Готовый перевод My Rival and I Raise a Baby in a Book / Заклятые враги в одной колыбели: Как выжить в другом мире: Глава 6

— Второй дядя, как же ты прав, до чего же мне тяжело!

Дуань Юйсюй выбился из сил, его лицо покрылось градом потливости, а от размахивания мотыгой невыносимо ныли плечи. Он остановился, размял плечо и поднял голову — все работавшие в поле люди смотрели на него.

— Старший племянник, сколько лет живу, а впервые слышу, чтобы ты жаловался. Всё-таки хорошо, когда есть супруг: человек очеловечивается. Тягот и труда бояться не стоит, вот сдаст парнишка Цзи экзамены, и заживёшь в своё удовольствие.

Второй дядя Дуань говорил и украдкой утёр пару слёз. Дуань Юшу и Дуань Юлинь, догадавшись, что он вспомнил о судьбе Старшего брата Дуаня, поспешно подошли, чтобы утешить старика.

— Горькая выпала доля моему старшему брату, в одиночку вырастил нас, пятерых братьев и сестёр, да только счастья не изведал — не дожил до того дня, когда мы сможем отплатить ему за заботу, ушёл раньше времени.

Дуань Юйсюй подумал про себя, что прежнему хозяину тела пришлось не слаще: угораздило же его связаться с таким братцем и шурином, которые загнали человека в могилу раньше срока.

— Второй дядя, не печалься. То счастье, которого отец не успел испить, я за него исчерпаю. Разве могли мы с Цзи дожить до сегодняшнего дня без поддержки таких дядей, как вы?

Дуань Юйсюй рассудил, что нужно поскорее успокоить старика, да заодно и передохнуть, опустив мотыгу. Если продолжать гнуть спину в таком же убойном темпе, то завтра в этой земле закопают уже его самого.

— Только вот на учёбу уходит уйма денег. Как ни старайся я в поле, а тянуть это бремя всё равно тяжело, — осторожно начал прощупывать почву Дуань Юйсюй. Стоило ему вспомнить главную парочку романа, как у него тут же начинала болеть голова — уж очень они оказались крутабыми.

Второй дядя Дуань утёр слёзы, услышал эти слова, в душе его шевельнулась догадка: неужто этот Дуань Юйсюй наконец-то поумнел? Вес таких слов был столь велик, что даже третий дядя Дуань, до этого момента лишь наблюдавший со стороны за представлением, перевёл на него взгляд.

Прежний-то Дуань Юйсюй — кто только посмел бы заикнуться о том, чтобы прекратить учёбу Дуань Юцзи? Он тут же готов был вцепиться в глотку любому. Этот Дуань Юцзи был для него словно зело сокровище, слово против не скажи, упрёком не тронь, холил его и лелеял, как хрупкую драгоценность. Всё же верно говорят: женитьба идёт на пользу — обзавёлся собственным маленьким очагом, глядишь, и ума прибавилось.

— А что, если заставить парнишку Цзи бросить учёбу? — тоже решил зайти издалека второй дядя Дуань. — Сюйцай вполне может устроиться сельским учителем в частную школу, на всю жизнь сытой старости хватит.

— Вот как... Боюсь только, сам Юцзи на это не согласится.

Дуань Юйсюй никак не ожидал, что второй дядя Дуань окажется настолько понятливым.

— Ему пора бы уже поумнеть! Как вернётся, так и скажи ему. А если не сможет уразуметь — скажи мне, я сам с ним потолкую!

Второй дядя Дуань поставил точку в этом деле, и Дуань Юйсюй, услышав такое, принялся махать мотыгой с удвоенной бодростью.

Когда Пэй Цю принёс на поле корзинку с обедом, перед его глазами предстал необычайное зрелище: Дуань Юйсюй трудился в поте лица, охваченный нешуточным азартом. Пэй Цю опешил от изумления — с чего это он вдруг воспылал таким рвением?

— А вот и племянник-супруг пожаловал! Юйсюй, бросай работу, иди обедать!

Второй дядя Дуань расплылся в доброй улыбке при виде Пэй Цю. Спасибо этому племяннику-супругу, только благодаря ему старший племянник вразумился насчет Юцзи. Удачная же выпала женитьба, поистине прекрасная!

— Ишь ты, как быстро полдень наступил? — Дуань Юйсюй окинул взглядом вспаханную полосу — вышло меньше, чем вчера до полудня. Он поднял глаза на солнце: до полудня было ещё далеко, но живот уже урчал от голода. — Чего принёс поесть?

— Я обменял бататы у супруга Яна на пирожки с начинкой из пекинской капусты, редьки и крахмала, а ещё попросил его научить меня варить кашу из батата. На этот раз точно наедимся досыта!

Пэй Цю подвёл его к меже, приподнял накрывавшую корзину тряпицу — от лежавших внутри пирожков и каши всё еще поднимался густой пар, а рядом с миской с кашей лежали два варёных утиных яйца.

— Тут такое дело... Я тебе кое в чём признаюсь, — Пэй Цю посмотрел на утиные яйца и с некоминной заминкой произвел:

— Что натворил?

По одному лишь выражению лица Пэй Цю Дуань Юйсюй сразу понял: ничего хорошего жди. В прошлый раз на его лице красовалось ровно такое же выражение — когда Пэй Цю в средней школе принёс домой контрольную по математике с двузначной оценкой, сунул отцу на подпись, а потом спешно напустил на себя угодливый вид, надеясь загладить вину до того, как обман вскроется.

— Я обменял серебро на медные монеты и купил у супруга Яна немного утиных яиц... — Пэй Цю тараторил, параллельно очищая для Дуань Юйсюя яйцо. — Мы же эти яйца на двоих съедим, ты ведь не станешь сердиться?

— Вот оно что, — Дуань Юйсюй тут же успокоился, но всё же решил поддразнить его: — Как-никак я теперь глава семьи, а ты за моей спиной деньги тратишь. Смотри у меня, разведусь!

— Смеешь! — Пэй Цю швырнул только что очищенное яйцо обратно в свою пиалу. — Деньги всё равно не твои, с какой стати мне их не тратить? Тебе это яйцо есть не позволю.

Увидев, как тот разволновался, Дуань Юйсюй уже не мог сдержать улыбку в уголках рта. Он-то знал: характер у Пэй Цю что твой пороховой бочонок — пусть за эти годы он стал чуточку молчаливее, но нрав ни капли не изменился.

— Чего лыбишься? Говорю тебе, я не только яйца купил — я ещё заглянул к Ню Данаодаю и прикупил свинины, к Тетушке Бай зашел за тофу, да к тому же заглянул к тетушке из второго дома, занёс Сяо Ни коричневого сахара!

Пэй Цю рассердился и выложил разом всё, чем занимался с самого утра. Теперь Дуань Юйсюю стало не до смеха: с такими тратами они через пару дней по миру пойдут в долгах как в шелках.

— Очисти-ка мне ещё одно яичко, надо же стресс заесть, — проглотив кусок пирожка, пробормотал Дуань Юйсюй. — Ладно, трать. Всё равно у меня ума не хватит столько заработать.

— Я заработаю, — Пэй Цю бросил на него косой взгляд, очистил второе яйцо и тоже положил в собственную пиалу.

— И я заработаю. Ну-ка, дай мне тоже одно, — Дуань Юйсюй протянул руку и переложил одно яйцо из пиалы мужа в свою миску. — С каких это пор ты успел перезнакомиться со всей деревней? Когда это ты ухитрился за моей спиной наладить социальные связи?

— Ну я это... того... — Пэй Цю замялся, слова застревали во рту, не находя выхода. — В статусе новоиспечённого супруга куда ни придешь, везде норовят зазвать на беседу. Слово за слово, так со всеми и перезнакомился.

Покончив с обедом, Дуань Юйсюй уже собирался вернуться к работе, но Пэй Цю потянул его за собой в менее людную часть склона. Оглядевшись по сторонам, Дуань Юйсюй заметил, что время разноса еды подошло к концу, и на полях никого не осталось.

— Вчера вон у того склона, прямо возле нижней полосы земли, я приметил дикий женьшень, — Пэй Цю подступил ближе и зашептал прямо на ухо: — В наше время дикий женьшень ценится просто баснословно.

— Чего же вчера не сказал?! Мы бы посреди ночи его выкопали!

Теперь настала очередь Дуань Юйсюя суетиться: выкопай они этот корень — и можно три му земли не пахать!

— Спешить-то куда? Разве разглядишь что-то среди ночи? А если корень повредишь, за сколько его потом продашь?

Пэй Цю повёл его к месту, где накануне обнаружил ценный корень. Женьшень и впрямь был на месте: уголок выдался глухим, сплошь оплетённым древесными корнями, к тому же деревенские жители в лекарственных травах не смыслят — увидь они его, наверняка приняли бы за обыкновенный сорняк, только что пробившийся из земли.

— Ну ты прямо специалист по профилю.

Дуань Юйсюй стоял в сторонке и наблюдал, как Пэй Цю бережно, кончиками пальцев отгребает землю, охраняя хрупкие корешки женьшеня и постепенно расширяя ямку. Сам он уже было хотел взяться за дело, да Пэй Цю отстранил его, велев стоять в стороне.

— Это основы ремесла, — не отрывая глаз от работы, бросил в ответ Пэй Цю. — Вечером я тебе ещё и пульс проверю, так что буду знать даже то, сколько раз ты за вчерашний день сбегал по-маленькому.

— Вот уж без чего точно можно обойтись.

Корень, стебель и листья женьшеня оказались целёхоньки. Пэй Цю аккуратно завернул находку в носовой платок, бережно уложил в корзинку, и только тогда в его глазах вспыхнул ясный огонёк, а на губах заиграла довольная улыбка:

— Считай, сорвали куш! Ему лет двадцать от роду, не меньше. Вернёмся, как следует обработаем, высушим — от покупателей отбоя не будет!

В глазах Дуань Юйсюя зажглась надежда вперемешку с восторгами.

— Замечательно! Наконец-то не придётся больше пахать землю!

— Нет уж, землю пахать продолжим. Дуань Юйсюй столько лет трясся над этим наделом, если бросить в одночасье, люди подозрения начнут строить. Делать всё нужно постепенно. К тому же денег от продажи этого женьшеня надолго нашим аппетитам не хватит, надо искать какой-то постоянный, долгосрочный источник дохода.

Пэй Цю говорил, а Дуань Юйсюй молча слушал.

— Ты что же, надумал остаться здесь насовсем?

— А ты разве нет? — Пэй Цю всё ещё находился под впечатлением от недавней удачи и выпалил это на автопилоте, но, спохватившись, смутился и принялся торопливо оправдываться: — Я имею в виду... разве у тебя есть какой-то способ вернуться обратно?

Дуань Юйсюй покачал головой.

Во второй половине дня Дуань Юйсюй исправно гнул спину на пахоте. Сегодня дело спорилось куда быстрее, чем вчера, и без помощи Пэй Цю он одолел целый му земли.

Пэй Цю во второй половине дня тоже не сидел без дела: он ковырялся в самых дальних уголках склона и нарыл немало целебных трав, названия которых Дуань Юйсюй даже не слышал, перепачкавшись землей с ног до головы.

— С чего это одни растения ты сажаешь, а другие сушишь?

По заведённому порядку Дуань Юйсюй мыл посуду, пока Пэй Цю возился со своими травами. Сегодня накопал много, так что, когда Дуань Юйсюй вышел с чистой посудой, тот всё ещё продолжал возиться.

— У одних лекарственными свойствами обладают плоды или стебли с листьями, а раз они еще не выросли, я их сперва посажу, — Пэй Цю не прекращал работы. — У других целебную силу имеет корень, такой можно выкапывать сразу и пускать в дело.

Дуань Юйсюй кивнул. Заметив, что макушка Пэй Цю сплошь покрыта серым слоем пыли, он вдруг кое о чём вспомнил и бросил:

— Занимайся пока, я на минутку отлучусь.

Пэй Цю даже не успел спросить куда, как тот уже выскочил за дверь.

Солнце уже почти закатилось за горизонт, но на улице ещё светло, хотя температура заметно упала, став гораздо холоднее дневной. Кое-где на земле ледяные корки после растаявшего снега смерзлись заново, так что ноги на них так и норовили разъехаться.

Ему нужно было заглянуть к третьему дяде. Тот в молодые годы промышлял коробейником, повидал немало на своём веку и уж точно должен знать, где раздобыть водостойкий лак. Сегодня он твёрдо вознамерился доделать обещанную Пэй Цю бадью для купания.

Дом третьего дяди стоял в низине, чтобы добраться туда, требовалось преодолеть пару крутых спусков. По пути Дуань Юйсюй несколько раз едва не поскользнулся, в душе уже жалея, что сорвался в такой поздний час, но стоило вспомнить присыпанную пылью голову Пэй Цю, как он решил, что тому обязательно нужно вечером искупаться.

У дома третьего дяди калитка была приоткрыта, из трубы вился дымок — судя по всему, стряпали ужин. Дуань Юйсюй постучал, дверь отворил третий дядя.

— Третий дядя, ещё не ужинали?

Третий дядя уставился на него в молчании, и Дуань Юйсюю пришлось сбито продолжать разговор.

Глава 6. Продажа лекарства

— Не ужинали ещё, братец, почти готово, — подал голос его сынок Дуань Жань, отличавшийся большей разговорчивостью. Выйдя из низенькой кухни, он перехватил инициативу, вытер руки о полотенце и протянул Дуань Юйсюю пиалу с водой. — Братец, а ты ел? Если нет, похлёбай с нами чего-нибудь.

— Спасибо, я уже поел, — Дуань Юйсюй взял пиалу и бросил косой взгляд на хмурого третьего дядю. — Третий дядя, я вот зачем зашёл... Нет ли у тебя случайно водостойкого лака? Я тут сколотил бадью для купания, да без лака использовать её нельзя.

— Нету.

Сухо бросил третий дядя всего два слова, после чего уселся на низенькую скамеечку, устроившись в стороне. В руки он взял тесак для дров и принялся мерно рубить толстый чурбаник — с такой яростью, что Дуань Юйсюю на мгновение показалось, будто этот топор опускается на него самого.

— Это как же нету? Вчера ведь доставал, кадки латать! — Дуань Жань с гостеприимной улыбкой подвинул Дуань Юйсюю табурет, жестом предлагая присесть. — Братец, передохни малость, я сам пойду поищу и принесу тебе.

— Сказал нет, значит нет. Не смей рыться в моих вещах, — бросил кусок полена в очаг и повысил голос третий дядя.

— Ишь ты, твоё не твоё! Шагу ступить нельзя, к вещам твоим и прикоснуться нельзя? — Дуань Жань и не думал подчиняться, развернулся и решительно направился в комнату за ведёрком с лаком.

http://bllate.org/book/40081/5085157