Готовый перевод The Egg Tart Shark's Unforeseen Grace / Скульптор судьбы: Сделка с призрачным прошлым: Глава 2

Она отдаст тебе все деньги со своей банковской карты и других счетов. Точную сумму я и сама не знаю, всё записано в телефоне, она сказала, что ты знаешь пароль от блокировки.

Сунь Цзяньэнь поступила в университет с лучшим результатом. Преподаватели возлагали на неё большие надежды и считали, что единственный её недостаток — это характер.

Она была слишком замкнутой. Танцовщица может быть сдержанной, но нельзя же быть настолько закрытой.

Она не любила общаться, у неё была всего одна подруга.

Пока сверстники повсюду развлекались, заводили друзей и крутили романы, она могла с утра до ночи пропадать в репетиционном зале, словно родилась только ради того, чтобы жить танцем.

До зимних каникул оставался месяц, и Сунь Цзяньэнь, уже проходившая стажировку в труппе, приняла крайне безрассудное решение.

Она не собиралась возвращаться ни в университет, ни в труппу. Она направлялась на родину матери, чтобы перехоронить прах и установить надгробную плиту.

Когда поезд остановился на какой-то станции, ей позвонила преподавательница из труппы, Чжао Чжэнь.

Цзяньэнь.

Сунь Цзяньэнь издала неопределенный звук, её голос прозвучал холодно:

— Преподаватель Чжао.

Она отправила в WeChat длинное объяснение причин своего ухода. Текст выглядел так, будто его писала общительная девушка, но на самом деле она панически боялась телефонных звонков и голосовых сообщений.

Чжао Чжэнь легко могла представить, как та отправляла все эти сообщения с ледяным выражением лица.

Для наставников Сунь Цзяньэнь была самой одарённой среди студентов нынешнего потока стажёров.

Она до боли напоминала свою биологическую мать, Сунь Пяопин.

Однако характер Сунь Цзяньэнь совершенно не походил на характер Сунь Пяопин — в ней куда больше чувствовалась другая звезда некогда блиставшего дуэта танцевальной труппы.

Впрочем, удивляться тут было нечему, ведь растила её Ли Цижэнь.

Чжао Чжэнь спросила:

— Неужели ты действительно решила вот так уйти из труппы? Больше никогда не будешь танцевать?

Она и сама в прошлом была ученицей тех же наставников, что и две матери Сунь Цзяньэнь, и забыть артисток такого масштаба было просто невозможно.

Лишь повзрослев и набравшись ума, Сунь Цзяньэнь поняла: каждый преподаватель, у которого она училась танцу, неизменно видел в ней её маму.

Подобная проекция не зависела от средств её выражения, и телефонные звонки не были исключением.

Она тихо ответила:

— Всё равно моя мама умерла.

Место Сунь Цзяньэнь было у окна. Сидевшая рядом девушка с удивлением покосилась на неё, услышав эти слова.

Заметив, что у соседки безупречно белая кожа и очень симпатичное лицо, она обернулась ещё раз и тут же встретилась взглядом с Сунь Цзяньэнь, смотревшей в окно.

Сунь Цзяньэнь ничуть смутилась. Выслушав уговоры Чжао Чжэнь, она произнесла:

— Преподаватель Чжао, вы возлагаете на меня слишком большие надежды.

— Я не считаю, что способна справиться с сольной постановкой, которую требует университет.

— Я...

Она поступила в танцевальную академию своей мечты, куда стремятся все будущие артисты, но вполне могла так и не получить диплом.

Сунь Цзяньэнь взглянула на мандарин, лежавший на откидном столике:

— Сейчас я до смерти боюсь танцевать.

— Ради памяти мамы и того времени, что вы провели вместе в одной труппе, пожалуйста, отпустите меня.

Она выразилась вежливо, но трубку повесила решительно — скорее ставя перед фактом, чем обсуждая.

Чжао Чжэнь на другом конце провода услышала короткие гудки и улыбнулась. Сидевшая с ней в одном кабинете коллега поинтересовалась:

— Ты что, и правда отпускаешь её? Другой такой талантливой девчонки мы не сыщем.

Чжао Чжэнь ответила:

— Похоже, она отправилась в родные края своей матери.

Гибель тех двоих до сих пор отзывалась болью в их сердцах.

— Оформите ей академический отпуск, пусть вернется после Нового года.

Боясь получить ответ от преподавателя, Сунь Цзяньэнь заранее включила режим беззвучных сообщений.

Разобравшись со всеми настройками, она наконец заметила новое уведомление в WeChat.

Подруга сообщила, что её старшая сестра нашла для неё надежного человека, и этот мастер скоро добавит её в контакты.

Это и есть Камнерезная мастерская семьи Лу с тремя заглавными буквами в названии?

Мастер по изготовлению надгробй, у которого на аватарке красуется уродливый кот?

Разве мастер по надгробиям не должен быть человеком лет пятидесяти-шестидесяти?

Может, это аватарку поставил чей-то ребенок?

Не зная, что ответить, она сначала зашла на его страницу и просмотрела ленту.

Записей оказалось слишком много, до конца пролистать так и не удалось.

Там было всё: реклама юбилейной распродажи какой-то ремонтной компании с розыгрышем маленьких табуреток за девяносто девять лайков; видеозаписи с каменными заготовками; короткие ролики с гадящим котом, которые длились даже дольше предыдущего видео с камнем; ссылки на музыку из NetEase Cloud, причем слушали там какие-то тиктоковские хиты.

Создавалось впечатление, что ребенку этого мастера еще не исполнилось и пятнадцати лет.

У Сунь Цзяньэнь не хватило терпения досматривать дальше.

Она сбросила всё, что ей было нужно, одним сообщением:

Аренда машины с водителем, аренда жилья на два месяца, гравировка на надгробии, поиск могилы на кладбище и тому подобное.

Отправив сообщение, она тут же пожалела об этом: не покажется ли она невыносимой, чересчур капризной клиенткой?

Лу Лян как раз отдыхала посреди смены и заглянула в телефон.

Судя по тому, что о ней уже упоминала Цуй Мань, она ничуть не удивилась и ответила всего тремя иероглифами:

Придется доплатить.

Сунь Цзяньэнь прикинула свои сбережения и деньги, оставленные мамой, и спросила:

Двести тысяч хватит?

Собеседник долго не отвечал, а вверху экрана всё горел статус «печатает...».

У Сунь Цзяньэнь участилось сердцебиение, и она уже всерьез задумалась о том, чтобы взять кредит на памятник, а расплачиваться после собственной смерти.

Неожиданно от собеседника прилетел вопрос:

Ты случайно не мошенница?

Сунь Цзяньэнь подумала: какая же она невоспитанная.

Решив, что мастер не хочет брать заказ, она осторожно накинула сверху:

А если двести пятьдесят тысяч?

Собеседница ответила мгновенно:

Хорошо, сестрица.

Лу Лян никак не ожидала, что клиентка, которую порекомендовала Цуй Мань, прибудет в тот же день.

И уж тем более она не ожидала, что та единым махом переведет ей пятьдесят тысяч юаней задатка.

В камнерезной мастерской, сменившей уже три поколения владельцев, привыкли к крупным суммам за сутки, но обычно это были деньги за масштабные инженерные проекты, проходившие через официальную бухгалтерию предприятия.

Даже при всём жизненном опыте Лу Лян, такой щедрый частный заказ с внесением пятидесяти тысяч аванса одним платежом ей встретился впервые.

Ей даже стало любопытно, какого же стандарты надгробие собирается заказывать эта богатая дама.

У клиентки с ником Цзяньэнь не было каких-то чрезмерно специфических требований.

Главная проблема заключалась в том, что она понятия не имела, где именно находится могила, подлежащая переносу, и совершенно не разбиралась в местных законах Янцао касательно земляных работ и перезахоронения.

Клиентка явно обещала стать долгосрочной головной болью, и если бы не рекомендация подруги, Лу Лян из-за своей нелюбви к лишним хлопотам, пожалуй, и пальцем бы не пошевелила ради такого комплексного заказа.

Поезд клиентки прибывал в Цанчэн, до станции оставалось всего два часа.

От Цанчэня до Янцао еще нужно было ехать на автобусе. Посчитав время, Лу Лян сообразила, что эта богатая заказчица объявится не раньше вечера.

[Цзяньэнь]: Сегодня ночевать я буду в гостинице, пока ничего не бронировала, чуть позже посмотрю.

[Цзяньэнь]: Я поискала адрес вашей камнерезной мастерской, она далековато от уездного центра. Туда на такси или автобусе удобно добираться?

Что за оторванная от реальной жизни богатая манерная дамочка! Нормальные люди, отправляясь куда-то в поездку, сначала хоть какой-то план составляют.

Человек собрался переустанавливать надгробную плиту собственной матери и при этом даже не догадался заглянуть в интернет, чтобы проверить транспортное сообщение с Янцао?

Лу Лян подумала: наверное, именно так богачи и занимаются поминовением предков.

Раньше ей уже доводилось встречать подобных клиентов: им нужно было уладить кое-какие дела, а билеты и гостиницы за них всегда бронировали специально обученные люди.

Впрочем, эта девушка вроде бы пришла по рекомендации Цуй Мань, да и сумма в двадцать пять тысяч полностью покрывала в том числе выкуп части личного времени Лу Лян.

Лу Лян бросила взгляд на заваленный камнями двор и возвышающиеся неподалеку строительные леса вокруг гигантской статуи Будды.

Это был её собственный крупный заказ для храма, над которым она трудилась долгое время и который только что закончила.

Спасательный кот бабушки, выкормленный морскими огородными деликатесами, вырос круглым и лоснящимся, обзавелся заметной «мушки» на мордочке прямо как у сводни и сейчас восседал на макушке Будды, покачивая хвостом.

Телефон весь был в каменной пыли, печатать Лу Лян поленилась и ответила голосовым сообщением:

— Неудобно, автобусы ходят только до шести вечера.

Рабочие в соседней мастерской шумели на совесть, так что в голосовое Лу Лян неизбежно вплетались посторонние звуки:

— Позвонишь мне за пятнадцать минут до прибытия поезда, я тебя встречу.

На улице начался дождь. С того места, где стояла Лу Лян, было видно, как за просторной территорией камнерезной мастерской даже заброшенные каменные изваяния божеств словно начинают проливать слёзы.

Опасаясь, что прибывшая из мегаполиса заказчица совершенно не представляет себе расстояний, она добавила:

— Как только увидишь из окна поезда гигантские каменные скульптуры — всяких там бодхисаттв да татхагат, сразу пиши мне.

Сунь Цзяньэнь сидела в наушниках, погрузившись в собственные мысли.

Близких друзей у неё почти не было, единственной по-настоящему близкой подругой оставалась Ань Лу, она же и посоветовала мастера по надгробиям.

Даже несмотря на безупречный профессионализм, за годы учебы в университете Сунь Цзяньэнь не обзавелась нужными связями.

Многие сокурсники недолюбливали её, считая высокомерной и заносчивой: мол, держится особняком, потому что смотрит на всех свысока.

Но еще больше людей просто завидовали её удачливой судьбе.

Её биологическая мать была великой знаменитостью в мире танца, а приемная мама хоть и рано оставила сцену из-за травмы, обладала прекрасными связями.

Они оставили Сунь Цзяньэнь возможность самой выбирать преподавателей и открыли любые двери в ведущие труппы.

Захоти Сунь Цзяньэнь — и она запросто могла бы участвовать в любых телешоу.

Даже её личный аккаунт в соцсетях, который она практически не вела и где никогда не показывала лицо — пара роликов с репетиций, и у нее уже легко набралась десятка тысяч подписчиков.

Сама Сунь Цзяньэнь вовсе не считала себя баловницей судьбы.

Ей казалось, что она куда больше соответствует созвучию имени своей биологической матери — одинокая ряска, вечно гонимая волнами по воле судьбы.

Слишком рано узнав о том, что ее удочерили, она изначально была обречена на отсутствие той теплоты и близости, что присущи отношениям обычных матерей и дочерей.

Ли Цижэнь была сурова, выжимала из неё максимум для развития таланта и вечно твердила, что Сунь Пяопин на её месте справилась бы куда лучше.

Две звезды, выросшие вместе: одна слишком рано ушла из жизни, а вторая неизменно проецировала все свои несбывшиеся надежды на её ребенка.

Сунь Цзяньэнь то и дело думала: вот бы ей ничего этого не знать.

Тогда она, пожалуй, смогла бы, как многие ровесники, ластиться к маме, а не ходить по собственному дому на цыпочках.

Она страшилась времени после окончания занятий, страшилась репетиционного зала, где отражалась со всех трех сторон лишь она одна.

Казалось, она родилась на свет лишь затем, чтобы служить живой тенью матери.

Ли Цижэнь вырастила её, судя по всему, лишь ради того, чтобы оплакивать ушедшую женщину.

С севера на юг, от никому не известной провинциалки до прима-балерины и звезды конкурирующих постановок, стерших границу между жизнью и смертью.

Сунь Цзяньэнь отрешенно смотрела в окно на мелькающие пейзажи: равнины, горы, морское побережье. Впервые в жизни она забралась так далеко от дома.

Впрочем, дома у нее, пожалуй, никогда и не было.

С младшей школы она жила в интернате, и отношения с Ли Цижэнь скорее напоминали общение начальницы с подчиненной.

Мать была неким служебным званием, а завоеванные ею кубки — ступеньками для карьерного роста самой Ли Цижэнь.

Когда их мамы покидали родные края, думали ли они, что вернутся сюда лишь горстью праха?

Сунь Цзяньэнь задумчиво глядела в окно, пока телефон не затрясся от череды уведомлений.

Пришло множество голосовых сообщений.

Слушать их не хотелось, и она перевела их в текст.

Дикция у собеседницы оказалась вполне отчетливой, так что в текстовом варианте вся суть была ясна.

Сунь Цзяньэнь ответила кратко: «Угу».

Спустя пару секунд добавила «спасибо», после чего собеседница больше ничего не писала.

Соседи по купе сменялись несколько раз, и лишь когда Сунь Цзяньэнь вышла в Цанчэне и пересела на междугородний поезд, она с ужасом обнаружила, что забыла в электричке медовый помело, подаренный сестрой.

http://bllate.org/book/40080/5085014

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь