Сунь Укун ответил недовольным тоном: Тебе не нужно ничего говорить, у меня свои соображения на этот счет.
Владыка, вы же прекрасно знаете, что он совсем не... — этот мягкий, вкрадчивый голос… Неужели это тот женоподобный Гогуо?
Сунь Укун перебил его: Я повторяю еще раз: это мое личное дело, и я сам разберусь.
Гогуо, похоже, обиделся: Владыка...
Я хочу вздремнуть, уходи, — затем я услышал шорох постельного белья: видимо, Сунь Укун лег на каменную кровать.
Однако Гогуо не вышел.
Я с любопытством заглянул внутрь: Сунь Укун лежал на спине, закрыв глаза, по всей видимости, уже заснув.
Гогуо неподвижно стоял у кровати. С моего ракурса была видна лишь его спина, но, по иронии судьбы, в зеркале, стоявшем в углу, отражалось его лицо. Он, не мигая, смотрел на того, кто лежал на кровати, его губы слегка подрагивали в улыбке, а в глазах читалась нежность.
Я мог описать свои ощущения лишь одной фразой: на меня пахнуло огромным облаком розовой ауры.
На самом деле, меня терзали смутные сомнения. Судя по тому, как этот женоподобный Гогуо общался со мной раньше, у него явно была связь с Цзиньчи, но при этом он был безответно, а может, и вполне открыто, влюблен в своего Владыку.
Слишком всё запутанно — этот мир, в котором все спят друг с другом, как попало.
Из-за этого маленького эпизода я так и не узнал, чем именно занимался сегодня Сунь Укун.
Впрочем, это уже не важно. Как ни посмотри, Сунь Укун не похож на человека, способного на преступление.
Спустя пару дней беззаботной жизни я обнаружил у входа в Пещеру Занавеса Водопада листок бумаги, подозрительно похожий на рекламную листовку, и принес его Сунь Укуну, чтобы узнать, что там написано.
Сунь Укун с презрением произнес: Как ты можешь не знать письменности!
Я, конечно, не собирался мириться с тем, что меня считают неграмотным: Я просто не знаю местных иероглифов, а ты еще посмотришь, знаешь ли ты наши!
После взаимных колкостей Сунь Укун отшвырнул рекламу в сторону: Это я просил Генерала Бэна раздать обезьянам на всех холмах Горы Цветов и Плодов, видимо, этот листок обронили.
Что там написано? На всех холмах… неужели квитанции на оплату коммунальных услуг? Эх…
Я получил новую партию оружия, собираюсь раздать им.
Всего лишь раздача оружия — я тут же потерял интерес. Однако вдруг заметил, что Сунь Укун как-то неловко косится на меня, и спросил: Ты чего?
Он прикусил тонкие губы: Ничего. Ты, наверное, после завтрака рот не вытер?
Я поспешно провел рукавом по губам, а потом сообразил: Я вообще не завтракал...
Раздача оружия на Горе Цветов и Плодов, видимо, была делом важным: Сунь Укун вместе со своими генералами и маршалами лично стоял у входа в Пещеру Занавеса Водопада, наблюдая за процессом. Огромная толпа обезьян выстроилась в очередь, чтобы получить снаряжение. В отличие от того, что показывают в сериалах, здесь не было бесконечного гвалта и шума.
Я посмотрел на сосредоточенного Сунь Укуна. На самом деле, он был весьма талантлив: так управлять целой горой — в современном обществе он стал бы первоклассным топ-менеджером.
Когда оружие раздали, Генерал Ба предложил устроить общий пир в Пещере Занавеса Водопада, ведь собрать всех вместе удается нечасто.
Не прошло и двух часов, как пещера была завалена пьяными в стельку обезьянами.
Родниковая вода на Горе Цветов и Плодов была кристально чистой, а фрукты — сладкими, поэтому фруктовое вино получалось отменным.
Я, конечно, не стал пить его залпом, как обезьяны — таким изысканным напитком нужно наслаждаться не спеша.
В зале кто-то уже лежал без чувств, кто-то пребывал в полупьяном состоянии, шум и гам стояли такие, что у меня начала раскалываться голова.
Обняв кувшин, я вышел к входу в Пещеру Занавеса Водопада и сел прямо на землю.
Луна сегодня была особенно яркой, и сквозь тонкую завесу водопада можно было смутно разглядеть ясное ночное небо.
В тишине слышалось лишь журчание воды да прерывистое стрекотание насекомых.
Фруктовое вино отдавало сладостью, а в горле оставляло приятное жгучее послевкусие, оставляя во рту аромат плодов. Интересно, как они его готовят? Завтра спрошу, а когда вернусь…
Когда вернусь?
Куда вернусь?
Смогу ли я вообще вернуться?
Я проснулся и оказался в теле Цзиньчи. Мое прежнее тело, должно быть, все еще в том мире. Так что со мной случилось? Я умер? Или стал овощем?
Вспомнит ли компания про пособие, которое должна мне выплатить? А Мэри из офиса этажом выше, по которой я давно сох, вспомнит ли она обо мне? У меня на компьютере остался недокачанный фильм, в корзине для белья скопилась недельная гора грязных носков… И самое главное, как же мама и папа…
Вино такое сладкое. Эй? Почему оно не льется? Я заглянул в горлышко кувшина и только тогда понял: кажется, все выпил…
Ух, кажется, я перебрал, иначе почему голова идет кругом и я не могу встать?
Опираясь на каменную стену, я с трудом поднялся, мир перед глазами завертелся. Я перевел дыхание, надеясь добраться до постели: даже пьяным я не хотел спать на полу.
Сделав пару шагов, я обо что-то споткнулся и рухнул вперед. Удар головой о пол получился довольно громким, но из-за алкоголя боли я не почувствовал, однако подняться сил уже не было.
Неужели придется спать на полу?
Не знаю, сколько времени прошло. В полузабытьи я почувствовал, как чьи-то руки подняли меня, а затем мое тело стало легким — кажется, меня несли на руках?
Эта пугающая мысль заставила меня попытаться открыть глаза, но, сколько бы я ни старался, они приоткрылись лишь на узкую щелочку. В тусклом свете пещеры я смутно разглядел красивый профиль Сунь Укуна.
Меня опустили, и мягкая перина под телом подсказала, что я благополучно оказался на своей каменной кровати.
Я прищурился, глядя на Сунь Укуна, стоявшего у кровати и пристально изучавшего меня.
У меня возникло дурное предчувствие.
Он наклонился, его лицо с четкими чертами лица все приближалось, и я ощутил на губах прохладное прикосновение.
Я поднял руку, чтобы оттолкнуть его, но алкоголь парализовал конечности, руки были словно ватные.
А потом он просунул язык внутрь.
Несомненно, он тоже пил — рецепторы уловили лишь сладкий винный аромат.
Целовался он совершенно не умея: его язык тыкался куда попало, и он даже прикусил мне нижнюю губу.
Что ж, видимо, опыта у него нет.
Пока я предавался этим сумбурным мыслям, почувствовал холодок в груди — он умудрился просунуть руку под воротник…
— Ай! Ты зачем мне язык прикусил?
Разумеется, я укусил именно тебя!
Он схватился за рот, выпрямился и посмотрел на меня с таким укором, что хоть стой, хоть падай.
Я с трудом сел, поправил воротник и посмотрел на него: Я не Цзиньчи.
Он замер, укор в глазах сменился неловкостью.
Алкоголь ударил в голову, все вокруг поплыло.
Я потер переносицу: Сунь Укун, тебя ведь на самом деле до глубины души задевало все то, что Цзиньчи творил раньше?
Он вытаращил глаза: Ты знаешь? — не то от стыда, не то от ярости его щеки мгновенно залились румянцем. — Это Гогуо тебе рассказал?
Не вини его, это я спросил. — Я не хотел, чтобы Сунь Укун знал, что в моей голове сохранились воспоминания Цзиньчи, к тому же Гогуо действительно упоминал об этом, так что я его не подставлял.
Он посмотрел на меня, отвел взгляд в сторону и тихо произнес: Как это могло не задевать? Пусть я родился из камня и родителей не ведал, это не значит, что кто-то может безнаказанно меня оскорблять.
Я мысленно вздохнул: Ты уже развеял его душу, можно сказать, отомстил. Неужели в сердце все еще обида?
Он покачал головой: Не знаю.
Что значит не знаю? Если бы не затаенная обида, стал бы он, напившись, пытаться насильно овладеть Цзиньчи? Это же классическая месть: кровь за кровь, зуб за зуб.
Я немного подумал и сказал: Забудем о сегодняшнем дне. Ты просто перебрал, вот твоя темная сторона и вырвалась наружу. В будущем привыкай видеть мое лицо.
Он действительно повернулся посмотреть на меня. Я скорчил гримасу, и он, не ожидавший этого, невольно рассмеялся.
Я тоже усмехнулся: Запомни раз и навсегда: я больше не тот Цзиньчи. Лицо то же, но вкусы у меня куда изысканнее.
Его лицо приняло странное выражение: Изысканнее? Ты хочешь сказать...
Я похотливо улыбнулся: Мне, нравятся, пышные формы! — я показал руками жесты, изображающие женскую грудь.
Моя пошлость окончательно выбила его из колеи, он с презрением поднялся и, не оглядываясь, пошел прочь.
Я сбросил маску, лег и приготовился спать до утра.
Сунь Укун, уже дойдя до выхода, вдруг остановился, повернул голову и прошептал: Прости.
Я услышал это сквозь дрему и, вполне довольный, провалился в сладкий сон.
День свадьбы Короля-Быка и Принцессы Железный Веер был не за горами.
Гора Накопления Грома находилась недалеко от Горы Цветов и Плодов, долетели мы туда минут за десять.
У подножия горы было шумно и многолюдно, я посмотрел на копошащуюся толпу и невольно воскликнул: У Короля-Быка столько друзей!
Сунь Укун ответил: В радиусе пятисот ли среди всех демонов и духов у Великого Короля-Быка самая могущественная магия.
А? Значит, дело не в дружелюбии…
Я вспомнил эпизод из Путешествия на Запад, где Король-Бык и Сунь Укун сражались сотни раундов вничью, и только Нэчжа помог его одолеть. Любопытство взяло верх, и я спросил: Кто сильнее: ты или Король-Бык?
Сунь Укун покачал головой: Не знаю, не доводилось сражаться всерьез.
Мне стало странно: во время Погрома в Небесных Чертогах Нэчжа не смог победить Сунь Укуна. Если Король-Бык на равных бился с Сунь Укуном, то по логике вещей Нэчжа должен быть слабее Короля-Быка. Почему же в итоге именно Нэчжа смог победить его?
http://bllate.org/book/40089/5086609
Сказали спасибо 0 читателей