо само собой краснеет.

— Ага.

Только спустя полминуты до меня дошло, что Хунхайэр только что оскорбил всех обезьян на этой горе вместе со мной в придачу.

— Что за манеры у этого ребенка?

Он надул губы:

— Меня обижают, родители дома отсутствуют, а я вспомнил, что ты — самый сильный из всех, кого я знаю, и специально пришел к тебе за помощью, а ты со мной вот так?

Он и сам по себе был хорош собой, а с присущим подросткам очарованием его несчастный вид выглядел по-настоящему… жалостливым.

Однако в моей голове сейчас царил полный кавардак. Глядя на его лицо, я помимо воли начал мысленно представлять себе совершенно другое лицо. И хотя Хунхайэр выглядел неплохо, в нем было слишком много женственного: брови недостаточно мужественные, переносица не такая прямая, щеки слегка пухлые, а миндалевидные глаза хоть и хороши, но почему-то не притягивают взгляд так, как лисьи…

Черт, о чем это я вообще думаю?!

Вот уж поистине: на словах Лев Толстой, а на деле… Всего полчаса назад я с пеной у рта доказывал Гогуо, что я уж точно не соперник ему на любовном фронте, и свято верил, что Сунь Укун ни за что не увлечется лицом своего пола.

— Эй-эй-эй, о чем ты там думаешь, ты вообще слышишь, что я тебе говорю?

Опомнившись, я увидел Хунхайэра, который дул губы и сердито глядел на меня.

Я тряхнул головой. Сначала надо разобраться с текущими проблемами.

— Хунхайэр, зачем ты притащился на Гору Цветов и Плодов?

— Я же только что сказал: ты — самый сильный из всех, кого я знаю, а та сволочь, что напала на меня из затычки, может снова заявиться. Поэтому, пока не вернется мой отец, я хочу держаться за тобой.

Он задрал личико, и в этот момент в нем промелькнуло что-то искреннее.

Я вздохнул с облегчением:

— Ну вот, сейчас ты хоть похож на ребенка.

Поразмыслив, я добавил:

— Пойдешь потом сам и скажешь всё дядюшке Суню. В конце концов, это его владения, и если ты хочешь здесь остаться, нужно спросить его разрешения.

— Кто сказал, что я хочу здесь оставаться? — Хунхайэр замахал руками, как погремушкой. — Я хочу попросить тебя поехать со мной на Гору Накопления Грома и составить мне компанию. Ты ведь здесь тоже гость, неужели тебе не надоело жить здесь месяцами? Разве плохо перебраться к нам на какое-то время? А когда вернется отец, захочешь — вернешься обратно.

Я почувствовал некоторое искушение. Совершенно не умея справляться с нынешним хаосом, сбежать отсюда на Гору Накопления Грома было вполне себе выходом.

Но тут же я отбросил эту мысль. В этом мире, кроме Сунь Укуна, не было никого, кому я мог бы доверять. И дело даже не в остальном, а в самом моем положении: не дай бог кто-нибудь догадается, что на самом деле я никакой не Цзиньчи, — тогда нам всем конец.

— Я не могу покинуть Гору Цветов и Плодов.

— Почему? — Хунхайэр захлопал своими большими глазами.

— Потому что… — как это вообще объяснить?

Хунхайэр же с понимающим видом изрек:

— Ты что, настолько сильно любишь Сунь Укуна? Жить без него не можешь?

— А? — я растерялся.

Хунхайэр хмыкнул:

— В тот день, когда вы ушли, мой отец рассказал мне о вас двоих. Сначала я не верил, что ты можешь так сильно к нему привязаться, учитывая твою дурную славу бабника. Но теперь, если подумать… — он скривил губы. — Раз уж ты потерял память, то такое вполне возможно.

Я окончательно запутался. Что именно Король-Бык наговорил своему сыну?

Хунхайэр вытянул вперед согнутые до этого ноги, сладко потянулся и пожал плечами:

— Впрочем, я и правда хотел пригласить тебя на Гору Накопления Грома. Никого сильнее тебя я не знаю, и если ты будешь со мной на горе, та сволочь точно не посмеет больше ко мне лезть.

Подумав, он добавил:

— Ну а если ты действительно не можешь поехать, то я так уж и быть, пока поживу здесь — до тех пор, пока не вернется отец, а там я буду в безопасности.

http://bllate.org/book/40089/5086614

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь