Готовый перевод My Rival and I Raise a Baby in a Book / Заклятые враги в одной колыбели: Как выжить в другом мире: Глава 2

Пэй Цю жутко устал, всё тело ломило и ныло. Больше он не произнёс ни слова, закрыл глаза и снова провалился в сон. Дуань Юйсюй не смел его тревожить: он бережно укутал Пэй Цю в одеяло, а затем сел в изголовье кровати, совершенно не представляя, что ему делать.

Пэй Цю был его заклятым врагом с самого детства и отличался невероятной капризностью. К нему нельзя было прикоснуться лишний раз, даже дружески закинуть руку на плечо не дозволялось. Узнай он, что они переспали, разве не взбесился бы до полусмерти?

Дуань Юйсюй сбежал с кровати, несколько раз испуганно обошёл комнату, так и не решившись выйти за порог, и прождал до рассвета, когда в окно начал пробиваться слабый свет, всё равно не смея снова лечь спать.

Похоже, на дворе ещё стоял последний месяц зимы, и тепло никак не возвращалось. Кутаясь в ватник с торчащими клочьями ваты, Дуань Юйсюй дрожал от холода и, в конце концов, не выдержав, снова направился к кровати.

Проснувшись, Пэй Цю открыл глаза и первым делом увидел своего закадычного дружка, который с жалким и виноватым видом согнулся в три погибели и тянул на себя одеяло. Их взгляды встретились, и воздух на мгновение замер.

— Чего тебе?

Пэй Цю испуганно вжался в постель, затянув одеяло повыше, а оставшийся без опоры Дуань Юйсюй с глухим стуком — шлёп! — рухнул прямо Пэй Цю на грудь.

— Какую тут комедию ломаешь, Дуань Юйсюй? — Пэй Цю чувствовал спиной горячее и влажное дыхание, и его и без того раскалывающаяся от боли голова начисто отказывалась соображать. — Я же говорил, я не уводил у тебя девушку! Сяо Юэ сама сказала, что ты ей вообще не нравишься, и ты… где это мы?

Его голос постепенно затухал в растерянности.

— Где это мы?! — Пэй Цю обвел комнату взглядом, повысив голос.

Дуань Юйсюй в мертвой хватке вцепился ему в руку, не отпуская — он должен был удержать парня, чтобы тот сдуру не разбил себе голову.

— Ты совсем с дуба рухнул? Из-за какой-то девчонки похитил меня в эту дыру? Да еще и… еще и затеял какой-то древний косплей? — Пэй Цю оттолкнул его, сдёрнул с себя одеяло, окинул себя взглядом, а затем с неверием уставился на дружка. — Ты окончательно с катушек съехал?

— Я могу всё объяснить! — Дуань Юйсюй вскочил, вскинув руки над головой в знак капитуляции. — Только пообещай сначала, что не сойдешь с ума, когда дослушаешь.

— Да у меня с психикой полный порядок! — с брезгливостью дёрнув одеяло, Пэй Цю случайно обнажил усыпанную багровыми пятнами шею. Он ткнул пальцем в эти следы и уставился на Дуань Юйсюя со смесью ужаса и неверия на лице: — Ты лучше объясни толком, что это такое?

Применив рекордную для себя скорость речи, Дуань Юйсюй выложил всё как есть, после чего в комнате повисла абсолютная тишина.

Слышно было лишь то, как ветер треплет прорванную бумагу на окне, принося с собой обманчивую прохладу.

Пэй Цю молчал. Спустя долгое время он глухо произнёс:

— Принеси воды, я хочу помыться.

Его голос звучал хрипло, словно он набрал в рот песка. В сочетании с его нынешним исхудалым видом это выглядело так, будто парня загнали хуже некуда, и до жалости несчастный выглядел до предела. Дуань Юйсюй уже давно не видел его таким.

Потерев побежавшую по коже от холода гусиную кожу, Дуань Юйсюй наконец опомнился и спросил:

— Ты поверил?

Пэй Цю плотнее закутался в одеяло и бросил на него косой взгляд.

— Считаю, что у тебя просто не хватит ума сочинить такую историю.

В комнате стоял лютый холод. Дуань Юйсюй не выдержал, перетянул на себя край одеяла и укрылся вместе с ним. Когда он приблизился, Пэй Цю машинально отпрянул, тут же поморщившись от боли в самом непроизносимом месте.

— Какой еще мыться, на улице вон как холодно, а ну как простудишься? — Дуань Юйсюй придвинулся ближе, и они вдвоем, тесно прижавшись друг к другу, спрятались в коконе из одеяла. — В эту эпоху от простуды помереть можно!

— Держись от меня подальше.

Пэй Цю отодвинулся к самому краю, свалив всё одеяло на Дуань Юйсюя — он был готов мёрзнуть, лишь бы не находиться так близко к этому человеку. На его бледном личице красовались гнев и стыд:

— Я… я вымою из себя то, что ты туда налил! По твоим же словам, это тело может рожать детей, а если я и правда забеременею, ты обрадуешься, да?

Дуань Юйсюй, у которого уже почти слипались глаза, вмиг встрепенулся. Такого допустить было нельзя! Перенестись в другой мир со смертным врагом еще куда ни шло, переспать — тоже ладно, но завести ребёнка — это уже ни в какие ворота!

— Жди здесь!

Бросив одеяло обратно, Дуань Юйсюй в дырявом ватнике толкнул дверь. Ветер лезвиями полоснул по щекам, от холода защипало кожу. Наощупь отыскав место, где, судя по воспоминаниям хозяина дома, обычно разводили огонь и готовили еду, он огляделся.

Эта семья Дуань жила в абсолютной нищете: маленький дворик был обнесён лишь плетнём из кольев, в углу притройки поменьше располагался хлев для пары кур, а жильё состояло из двух мазанках под соломенными крышами, причём та, что покрепче, была заперта на замок.

Сама кухонька представляла собой закопчённую до черноты глинобитную печь с водружённым на неё чугунным котлом. Никаких приправ обнаружить не удалось — кроме горстки неочищенного риса да жёлтой муки, да сваленных в углу кочанов пекинской капусты, которые, судя по памяти Дуань Юйсюя, оставались единственным овощем на всю зиму.

С грехом пополам разведя огонь, Дуань Юйсюй сгрёб во дворе немного залежавшегося снега, растопил его и добрых полдня кипятил воду. Отыскав во дворе деревянную кадюшку, он тщательно отдраил её, наполнил горячей водой и поволок в дом.

Когда он вошёл, Пэй Цю всё так же сидел на кровати, завернувшись в одеяло, с тупым выражением лица глядя куда-то сквозь пространство. Заметив возвращение Дуань Юйсюя, он тут же напустил на себя свирепый вид.

Дуань Юйсюю стало смешно, и он решил подразнить парня:

— Больше бадей не нашлось, так что залезай и мойся прямо в этой!

— Залезай? Во что залезай и мойся?! — Пэй Цю вытаращил глаза от изумления. — Я вообще-то мыться собрался, а не стирать, не стирать...

— Именно что мыть задницу! Разве ты не хочешь вымыть моих будущих детишек?

— Бесстыдник! — Пэй Цю залился краской до корней волос. Ему давно стоило понять, что этот тип начисто лишён всякого стыда, точь-в-точь как в детстве. — Деревенщина!

— Куда уж мне до тебя! Не успел я с Сяо Юэ и пару слов перекинуть, как ты тут же примчался на запах и отбил её! Эх, если бы не ты, угораздило бы нас загреметь в эту глушь? Хватит уже нос воротить, а то неровен час — залетишь, и растить этого ребёнка я точно не стану!

Бросив таз на пол, Дуань Юйсюй со зевотным стоном в пару прыжков запрыгнул на кровать, завернулся в одеяло и разомлел от нахлынувшего тепла. Заметив, что Пэй Цю не шевелится, он легонько подтолкнул его в бок ногой.

— Я правда не шучу, в доме всего одна бадья, так что придётся потерпеть.

Спустя долгое время — настолько долгое, что Дуань Юйсюй уже успел погрузиться во второй за день сон — Пэй Цю наконец подал голос, но в словах явно слышались нотки слёз.

— Прости! Ну прости меня, доволен?! Ведь это ты меня силком на проезжую часть вытащил и слушать ничего не хотел! Мы с Сяо Юэ никогда не встречались, да и я ей вовсе не нравлюсь, ты всё сам себе придумал! Да кто захочет с тобой спать, кто добровольно заявится в эту дыру и кто в здравом уме согласится рожать тебе детей!

Последнюю фразу он практически прокричал. Услышав всхлипывания, Дуань Юйсюй с опозданием осознал происходящее.

Подумать только, каково же тому сейчас: мало того, что его занесло в эту глушь, так он ещё и угодил в столь неловкое тело омеги. Для парня быть изнасилованным тем, кого он терпеть не может… Окажись на его месте сам Дуань Юйсюй, он бы страдал в сотни и тысячи раз сильнее.

— Ну не плачь ты, я виноват, сболтнул лишнего, — поскрёб затылок Дуань Юйсюй и виновато приглушил голос: — В тазу лежит чистое полотенце, умойся им как-нибудь, а завтра я раздобуду кадку побольше, ладно?

Пэй Цю больше ничего не ответил. Ковыляя, он подобрался к бадье. Вода всё ещё обжигала, от нее поднимался густой пар — он ведь не разбавил ее ни капельки холодной. Бросив косой взгляд на всё ещё наблюдающего за ним Дуань Юйсюя, Пэй Цю с перекошенным лицом бросил:

— Ты так пялишься, боишься, что я плохо вымою твое семя и всё-таки забеременею?

Новая глава опять выходит без единой главы в запасе [тает].

Добавляйте в закладки, ежедневные обновления гарантирую [радужные похвалы]!

Глава 2. Жар

С трудом приведя себя в порядок, Пэй Цю уже вовсю трясся от холода. Забравшись на кровать, он лег рядом с Дуань Юйсюем, свернувшись калачиком спиной к нему. Всё тело нещадно ломило — тот мужлан действовал грубо и напролом, и теперь Пэй Цю чувствовал себя отвратительно.

Дуань Юйсюй не спал, чутко прислушиваясь к звукам в комнате, но боялся даже открыть глаза, опасаясь, что Пэй Цю снова заплачет. Почувствовав, как к его спине прижалось прохладное тело, он поспешно укутал спутника в одеяло.

И мысленно взмолился, чтобы тот хотя бы не подхватил простуду с жаром.

В этих тревожных мыслях он и провалился в сон. Лишь когда солнце поднялось высоко и в комнате стало немного теплее, Дуань Юйсюй разомкнул веки. К нему прижимался пригревшийся за ночь Пэй Цю — судя по всему, замёрзнув, он бессознательно придвинулся ближе.

Дуань Юйсюй осторожно коснулся его лба: жара не было, и на душе сразу стало чуточку спокойнее. Потаращившись в потолок ещё какое-то время, он дождался, пока Пэй Цю наконец зашевелился.

Едва проснувшись, тот тут же проявил неблагодарность и оттолкнул его подать.

— Есть хочешь? Я утром видел в кухне лепёшки.

Дуань Юйсюй и не думал сердиться: он быстро набросил брошенную у кровати одежду и спустился на пол.

Комод из одеяла наотрез отказывался подавать признаки жизни.

А вот Дуань Юйсюй проголодался по-настоящему. Прихватив стоявший на полу таз, он вытолкнул дверь наружу и сделал глубокий вдох. Воздух здесь, в древности, был просто великолепен — никаких выхлопных газов и промышленного загрязнения, а небо казалось куда синее.

Судя по положению солнца, стоял полдень. Выглянувшее солнце немного согрело воздух, избавив от утренней колючей сырости.

Дуань Юйсюй выплеснул воду из бадьи, перепугав до полусмерти крутившихся у забора кур. Он жадно уставился на несушек и сглотнул слюну, но, вспомнив свои кулинарные таланты, благоразумно отложил мысли о свежей курятине.

Вся вчерашний праздничный пиршественный скарб унесли те, кто забирал посуду со столами. Кухня сияла пустотой — в ней обнаружились лишь несколько затвердевших до каменного состояния кукурузных лепёшек.

Разожжечь печь, вскипятить в котелке воды и кое-как размочить в ней половину лепёшки — вот и весь обед, утомивший его желудок за полдня хлопот. Справившись с едой, Дуань Юйсюй уставился тусклым взглядом на пляшущие в очаге языки пламени.

Скрипнула дверь.

Обернувшись, Дуань Юйсюй увидел бледного как полотно Пэй Цю. При утреннем полумраке в комнате было не разглядеть, насколько плох его цвет лица, но сейчас, истощённый годами недоедания и помноженный на изможденный вид, он казался тяжело больным человеком на смертном одре.

— Тебе плохо?

Почувствовав необъяснимую тревогу, Дуань Юйсюй тут же вскочил на ноги и протянул руку, собираясь проверить лоб Пэй Цю, но тот ловко увернулся.

— Разве утром у меня не было температуры? Напасть какая! Ни больниц тебе в этой глухомани, ни врачей… то есть, лекарей?

— Я сам врач, — отмахнулся от него Пэй Цю, раздражённый шумом. — Я есть хочу.

До перемещения Пэй Цю был аспирантом кафедры китайской медицины в престижном медицинском вузе, причём подавал большие надежды. Насколько именно большие, Дуань Юйсюй не знал, но слышал из хвастливых рассказов его родителей — среди детей их жилого комплекса Пэй Цю извечно числился тем самым сыном маминой подруги.

Протянув ему половину лепёшки, Дуань Юйсюй пробормотал:

— С каких это пор студенты-медики стали врачами? Заниматься врачеванием без лицензии вообще-то запрещено.

— Когда ты меня вчера драл, что-то не вспоминал про лицензию.

Примостившись на поленнице дров, Пэй Цю грыз ледяную, твёрдую как камень кукурузную лепёшку. Пережив осознание реальности за время сна, он наконец успокоился, хотя тело по-прежнему ломило, а вдобавок, кажется, поднимался жар.

http://bllate.org/book/40081/5085152